Преданные дважды

Архив 201103/02/2011

О некоторых аспектах житья-бытья армянских детдомов и их обитателей
Несколько лет назад, готовя материал о Нор-харбердском специализированном детском доме, побывала там и обратила внимание на молодого бородатого парня лет 23-24, который старательно подметал двор. Судя по возрасту, статус воспитанника он явно перерос. Предупреждая мой вопрос, директор Арутюн Баласанян сказал: “Это одна из главных наших проблем. Дети у нас с различными умственными и физическими отклонениями, найти работу им сложно, а после 18 лет держать их здесь не имею права. Не гнать же их на улицу. Вот и подыскиваю им какую-то работу в детдоме — за садом ухаживать, помещения прибирать, на кухне помогать, что дальше с ними будет, не знаю”.

Неопределенная и за редким исключением очень трагическая судьба детдомовских детей после достижения ими рокового 18-летнего рубежа на целое десятилетие выпала из поля зрения государства. В советские годы проблема имела два простых решения: те, кто обладал способностями и тяготел к высшему образованию, поступали в вуз, преимущественно на вечернее или заочное отделение, запросто находили работу, получали место в студенческом или рабочем общежитии, а дальше жизнь шла по накатанной колее, как у всех рядовых советских граждан. Для тех, кому высшее образование было не по способностям, существовало множество различных ПТУ, где обучали надежной профессии, платили стипендию, обеспечивали общежитием, а потом направляли на работу по специальности. Поэтому после выхода из детдома никто не боялся оказаться на улице — страна хорошо заботилась о будущем сирот.
В 90-е годы и без того мучительная проблема сиротства под давлением социальных неурядиц обрела множество новых, необычных для нас аспектов. В стране после разрушительного землетрясения случилось невероятное, что потрясало всех приезжающих в зону бедствия. Ни один из многочисленных детей, потерявших родителей, не оказался сиротой — у каждого нашлись родные, близкие, друзья, готовые заменить им утраченную семью. “Зоной бедствия без сирот” назвал наш разрушенный север замечательный краснодарский строитель Рыбалко и добавил, что такое он видит впервые. Но вот прошло 3-4 года, и сами родители стали отдавать своих детей в детские дома. Одни для того, чтобы спасти их от голода и нищеты. Причем нередко отдавали вполне здоровых ребят в специализированные дома, предназначенные для воспитанников с различными отклонениями. Об этом с горечью говорили и уже упоминаемый Арутюн Баласанян, и директор Ванадзорского детского дома, над которым шефствовала в те годы наша редакция. Были и, к сожалению, есть и другие случаи, когда родители, отдавая больного ребенка в детдом, начисто забывают о нем, ни разу не навещают, не поддерживают материально, не учитывают его интересов при продаже дома или имущества и отказываются его принять после выхода из детдома. Вплоть до 2002 года государство практически не вмешивалось в эту проблему, проявляя к ней полную индифферентность. Выброшенных на улицу 18-летних сирот как бы не существовало, по крайней мере про них не был писан ни один закон.
В сентябре 2002 года министр труда и по социальным вопросам Размик Мартиросян впервые поднял в парламенте вопрос о социальной защите детей-сирот. Согласно приведенным им данным, с 1991 года 150 выпускников детских домов фактически проживают на улице. Министерство разработало проект государственной программы, в рамках которой сироты по выходе из детдома обеспечиваются жильем, мебелью, получают необходимую медицинскую и юридическую помощь. Правительство, осознав наконец огромную социальную и демографическую значимость этой проблемы, одобрило представленную программу, и с 2003 года началась ее реализация. В июле того же года кабинет министров принял решение о приобретении квартир для выпускников детских домов в течение 2004-2006 годов, адресно предоставив на эти цели 746 миллионов драмов. Министерство труда и по социальным вопросам и Управление госимущества подписали договор с частной компанией “Сокол групп” на приобретение и приведение в полную готовность 132 квартир. А дальше начинается совсем другая история.

