Под знаком моаи

Архив 201119/03/2011

Кто не мечтал побывать на острове Пасхи? Но одно дело — мечтать, другое — материализовывать мечту, как это сделали Зорий БАЛАЯН и сотоварищи. Но любая сказка кончается и вновь начинаются суровые будни. В случае с экспедицией “Армении” это суровые морские будни напополам с мечтами об армянском флоте.

Вся власть Йирикяну “Все прогрессы реакционны, если рушится  человек”
(Андрей Вознесенский)

…Арик “зафрахтовал” семиместный джип на весь день, предварительно изучив маршруты, ведущие не только к каменным идолам, но и другим памятникам и свидетельствам здешней цивилизации. Оформление документов затянулось на целый час, и я взялся перелистывать блокнот и обратил внимание, что последний репортаж остался неоконченным.
Я не завершил рассказ нашего гида, да к тому же самого капитана-губернатора острова Пасхи Клаудио Монтенегро. Накануне он долго возил нас по памятным местам, наконец подкатил к месту, которое мы зрели с “Армении”. Это выстроенные в ряд на крутом берегу огромные статуи, чуть поодаль от которых можно было видеть и одиночные фигуры. Надо было видеть, как заблестели глаза Бабаса, который тут же расчехлил свою “ральфйирикяновскую” телекамеру. Но не успел он взяться за дело, как подошла дородная, с трудом передвигающаяся женщина, держа в руках не то блокнот, не то брошюрку. Приблизившись, она молча показала на “Ральфа Йирикяна”. Мы знали, что это означает. Не раз видели в разных исторических местах Европы, где наотрез запрещают снимать профессиональной техникой. Любительская техника — пожалуйста. Но на профессиональную камеру обязательно нужно “добро” от горсовета Ханга-Роа. Именно “горсовет”. Так и называется мэрия, состоящая из шести избранников народа на четыре года. Они и есть совет. Советская власть. Мы с надеждой смотрели на стоящего рядом капитана-губернатора при всех своих регалиях, знаках отличия, фуражке с кокардой и были уверены, что вопрос, конечно же, будет решен тут же.
Оказалось, да, наш друг является грозой легендарного острова, находящегося, кроме всего прочего, под эгидой ЮНЕСКО, он обладает огромной властью в вопросах обороны и безопасности. Наверняка эта не в меру фундаментальная с доброй улыбкой чиновница знала его. Было также видно, что дама нисколько не сомневается, что капитан-губернатор ее поддержит и не будет просить об исключении. Она ошиблась. На следующий день мы получили “добро”, и Бабас не остался без работы.
И вот экипаж отправился в путь. Армен Назарян стал первым армянином, который водил джип по острову Пасхи. Он взял на себя роль лоцмана. Правда, поначалу блуждал, возвращался на одно и то же место, но это длилось не долго. Кстати, если бы он не заблудился, то не наткнулись бы на магазин, где продавали воду, которую наш кок забыл взять в долгую и жаркую дорогу. Далее Арик уже не просто вел машину как заправский гонщик, но и как гид. Оказывается, он всю ночь изучал остров. Но все равно все исторические справки находятся только у меня. Так что окунемся в историю.
Как только “Армения” отошла от чилийского берега, я взялся за основную тему. А это не только давно читанные книги, в частности хейердаловские, но и то, что происходит здесь сейчас. И многое узнал. Разве не интересно, что в наши времена островитянам запрещалось покидать остров. Им не давали паспорта, как Сталин не давал их колхозникам. Разве не интересно, что остров трижды посещал Пиночет? Или что только после 1956 года маленьким островитянам разрешили учиться в Чили. Однако при этом сами родители не хотели отдавать своих детей в материковые школы и вузы. Ибо всякий раз убеждались, что они или не возвращаются, или хуже того — возвращаются чужими. Короче, сплошные ассоциации, сплошные проблемы.
