Радуга сквозь грозу

Архив 200928/07/2009

Барбадос позади. Зорий БАЛАЯН с экипажем “Армении” уже чувствуют дыхание Панамского канала…
В московском “Деловом вторнике” была опубликована моя пространная статья о начале кругосветного плавания “Армении”. Я знал, что “Деловой вторник” распространяется в качестве приложения к десяткам российских изданий и ожидал реакции. И не ошибся. Вскоре из городов России стали звонить мне на борт.

Оказалось, соотечественники при помощи своих родных в Ереване разыскали мой телефон. Звонков было так много, что я вынужден был на некоторые вопросы отвечать через тот же “Вторник”. Вскоре сотовая связь перестала работать (в конкретном случае к счастью, ибо отнимала много времени, которого на борту не слишком много), и мы перешли на очень дорогую для тех, кто звонит, спутниковую связь. Тем не менее позвонили даже по спутниковому телефону, спросили о том, кто является моим кумиром среди путешественников. Я расхохотался, не думая о том, что этим мог по меньшей мере удивить абонента. Дело в том, что неделю назад на Барбадосе корреспондент местной газеты Смит спросил о том же. И дабы мой телефонный собеседник не обанкротился вконец, я обещал, что об этом расскажу в печати.
Кстати, желание Смита взять интервью у нас было не только профессиональным. Оказалось, что у него сын вместе со сверстниками, курсантами мореходной школы, был на занятиях в клубе Береговой Гвардии и дома рассказал, что у них рядом с военными кораблями стоит симпатичная яхта, на борту которой выведено “Армения” и написаны разные слова и нарисованы символы. Вот отец-журналист и созвонился с руководством Береговой Гвардии. Возникла идея встретиться с экипажем. У нас все переговоры с внешним неармянским миром ведет в основном Арик Назарян, который и привел Смита ко мне.
Переводила беседу молодая мулатка, неплохо владеющая русским. Смит вооружился маленьким инкрустированным диктофоном. Это отдельная тема. Скажу лишь о том, почему меня так развеселил вопрос соотечественника о кумире. Итак, Смит тоже заинтересовался кумиром. Я ответил, что кумира у меня нет. Я не хотел говорить о том, что в далекой юности считал таковыми Антона Чехова и Джека Лондона. Один — великий писатель-врач, другой — великий писатель-путешественник. Я подумал, что мой собеседник, возможно, не знает этих имен. И сказал, что есть два путешественника, которых я почитаю. В первую очередь это Френсис Чичестер, неоднократно выигрывавший гонки-кругосветки. Подчеркнул, что больше всего запал мне в душу факт, когда в 1967 году во время кругосветки он назначил свидание с женой в Сиднее. Тогда я плавал со своими друзьями на лодках по морям и рекам Союза и написал песню о нашем плавании, в которой упоминается имя Чичестера и его с женой свидании. Смит умоляюще настоял на том, чтобы я хотя бы процитировал эти строки. Я сказал, что это невозможно — стихи. Могу лишь пересказать суть и смысл. Вот что получилось: “Мы (трое друзей) никогда не мечтаем сидя на месте, лежа в постели. И если очень хочется спорить, то только с самим собой. А уж коль захотелось спешить, то делать это надо так, как делал Чичестер, когда во время кругосветки спешил в Сидней на свидание с женой”. Смит справился о том, женат ли я или нет. Выдал правду: женат, трое детей, пятеро внуков. Но, когда писал песню, женат не был. Просто завидовал Чичестеру — это же надо такое свидание с женой. И добавил при этом, что сейчас очень завидую другому мореплавателю. Робин Нокс-Джонстону. Дело в том, что он первый человек, кто совершил кругосветное плавание, нигде не останавливаясь. Завидую же потому, что ужасно не люблю, когда причаливаемся. Сразу возникает тысяча вопросов, которые невозможно быстро решить. Особенно в субботу и воскресенье, когда никого не найдешь, когда любой разговор начинается и заканчивается деньгами, чего, кстати, не скажешь о Барбадосе.
Я так подробно вспомнил эту нашу беседу с барбадосским журналистом, потому что уже чувствуется дыхание Панамы, скорее шум шлюзов Панамского канала, а у нас у всех прямо-таки опять тахикардия. Да-да, все тот же треклятый мотор, точнее помпа, которая качает охлаждающую жидкость. Знали, конечно, о том, что помпа должна была страдать после того, как выхлопной коллектор с трещиной стал пропускать воду в цилиндр. И вот за сутки до Панамы решили проверить. Проверили и ахнули. Битых два часа возились Гайк, Самвел и Мушег. Увы, тщетно, но паники большой нет. Выкрутимся. Гайк — молодец. В воротах бухты Колон будут спущены паруса. Нальем воду в охлаждающую систему, которая поработает не меньше получаса. Этого хватит, чтобы причалиться. А там что-нибудь придумаем. Арик уже связался с Барбадосом, который можно назвать спасательным кругом. Там наши друзья.
Не далее как вчера мы получили трогательную телеграмму от них. Привожу текст полностью: “Членам экипажа “Армения”. От имени Береговой Гвардии Барбадоса, а также народа Барбадоса и его правительства желаем вам достижения успехов в вашем кругосветном плавании. Для нас была большая честь встретиться с вами и по мере возможности обеспечить для стоянки судна “Армения” комфортабельные условия. Ваше письмо благодарности будет вывешено на Доске важных информаций. Когда меня спрашивают, откуда эти люди и кто они, я отвечаю: “Из Армении, они люди Христа”. Желаю вам доброго моря и, конечно, попутного ветра. Вы привезли нам солнечное сияние, но, увы, вы его и увозите. Сейчас у нас гроза”.
Остается сказать, что у нас тоже гроза. Хотя уже видно, как там вдали свежерожденная радуга-семицветка медленно прорезает толщу черных туч, высвечивая сияющую полосу горизонта.