Ашхен Конинян с 3 лет жила в детском доме “Затик”. Здесь же провели все свое детство две ее старшие сестры — Астхик и Алла. Когда девочки подросли, остро встал вопрос — что делать и, главное, где жить? Правда, при детдоме есть временное пристанище типа общежития для бывших выпускников, но нельзя же там оставаться вечно. И тут судьба неожиданно улыбнулась Астхик. Миловидная приветливая девушка приглянулась парню, родственница которого работала в детдоме и познакомила молодых людей с далеко идущей целью. Вскоре они поженились, а затем уехали в Ирландию, куда мужа Астхик, талантливого астрофизика, пригласили на работу. У молодой четы растут двое детей. У следующей по возрасту сестры — Аллы — все сложилось не так счастливо, хотя многие считают, что и ей повезло — она оказалась в числе тех детдомовских выпускников, которым предоставили квартиру в рамках правительственной программы. Радости девушки не было предела — у нее впервые в жизни была своя крыша над головой. Ничего, что на отшибе — в 9-м Норкском массиве, ничего, что в доме многое надо достраивать заново. Охваченная радостью, девушка ничего этого не замечала. Но, когда жизнь вошла в привычное русло и зйфория прошла, выяснилось, что жить в так называемой квартире можно только летом, да и то с большими неудобствами. Перестроенное здание бывшей аптеки, наскоро разделенное тонкими перегородками, не было приспособлено ни для отопления, ни для газификации. Подставленное всем ветрам, оно не спасало ни от холода, ни от жары, ни от осадков.
Самая младшая, Ашхен, когда ей сравнялось 18, встретила хорошего парня, отслужившего армейский срок в Карабахе, и согласилась соединить с ним свою судьбу. Но тут случилось непредвиденное: брат будущего мужа стал виновником аварии, в результате которой пострадала престижная иномарка. Владельцем ее как на грех оказался влиятельный олигарх. Пострадавший, ввалившись в дом с телохранителями, установил жесткий срок для компенсации нанесенного ему ущерба, оценив его в 40 тысяч долларов. В случае задержки пригрозил жесткими мерами. Перепуганная семья поспешно продала собственный дом в Аване, не потребовав даже взамен поврежденную иномарку, и таким образом фактически оказалась на улице. Так что веселой свадьбы, о которой мечтает каждая девушка, у Ашхен не было, хотя погруженная в горе семья встретила ее тепло и приветливо. С приходом новобрачной семья увеличилась до 6 человек, а работал таксистом только муж Ашхен. С трудом нашли квартиру в Джрвеже — искали не получше, а подешевле. В доме нет воды, отопления, элементарных удобств, туалет в дальнем конце двора, за водой надо ходить еще дальше. Денег не хватало на самое необходимое. А через 8 месяцев у молодой пары родились недоношенные близнецы. Грудного молока при скудном питании матери на двоих недостаточно, приходится подкармливать — одной банки дорогого “Хипа” с трудом хватает на день, не говоря уже о памперсах. Педиатр из детской поликлиники заглянула лишь раз, сразу после выписки из роддома, в то время как обязана была проведать малышей и на 15-й день, как положено по инструкции, тем более что недоношенные близнецы входят в группу риска.
А теперь посмотрим на эту проблему с другой стороны. Ашхен — выпускница детского дома. Сегодня у нее есть семья, двое крошечных детей, но по-прежнему нет крыши над головой и есть отчаянный страх, что и ее дети, как и она сама, не узнают тепла семейного очага, будут расти не в своем доме, а скитаться по чужим углам. Разве программа, которую одобрило и довольно щедро профинансировало правительство при активной финансовой поддержке Европейской комиссии, направившей в бюджет Армении 10 миллионов евро, существует и не для таких, как Ашхен, которой так необходимо сейчас, чтобы государство вспомнило и позаботилось о ней и ее новорожденных близнецах. Так о ком же реально “позаботилась” программа, кому за эти годы она сослужила добрую службу?

Делегируя двум частным компаниям — “Сокол групп” и “Карен Z” — полное право заниматься закупом и ремонтом квартир, предназначенных для проживания детей-сирот, социальное министерство практически избавило “подрядчиков” от всякого контроля, предоставив им полную возможность распоряжаться выделенными бюджетными средствами по своему усмотрению. Заметим, кстати, что компания “Сокол групп” вообще не имела лицензии на посредничество в закупе недвижимости, а следовательно, и никакого права этим заниматься. Но “озабоченное судьбой сирот” ведомство это нисколько не смущало, как впоследствии не смущало и то, что глава компании Левон Агабабян не обременял себя покупкой квартир в течение целых трех лет после подписания договора, хотя деньги на это из казны шли исправно. А то, что впоследствии закупалось, причем по цене, многократно превышающей рыночную, было вообще непригодно для жилья. К 2008 году усилиями двух предприимчивых компаний для бывших детдомовцев было закуплено около 100 квартир, которые можно так называть только условно. 35 из них на совести компании “Карен Z”, 63 — “Сокол групп”. Выпускнице детдома Джейн Бабаян, матери двоих детей, предоставили жилье в 15-м квартале. Небольшая 16-метровая комната в подвальном помещении беспрерывно заливается канализационными водами. Дети постоянно болеют, нехитрые запасы еды съедают огромные крысы. В так называемой квартире Хачатура Африкяна сточные воды заливают бетонный пол, Григор Акопян ежегодно выплачивает большие деньги на борьбу с потоками канализационной воды. В 2004 году, когда квартиры стоили очень дешево, компания “Карен Z” умудрилась приобрести это разрушенное заброшенное жилье по неправдоподобно высокой цене — 8400 долларов за “квартиру”, в то время как хорошие 3-комнатные квартиры в те годы можно было запросто купить за 7 тысяч. По утверждению жителей, на месте этих непригодных для жилья сиротских квартир, за которые, однако, было заплачено в общей сложности около 50 тысяч долларов, размещалась мусорная свалка.
Тем детдомовцам, которые получили жилье в 2006 году на Тбилисском шоссе, повезло не больше. Вселившись в предоставленную ей комнату на последнем, 11-м этаже, Нуне Симонян обнаружила над головой вместо потолка тонкий гипсокартон толщиной в 1 см. Новоселье пришлось на декабрь, и зимние, а затем весенние осадки низвергались на голову новоселки в самом буквальном смысле. В еще более худшем положении оказалась Эрмине Асатрян, глазам которой вместо долгожданной квартиры предстали сплошные руины, так что пришлось создавать жилье заново, затратив на это все отложенные деньги. Некоторые из “осчастливленных” детдомовцев, не выдержав невыносимых условий, с наступлением холодных дней переселялись из своих кошмарных жилищ. Но министерство их сурово предупредило, что в этом случае они могут лишиться всех прав на него. При этом то же ведомство продолжало проявлять полное доверие к двум компаниям, не подвергая сомнению ни качество поставляемых ими квартир, ни их фантастическую по тем временам стоимость. На глазах министерства, бодро рапортующего о больших успехах программы, вместо обещанного благодеяния шло постыдное издевательство над сиротами. Уже однажды преданные, они вновь узнавали горькую цену предательства. Что же касается высокопоставленных социальных чиновников, то в отличие от опекаемых ими сирот проблем с жильем у них не было. Как сообщала в 2007 году газета “Айкакан жаманак”, министр Агван Варданян стал обладателем ценной недвижимости — дачи и трех элитных квартир в престижных районах столицы. Надо полагать, приобретая их, он вряд ли прибегал к сомнительным услугам “Сокола” или “Карен Z”.