Как только Арик довез нас до первой группы статуй, Бабас тотчас же стал командиром. Мол, подумаешь, начальник экспедиции, подумаешь, капитан корабля. Мол, кто вы такие, когда остров может быть увековечен для армянского зрителя только Самвелом Бабасяном. Кстати, Бабас постоянно манипулирует именем Ральфа. Уж больно по душе ему эта самая камера “Sony-EX1”. Вот он и кричит на весь остров: “Вся власть Йирикяну!” И ведь мы соглашаемся. Бабас сначала долго смотрел на идолов, на солнце, потом на точку, где он сам будет стоять вместе с коком, который тащит за ним штатив. А мы в это время смотрим с удивлением на каменных великанов, как и все, задумываясь над тем, как перетаскивали этих исполинов весом от 20 до 90 тонн. Европа истребила аборигенов, уничтожила уникальную культуру, а теперь пытается разгадать тайну — как это, видите ли, примитивные аборигены поднимали многотонную красную (именно красную из вулканического туфа) шапку на многотонную голову с многотонным носом на многотонном продолговатом лице.
Пока Бабас с Гайком борются с контражуром, вернемся к истории Пасхи, памятуя о том, что уже писал о первооткрывателях острова. По сути, с 1722 года до конца XIX века только и знали, что все тут разрушали, ломали, жгли. Лишь в XX веке начались научные исследования. Спроси здесь любого об истории острова, и первое, что он сделает, назовет имя Тура Хейердала. И любого можно будет понять.
Именно Хейердал свою первую “пасхальную” экспедицию осуществил в 1955-1956 годах. Имя его уже гремело на весь мир благодаря фантастическому плаванию — научному подвигу — на плоту “Кон-Тики”. Сразу после экспедиции он и его четверо ученых-коллег опубликовали два огромных тома “Отчетов Норвежской археологической экспедиции на остров Пасхи и в восточную часть Тихого океана”. Вскоре он один уже написал третий том “Искусство острова Пасхи”. А до этого настоящим бестселлером стала “Аку-Аку” опять же на тему об острове. Так что не случайно его назвали “Захватчиком Пасхи”.
Он не был, конечно, первым. Еще в год рождения Хейердала (1914), точнее — с 14 марта 1914 по август 1915 год, английский археолог и этнограф Раутледж провела огромную работу по изучению каменных статуй моаи. Через двадцать лет на острове проводила исследования франко-бельгийская экспедиция.
Подробности истории острова — не наша задача. Тут много спорного. По сути, все они идут вокруг вопроса о том, откуда пришли на остров люди. Множество гипотез пока не сложились в одну безоговорочную теорию. Самая первая запись сохранилась у капитана Кука, которому аборигены рассказали о том, что сменилось двадцать два поколения с тех пор, как вождь племени Хоту Матуа привел их предков на остров, но не могли сказать откуда. Одни ученые предполагают, что население Полинезии происходит из Перу, другие — из Индии, третьи — из Египта, четвертые… с Кавказа (не из Арцаха ли?). Может, когда-нибудь разберутся. Но вот точно известно другое. Давно бы, наверное, разгадали тайну, если бы не европейские вандалы. Приведу лишь две строки, которые можно встретить в десятках источников: “…Были обнаружены деревянные таблички с вырезанными письменами. Их было очень много. Однако большинство из них европейцы сожгли. Лишь немногие чудом сохранились. Таблички эти называются “ронго-ронго”. Поскольку их очень мало, расшифровывать тексты не представляется возможным. Увы, до сих пор человечество официально не осудило эти зверства, приведшие к исчезновению аборигенов, культур, цивилизаций. Уроки Пасхи (да разве только Пасхи) не пошли впрок. Наверное, человечество полагает, что “это было давно — и все тут”. Однако вандализм продолжается и сегодня. Достаточно вспомнить, что на глазах у нынешнего поколения безнаказанно уничтожают армянские церкви и хачкары — часть всемирного архитектурного наследия. Воистину, как точно выразился Андрей Вознесенский: “Все прогрессы реакционны, если рушится человек”.
…Кажется, Бабас остался доволен своими съемками. Думаю, хватит материала и для фильма, и для книги.
У острова нет причала. “Армения” стоит на якоре в полумиле от берега, о который даже в тихую погоду постоянно бьются пенистые прибои. Но это уже наши опасные проблемы.

