Рапа-Нуи, Ханга-Роа и другие

Архив 201110/03/2011

Рапа-Нуи, Ханга-Роа и другиеОставив за кормой 2 тысячи миль, “Армения” добралась до острова Пасхи. До этого судно во главе с Зорием БАЛАЯНОМ целых две недели шло по Тихому, но вовсе не тихому океану. Много дней яхта не могла выбраться из полосы сильнейших ветров и утомительной качки… Совсем не тихие белые барашки.

ДЕНЬ ЗА ДНЕМ ОДНИ “БЕЛЫЕ БАРАШКИ”

Пятый день плывем в открытом океане. Идем на запад. Ориентиров — никаких. Чилийский берег далеко, остров Пасхи еще дальше. Все четыре стороны — горизонт. Какой-то фантастический круг. Внутри бурлит холодная вода стального цвета и в самом центре — крохотный парусник. Я представил себе, как он выглядит издалека. Темносиний длинный корпус, островерхая длинная мачта, круто наклонившись с раскрытым гротпарусом на правый бок, а впереди, чуть поодаль, трудолюбивая сероватая генуя. И так вот уже четыре дня подряд.
Ветер попутный, юго-восточный, не штормовой, но сильный. И так четыре дня. По прогнозу продлится еще столько же. Иногда природа проявляет себя. И тогда во время всплесков бешенства появляются кругом белые барашки — порыв сдувает шапки с бурунов, точнее — с холмов. Именно с холмов. Часто так бывает, когда судно сильно и изнуряюще качает из стороны в сторону, а вот белых барашков нет. Есть гигантские холмы, и свинцовый океан напоминает гигантских кувыркающихся слонов на крутых склонах.
Но это все внешние ощущения. Куда важнее то, что творится внутри парусника. Четверо суток он ползет на правом боку. Порой угол наклона доходит до сорока пяти градусов. Кажется, что если взглянешь за левый борт, то непременно увидишь поднимающийся кверху тяжеленный, многотонный киль. Что же происходило в эти дни? Ничего особенного. Как и обычно. К примеру, кок Сако Кузанян каждый день готовил завтрак, обед и ужин. Надо видеть, в каких условиях работает при таком крене и качках.
Кока может понять только тот, кто видит его в процессе работы, когда он, наклонившись над пляшущей на шарнирах плитой, успевает кроме прочего сохранить и свое равновесие. Работа, однако, идет. Несет службу вся команда. Тяжело всем. Особенно вахтенным. Особенно капитану. Особенно старпому. Особенно штурману. Тяжелее тем, кто спит после вахты. Честно скажу, омерзительнее в такие минуты, дни мне хотя бы потому, что не могу ни писать, ни читать, ни стучать по клавишам машинки, а в это время внутренний голос дает тебе команду и писать, и читать, и печатать. Потом все это после сканирования на компьютере просматриваешь, исправляешь ошибки, печатаешь некоторые куски заново. В такие дни есть одно утешение — ты знаешь, что настанет день, когда ветер утихнет, крутые и пологие горы выровнятся, угол крена станет чуть меньше и все на борту будут делать то, что делали при шторме и при штиле. Что касается Тихого океана, то он в жизни, судя по всему, тихим никогда не бывает.
Впереди остров Пасхи, где есть на что посмотреть и будет о чем рассказать. Но это будет не знаю когда. Скажу лишь, что скорость у нас колеблется от пяти до девяти, а то и десяти узлов, да и расстояния осталось около полутора тысяч миль. Так что гадать не будем.
А пока о приютившем нас, судя по всему, надолго Тихом или Великом океане.
О нем до Магеллана никто ничего толком не знал, а сам пионер кругосветки поначалу думал, что это море. Он, когда произнес свое легендарное Тихий (точнее — “мирный”), то имел в виду море. Тихое, вернее — Мирное, море.