В 2008 году Контрольная палата проверила ход реализации программы и достигнутые в ходе ее результаты. Они потрясли даже видавших виды членов этой палаты, у которых, по словам Ишхана Закаряна, не выдерживали нервы. Глава КП заявил, что эта программа по качеству исполнения одна из худших — в ходе проверки в ней не удалось найти ничего хорошего. Заказчик программы — Министерство по труду и социальным вопросам — заключил договор с частными компаниями, на реализацию которого на период 2003-2008 гг. правительство выделило 1 миллиард 204 миллиона драмов бюджетных средств. Однако программа была выполнена лишь на 59 процентов. Не было закуплено около 100 квартир, уже оплаченных бюджетом, что составляло порядка 509 миллионов драмов, которые “доверчивое” социальное ведомство авансом перечислило подрядчикам. В ходе проверки были выявлены и абсолютно неприемлемые для проживания условия в закупленных по непомерно дорогой цене квартирах, по поводу которых министерство продолжало пребывать в приятном заблуждении, подставив обделенных судьбой детдомовцев под “секиру” безнравственных рвачей и обирал. Так, согласно условиям подписанного договора, приобретенные квартиры должны размещаться в типовых домах, площадь их не должна быть меньше 38 кв.м, в ней должны быть все коммунальные удобства, паркетные полы, кафельная облицовка, отопление. То, что предоставляемые сиротам крысятники и бомжатники не имели ничего общего с этим обещанным коммунальным раем, абсолютно не волновало ни чиновников социального ведомства, ни подрядчиков. Сам Левон Агабабян решительно опроверг выдвинутые против него обвинения, утверждая, что финансирование было открыто только в 2005 году и что уже тогда он закупил и сдал государству 32 приведенные в божеский вид квартиры.
Между тем в апреле 2008 года Генпрокуратура распространила информацию о том, что компания “Сокол групп” в период 2004-2006 гг. вместо предусмотренных договором 132 квартир приобрела 63, причем по стоимости, превышающей рыночную на 177 тысяч долларов. Главным “стрелочником” в этой махинации оказался руководитель аппарата министерства Дзоник Маргарян, имевший несчастье подписать от лица этого ведомства договор с посредническими фирмами. Спасительные “кусты” в очередной раз благополучно укрыли от справедливого возмездия главных виновников, проваливших очень важную и нужную социальную программу, по сути, выбросив на улицу десятки сирот.

Какие же выводы были сделаны из всего происходящего за эти годы, из этой попытки на государственном уровне решить наконец жилищную проблему бездомных выпускников детских домов? На состоявшейся в декабре 2009 года пресс-конференции Ишхан Закарян заявил, что возглавляемая им Контрольная палата вторично проверила ход выполнения программы. В 2008 году из бюджета на эти цели было направлен 1 миллион долларов, в 2009 году — 1,1 миллиона долларов. Реализация провалена на все сто, заявил глава КП.
Между тем проблема требует незамедлительного и качественного решения — около 100 достигших совершеннолетия выпускников вынужденно продолжают жить в детских домах, более 100 — в случайных местах, недостроенных строениях, при бензоколонках и даже в подъездах. Судьба 40 детдомовцев, выпущенных в 90-е годы фактически на улицы, до сих пор неизвестна…