Кому мы дали кусок хлеба

В первый же день стало ясно, что у Пасхи нет причала и что хотим того или нет, но придется добираться до берега на нашей резиновой моторной лодке. Я успел посчитать, что до самой береговой полосы одновременно “кувыркаются” три, а то и четыре ряда волновых шеренг. Через такой вот довольно сложный барьер крохотная лодка должна пройти несколько раз в день, возвращаясь чаще всего с грузом. Правда, здорово наловчился наш водномоторник Ваагн Матевосян, лавируя между волнами. Однако случилось то, что должно было случиться.
Поздно вечером по делу отправились на берег Самвел, Гайк и на этот раз не менее опытный, но тоже лихой водномоторник Мушег, который и управлял лодкой. Подловив момент, Мушег повел лодку по склону огромной волны и именно в этот момент — надо же — заглох мотор. Увы, такое уже случалось не раз. Вообще, мы просто-таки замучились с судном нашим. То и дело занимаемся ремонтом. Уж слишком яхта ветхая. Да и мотор не раз ремонтировали.
Когда заглох мотор, тотчас же резко поднялась вверх корма, перевернула лодку через нос на 180 градусов и накрыла ребят. Все трое оказались прямо в середине волны.
Мушег потом расскажет мне, что в этот момент он думал о Гайке, который нисколько не скрывает, что плохо плавает. Сам Гайк сказал, что уже под водой он похвалил себя за то, что не взял с собой очень дорогую фотокамеру. Он, смеясь, рассказывал, как вспомнил Арега Назаряна, который во время съемок в Адриатике упал за борт и плыл к “Киликии”, держа в вытянутой руке новенькую телекамеру. Арег и не знал, что камера, оказавшаяся в морской воде, мертва уже.
За нашей драмой, как оказалось, невольно наблюдал Варрен Елзинга — хозяин небольшой голландской яхты, которая все это время стояла рядом с “Арменией”. Он тотчас же взнуздал свою крохотную лодку и на всех парах бросился к маленькой “Армении”. Два слова о Варрене и его жене Марии. Вот уже четыре года они находятся на своей яхте в морях, океанах, большей частью — на суше. Продали в Голландии дом свой и построили на эти деньги яхту и, как говорит Варрен, ищут себе работу. Это их дело, их право, их желание. По крайней мере пятидесятитрехлетний голландец в первый же день, когда мы искали на рейде место для стоянки, пришвартовался к нам на своей маленькой лодке, поднялся на борт и познакомил нас с ситуаций, в том числе, как надо преодолевать эти самые прибойные волны. Словно чувствовал, что случится когда-нибудь беда. И вот этот летучий голландец стремглав подлетел к ребятам, которые, не успев выпорхнуть из воды, тщетно пытались подталкивать лодку, лежащую верх килем. Прибойная волна водила лодку то к берегу, то обратно. Варрен подал конец и потащил нашу “резинку” к берегу. Достал он и пресную воду, чтобы смыть соль с мотора, но, к сожалению, даже после такой санитарно-гигиенической бани мотор не завелся. Голландец перевез ребят по очереди к борту “Армении”. Остается пожелать и Варрену и Марии удачи в поисках работы, вечного попутного ветра и вечных семь футов под килем.
…В таких случаях бабушка моя часто говорила: “Кому я дала кусок хлеба?!” Это значит, я сделала кому-то доброе дело и Бог отвечает мне добром. Вот так объясняла свою мысль бабушка.
В соответствии с уже сложившейся традицией установили на столбе с указывающими направления и расстояния до крупных городов табличками свою, на которой было указано расстояние до Еревана и Степанакерта. Столб стоит рядом с капитанерией, а островитянка, смастерившая и разрисовавшая эту табличку, обещала поддерживать ее в наилучшем состоянии.
Печальная история с перевернувшейся лодкой окончательно убедила меня вылететь в Сидней, а оттуда — навстречу “Армении” в Окленд, чтобы не только подготовить выполнение программы в Сиднее, Мельбурне, Окленде, Веллингтоне, но и решить проблему подвесного мотора, паруса и многочисленных ремонтов нашей пенсионерки. Слишком мы задержались в пути из-за вынужденного повторения маршрутов. Да и Новая Зеландия, и Австралия — последние на нашем пути страны, где обустроены армянские общины. Правда, надо еще достать билет. Но, слава Богу, посол Кармиршалян решил вопрос билета за один час. Но вот беда, надо лететь назад — в Сантьяго — около четырех тысяч километров и оттуда снова в сторону Пасхи. Надо попытаться увидеть через иллюминатор крохотную точку в океане и узнать в ней “Армению”. Это будет нетрудно: другого плавсредства там и не будет.
Остров Пасхи