…Океанология — это не только серьезная, но и очень важная наука хотя бы потому, что от здоровья океана зависит здоровье всего человечества. Здоровье всей природы. И, конечно, среди океанов поистине великим и несравненным является Тихий. Или Великий. В таких случаях в подтверждение своих слов приводят цитаты ученых — исследователей океанов. Но вот я читал в одной из монографий, когда сам ученый-исследователь ссылается не на своего коллегу, а на астронавта Джея Апта, который четырежды побывал в космосе на космическом корабле “Шаттл”. Вот что пишет Апт: “Иногда нужно 30 минут из 90, составляющих полное время прохождения орбиты, чтобы пересечь Тихий океан”. То есть тридцать три и три десятых процента длины орбиты приходится на Тихий океан. Тридцать минут — это семнадцать тысяч километров в самой широкой части Тихого океана.
На самом севере — Берингово море, на самом юге — море Росса. Между ними опять же семнадцать тысяч километров. Но вот самым впечатляющим показателем является объем воды Тихого океана (вместе со своими морями) — 710 миллионов кубических километров. Это половина объема всех остальных вод Земли. Площадь Тихого океана — треть площади планеты. Отдельная тема — разговор о богатейшей флоре, фауне, вулканах. Но больше всего по душе мне та мысль, которую выражают ученые: “Не принижая достоинств всех других водных феноменов природы, не скроем, что Тихий океан является главной надеждой будущего нашей планеты”. Напомним и о том, что средняя глубина — более четырех тысяч метров. А в Марианской впадине с лихвой поместится Эверест и еще над пиком останется более двух тысяч километров воды. Конечно, все это магические цифры. Самая большая коралловая зона, самые неспокойные моря планеты. Вот по какому океану плывет “Армения”, которой предстоит пройти большую часть намеченного маршрута именно по водам Тихого.
Мы могли бы сократить пребывание в Тихом океане и побольше проплыть в Индийском, но тогда нарушится маршрут экспедиции. Материк Австралия омывается на Востоке Тихим океаном, на западе — Индийским. И если пройти по западной стороне, то это станет уже самоцелью. И при этом удлиним маршрут к Индонезии, где армяне обосновались еще в XYII веке, и в Джакарте есть церковь святого Ованнеса. Если даже не осталось ни одного соотечественника, это не означает, что история забыта. В Сингапуре и Индии тоже почти нет армян, но есть армянские храмы и армянская память. Об этом мы не должны забывать. Это часть нашей национальной истории.

О пользе книги
Алена Бомбара

Страшно звучит, но нынче, говорят, книг не читают. И добавляют — “особенно молодежь”. Правда, есть некое не то успокоение, не то оправдание — мол, сегодня если очень хочется читать — влезай в интернет и читай, сколько душе угодно. Вранье! Тут ведь еще надо задаться вопросом: “А что это душе угодно?” А влезешь надолго в компьютер, еще неизвестно, к каким недугам тебя приведет. Это не я. Это ученые. А пока мы закрываем глаза на то, что именно молодежь, садясь за компьютер, сразу оказывается наедине с запретным плодом. Правда, я не хочу ударяться в другую крайность и отвергать интернет вообще.
Так что если я посоветую прочитать “За бортом по своей воле” Алена Бомбара, то вряд ли кто найдет ее в интернете. Да это и несерьезно. Сесть за компьютер и часами, сутками читать сотни страниц? Но, черт возьми, ведь и впрямь нельзя не читать эту книгу. Ален Бомбар, конечно, не Сервантес и не Толстой, да и вообще дело не в литературных достоинствах книги. Дело в подвиге, который совершил автор во имя спасения людей. Вот почему я даже здесь пытаюсь выкроить время, чтобы познакомить читателей с людьми, которые заставляют нас поверить в себя.
Если бы Алену Бомбару в начале 50-х сказали, что он включен в список ста великих мореплавателей, то он не то что удивился бы, но наверняка развел бы руками. Ведь он никогда не думал быть моряком, даже плавать не умел. Не было у него ни в жилах, ни в душе и капли романтики. Скромный врач общего профиля в госпитале французского порта Булонь. За годы работы он обратил внимание, что уж больно много моряков погибает при крушениях не от травм, холода и голода, а от страха, безволия, отчаяния. “Вместо того чтобы поверить в себя, они верили в неизбежность своей неминуемой гибели”. И решил пойти на сумасшедший эксперимент.