Мечты об армянском флоте

…Три месяца на борту “Армении” в пластиковом конверте хранились письма курсантов военного института. Курсанты в свободном изложении отвечали на необычный и неожиданный вопрос о том, как они представляют себе армянский флот. Конечно, вопрос в Армении может вызвать и удивление, и иронию, и недоумение. Ведь о каком флоте может идти речь, если нет ни моря, ни хотя бы реки, впадающей где-то далеко в какое-нибудь море. Сам по себе вопрос, казалось, лишен логики и смысла. По крайней мере так думает среднестатистический армянин, который в таких случаях исходит из нынешнего статус-кво и не включает историческую память. Дело в том, что если с годами или даже веками ты привыкаешь к пресловутому статус-кво, то любая другая мысль уже не приходит в голову. Зачем говорить о флоте, если нет моря? С огромным опозданием я начал читать письма курсантов. Был абсолютно уверен, что все они начнут свое слово с утверждения, что моря у армян нет. Однако это вовсе не мешало им высказать сокровенные мысли. Это поколение, которое уже не хочет быть в плену у догм. Приведу несколько красноречивых отрывков из курсантских писем.
Ованес Коцинян пишет: “Моя страна Армения не имеет хотя бы небольшой морской территории, и, естественно, не имеет морского флота. Мне кажется, каждый армянин в своих мечтах видит такую Армению, которая омывается морями, как это было в историческом прошлом. А это значит — страна наша, как это было в историческом прошлом, будет иметь свой флот. Для этого нашей сегодняшней стране нужно иметь мощную армию и мощную авиацию”.
А вот как начинает свое письмо Левон Бабаян: “Если бы Армения имела свой морской флот, то ее промышленность и экономика развивались бы бурно, и от этого еще надежнее были бы наши боеспособность и боеготовность…” Он твердо уверен, что мы никогда не должны забывать об истории.
Саркис Джилавян перечисляет имена армянских полководцев, начиная от Тиграна Великого до наших дней и делает вывод, что вряд ли история запомнила бы их, если бы не было у нас победоносных армий. Он убежден, что рано или поздно у нас появится свой флот и командовать им должен такой адмирал, как Исаков.
С первых же строк Армен Саакян дает понять, что никогда нельзя забывать о нашем прошлом. Что надо всегда помнить о том, что мы имели Армению — от моря до моря. Ему непонятно, почему мы словно стесняемся об этом громко говорить. Армен, как и почти все его сокурсники, с болью в сердце отмечает, что многое мы потеряли и что настало время не плакать, а укреплять армию. Опираясь всего лишь на элементарную логику, он подчеркивает в заключении: “Для того чтобы иметь, как это было в веках, флот, надо вернуть исторические территории Армении”.
Я понимаю и хорошо знаю, что иные, так сказать, “трезвенники” отнесутся к мечтам будущих офицеров как к проявлению максимализма. Юношеский максимализм, по моему глубокому убеждению, явление нормальное, здоровое и нравственное. С нескрываемым трепетом я читал полные оптимизма и задора строки юношей, избравших самую мужественную профессию в мире. Почти все в своих суждениях ссылаются на исторические примеры, чаще всего выделяя подвиги Тиграна Великого, Вартана Мамиконяна и первого киликийского царя Левона Второго.
Некоторые, словно сговорившись, подчеркивают, что они твердо верят в осуществление мечты, которую не просто связывают в будущем с армянским флотом, но и качественно новой армией. А Торгом Шахбазян не без гордости утверждает, что мечта когда-нибудь обязательно осуществится уже потому, что все делается нашими, а не чужими руками.
Несколько курсантов считают, что если бы у нас был флот, то непременно они поступили бы в военно-морское училище. Довольно трезво рассуждает курсант Размик Погосян. Без всякой иронии утверждает, что Севан слишком мал для флота и что надо иметь моря, связанные друг с другом. Размик напомнил нам, что некогда нас называли “народом морей”. Курсант Карлен Мартиросян подробно рассказывает об армянском флоте во времена Тиграна Великого и Левона Второго, вспоминает не только морское прошлое Армении, но и мало кому известный бой на Севане, где Ашот II наголову разбил противника.