Это было 23 декабря 1952 года. Алену двадцать восемь лет. Накануне французский траулер “Нотр-дам-де-Пейраг” потерпел крушение и большинство моряков — 43 человека — погибли. Ну и что необыкновенного, наверное, скажет читатель. Всегда гибли при кораблекрушениях, особенно в шторм. Вот и эти, увы, погибли. Так и не так. Бомбар обратил внимание, что моряки были в спасательных жилетах, а главное — не было шторма. Траулер элементарно наскочил на скалы. Врач Бомбар не сомневался, что многие погибли от паники и отсутствия веры в себя. Выяснил, что ежегодно в море погибают до пятидесяти тысяч человек и среди них процентов девяносто — в первые три дня. Именно здесь Ален начал искать ответы на вопрос: “Почему это происходит?” В самом деле ведь за три дня моряк не должен умереть от голода и жажды, когда нет шторма и есть спасательный жилет. Так в чем же дело? Забегая вперед, скажу, что уже в самой книге он обращается к погибшим морякам со словами: “Жертвы легендарных кораблекрушений, погибшие преждевременно, я знаю: вас убило не море, вас убил не голод, вас убила не жажда! Раскачиваясь на волнах под жалобные крики чаек, вы умерли от страха!”
Изучая поведение людей, оказавшихся в экстремальных ситуациях, Бомбар определил, что человек может погибнуть задолго до того, как его покинут физические силы, ибо не верит ни себе, ни в себя. Я лично знал случаи, когда в тундре температура доходила до минус шестидесяти градусов, люди отчаивались и, вместо того чтобы взять себя в руки, сбрасывали с себя теплую одежду. Словом, задача, которую поставил перед собой француз, была не столько медицинской, сколько гуманистической. Он решил отправиться в длительное плавание, как говорится, на старой “калоше”, чтобы показать, как можно победить себя. Вспомним слова Нжде: “Прежде всего победить свое поражение”. Эти слова нужны не только каждому из нас, но и всему народу.
Не буду пересказывать плавание доктора Бомбара. Просто посоветую обязательно прочитать его книгу. Но все же скажу о главном. Не имея ни капли пресной воды, ни крошки хлеба, он дрейфовал с 23 декабря 1952 года от берегов Средиземного моря до острова Барбадос в течение 65 дней. “Армения” от начала до конца прошла по этому маршруту (волею случая, конечно), и мы не раз вспоминали французского коллегу, который спас и спасает тысячи людей.
Вот один из важнейших советов Бомбара. Если вы окажетесь на плоту в открытом море и у вас не будет питьевой воды, то поймайте рыбу или достаньте водоросли и подолгу жуйте их, выплевывая мякоть. Жидкость в них, особенно в рыбе — пресная. Ну это я говорю на всякий случай. Мало ли…
Теперь о другом мореплавателе, который всей своей деятельностью доказывал, что возраст не помеха для реализации планов. Не только в океане, а в жизни вообще. Не случайно он свои плоты и яхты так и называл “Возраст не помеха”. Я как-то упоминал Уильяма Уиллиса. Всю жизнь английский яхтсмен совершал фантастические переходы по океану большей частью для того, чтобы доказать людям, что человек способен на большее, чем ему кажется.
Когда весь мир с восторгом говорил, даже спустя многие годы, о плавании легендарного Тура Хейердала и его команды на плоту “Кон-Тики” от Перу до островов Полинезии, то Уиллис (ему было тогда за 60) взял да построил плот, назвав его по количеству бальсовых стволов “Семь сестричек”, и прошел хейердаловский маршрут в одиночку. Правда, с ним были кошка и попугай. Однако Уильяму этого оказалось недостаточно. В семьдесят лет — в 1963 году — он построил плот помощнее, нарек его “Возраст не помеха” и перекрыл рекорд дрейфа Хейердала в два с половиной раза, находясь на плоту двести пять дней. Больше всего был рад успеху британца сам Хейердал, потому что тот подтвердил, что норвежский ученый и путешественник был совершенно прав.
Последнюю свою яхту Уиллис назвал “Малюткой”. Ему было семьдесят пять и он решил совершить еще один переход через Атлантику. Недавно я узнал еще об одной версии гибели этого любящего жизнь человека. Неизлечимо больной Уильям Уиллис шагнул через низкий борт “Малютки” и ушел как Мартин Иден. После трехмесячных поисков его яхту нашли 20 сентября 1968 года. Малютка” сиротливо качалась на волнах. На борту были паспорт, очки и компас. Говорят, долгое время в Лондоне функционировала “Группа здоровья” имени Уильяма Уиллиса. Там седовласые мужчины и женщины боролись со старостью. У всех на майках было написано “Возраст не помеха”.
…Наша бортовая качка не прекращается уже девятые сутки…

Рапа-Нуи —
“песЧинка” в океане

В конце 50-х Тур Хейердал в книге “Путешествие на Кон-Тики” поведал о загадочном острове Пасхи — самом отдаленном и удаленном населенном “пункте” мира. Так, расстояние от этой “песчинки” до побережья Чили составляет более трех тысяч семисот километров. Вообще-то могу привести более точную цифру в милях, ибо только что мы оставили за кормой “Армении” ровно две тысячи миль. Повторяю, на таком расстоянии от материка не находится ни один населенный остров планеты. А вот самый ближайший обитаемый остров от Пасхи — это Питкерн. Ровно 1819 километров. За все эти две тысячи миль до Пасхи мы в океане не видели ни одного судна ни днем, ни ночью. Даже птиц не было, разве что пара фрегатов. Также не видели ни плавающих водорослей, ни грязных пятен. И ни одного дня из двух недель не было, чтобы яхта наша не переваливалась с боку на боку. То есть триста двенадцать часов подряд мы беспрерывно раскачивались, наклоняясь до предельных углов.
Наконец “Армения” вошла в бухту Ханга-Роа. Это единственный город, столица острова Пасхи. Остров официально является провинцией области Вальпараисо. По закону губернатором может быть только местный житель и никто другой. Сколько всего островитян? В одном источнике пишут две тысячи человек, в другом — три тысячи семьсот. Надеюсь, узнаем.
Нам не повезло. Дело в том, что в течение двух недель мы имели спутниковую связь только два дня. Оказывается, спутники там в космосе очень даже хорошо знают, какую область планеты связать с внешним миром и какую — нет. В самом деле ни единой души мы не видели, ни единого судна, то есть спутник должен был работать только на “Армению”. Поэтому мы не могли связаться не только с островом Пасхи, но и с Чили или с Буэнос-Айресом, где пребывает наш посол. Так вот, не могли знать, будут нас встречать или нет. Переслали ли губернатору Пасхи мою забытую в Вальпараисо записную книжку с материалами для репортажей? Но и это не все. Мы лишились электронной почты. Вычислили: единственный, кому это выгодно, — Арик, который обеспечивает всю эту работу. Шутка, конечно, ведь все равно ему придется обработать, отправить и получить массу материалов.
А пока суд да дело, об острове Пасхи. Его открыл голландский мореплаватель Якоб Роггевен в 1722 году — в Пасхальное воскресенье.
Аборигены свой остров называют Рапа-Нуи, он известен миру благодаря моами — каменным статуям из спрессованного вулканического пепла. О них поговорим подробнее, когда увидим все это собственными глазами, а Бабас с Гайком вдоволь поработают камерами. Не знаю, какая сегодня на острове форма правления, но хорошо известно, что были здесь короли. Первого звали Хоту-Матуа. И в каменных идолах, по поверью, заключена сверхъестественная сила предков первого короля. В провинцию остров Пасхи административно также включаются необитаемые острова Сала-и-Гомес. Первым губернатором в 1984 году стал местный житель Серхио Рапу Хаоа — археолог и музейный хранитель. Управляют столицей Ханга-Роа просто: каждые четыре года избирается совет из шести человек, возглавляемый мэром. И точка.
Поискал я и данные о вооруженных силах. Всего двадцать четыре полицейских, которые коротают время, следя за порядком в аэропорту. И все дела. Конечно, есть на рейде и военные корабли Чили. Ну и аэропорт Мата-вери. Название это стало известно миру не потому, что сюда прилетают туристы (кстати, до тридцати тысяч в год), а потому, что он еще в 1966 году стал базой американских ВВС. В 1986 году его реконструировало НАСА для возможных посадок “Шаттлов”. Аэропорт Мата-вери — самый отдаленный аэропорт в мире, способный принимать самолеты большой вместимости.
…Нас заметили. Я даже догадываюсь, с чего начнется разговор с портовыми властями. Скажут, что ждали от нас вестей давно и удивлены, что мы молчим, а мы будем рассказывать о бедах, связанных со спутниками. Повторюсь: для многих остров Пасхи ассоциируется с именем Тура Хейердала, который почти через десять лет после плавания на “Кон-Тики” организовал новую экспедицию для изучения острова, где он впервые побывал во время своего легендарного плавания. Так что знакомство с островом, пожалуй, начнем с конца пятидесятых годов XX века. А пока об истории. Спустя полвека после открытия Реггевеном острова здесь высадился Джеймс Кук. И вот что он обнаружил. Если Реггевен встретил на острове, как он писал, и “совсем белых” людей, и индейцев, и полинезийцев, которые жили в гармонии и благополучии, то через полвека численность населения резко сократилась, не было уже ни белых, ни красных, ни, как пишут ученые, “короткоухих”, ни “длинноухих”, а всего лишь — влачащие жалкое существование группы полинезийцев. Драматическая картина геноцида аборигенов.
Здесь я хочу сделать отступление. В Сантьяго мне передали посылку из Москвы — третий том моего собрания сочинений и журнал “Дружба народов” с рецензией Льва Анненского на мою книгу “Без права на смерть”. Выкроив время, я прочитал журнальную беседу восьмерых ученых, сплошных академиков, профессоров, директоров НИИ на тему “В поисках новых ценностей”. Давно ничего такого умного и актуального не читал. Если назову хотя бы одно имя, то придется перечислить все. Да и задача моя другая. Хочу проиллюстрировать свою мысль.
Цитата: “У нас иногда говорят абсурдные вещи, например: “Колумб открыл Америку”. Можно открыть Антарктиду — там живут пингвины. А в Америке существовала древнейшая цивилизация, намного древнее европейской. Племя, которое встретило Колумба, было полностью уничтожено европейцами”. Обратите внимание, геноцид осуществляется на родине и в доме жертвы. Как нам это знакомо… И что же делают государствоведы и политики в Старом и Новом свете? Делают то, что продолжают губить народы, лишившиеся своей родины, выдвигая в качестве доминирующей ценности права человека. И вот еще одна цитата: “Разумеется, совсем не способствуют укоренению прав человека “геополитические игры Запада”, когда под предлогом соблюдения прав человека нарушаются нормы международного права и устраиваются гуманитарные катастрофы, как это было в Косово и Ираке. Найти баланс между правами народа и правами человека — одна из ключевых задач международного права эпохи глобализации. Это же предстает и важнейшим аспектом развития современной правовой культуры”. Вообще, сверхзадача беседы упомянутой “восьмерки” — это роль культуры в самом широком смысле этого слова: экономическая культура, политическая культура, правовая культура. Не соблюдая эти и другие ценности, мир постоянно будет попадать в западню. Достаточно вспомнить, что при обсуждении принципов хельсинкских соглашений в 1975 году была просто обойдена стороной истинная суть не только правовой, политической, но и исторической и философской культур. Ведь этот важнейший документ рассматривает в качестве государственных границ только начертанные после Второй мировой войны. Что было до этого, до 1945 года, фактически предлагают забыть. А как быть с международным правом о неприменении принципа срока давности к преступлению против человечности? Ведь геноцид по международной конвенции — это не только физическое уничтожение народа, но и потеря родины, культуры, как это произошло с народами-аборигенами Американского материка, как это произошло с армянами у себя на родине и в Османской империи.
…”Армения” вскоре встанет у причала одного из самых маленьких и самых трагических островов огромного Архипелага цивилизации.
Зорий БАЛАЯН,
борт “Армении”, Тихий океан,
а также остров Пасхи