Два дня кряду при штормовой погоде я внимательно вчитывался в письма ребят, мне захотелось вот прямо здесь, на борту “Армении”, встретиться с ними. Обнять их. Побеседовать. Поспорить. Разве не интересно поговорить с курсантом Азатом Хачатряном, который, зная, какие трагедии пережил наш народ в веках, считает, что не надо забывать и о героических страницах национальной истории. Сколько народов растворились во времени, а мы сумели даже после геноцида 1893-1923 годов, как говорил Нжде, преодолеть себя, победить свой страх, свое поражение. Ваагн Хачатрян так и пишет: “У нас все получится уже потому, что мы имеем трудолюбивый, гордый, умудренный тысячелетним жизненным опытом и с безграничной силой воли, народ”.
Не сомневаюсь, что по окончании экспедиции (да поможет Бог) я непременно встречусь с курсантами. И мы будем говорить не языком мечты и эмоций, а на языке международного морского права, начало которого, кстати, заложил Левон Второй — основатель могущественного армянского флота. И тогда никто не будет пожимать плечами — мол, если нет моря, то о флоте нечего и говорить. Но ведь ни у одного государства нет, так сказать, абсолютного права на моря и океаны. Есть только утвержденная международным морским правом двенадцатикилометровая прибрежная территория. Все остальное принадлежит всем: всем народам, всем государствам, всему населению Земли. Есть закон “О правовом режиме моря”. Когда говорится — закон для всех, то имеется в виду “независимо от географического положения государства”, будь то Беларусь или Армения. Между прочим, Беларусь имеет свой флот, под ее флагом ходят суда по морям и океанам.
Чтобы раскрыть суть и смысл “режима открытого моря”, сошлюсь на закон, который гласит, что в основе режима лежит принцип свободы моря, осуществляемый в соответствии с условиями действующих конвенций по морскому праву и другими нормами международного права.
Есть в международном праве такое понятие, как “Свобода открытого моря”. Это закон для всех. В том числе и для Армении и армян. Вот что говорится в официальном документе: “Свобода открытого моря касается как прибрежных государств, так и государств, не имеющих выхода в моря, свободы судоходства, полетов, прокладки подводных кабелей и трубопровода”. Обо всем этом пишет в трудах выдающийся ученый — специалист по морскому праву Юрий Барсегов.
Мало кто из нас знает (в первую очередь это касается Национального собрания, ибо речь идет о законах), что право на создание, к примеру, искусственных островов, различных сооружений и установок, право на свободу рыболовства и морских исследований принадлежит всем странам, всем народам без исключения. Говорят, все это очень дорого. Это неверно, особенно для страны, находящейся в блокаде. Куда дороже, куда неэкономичнее и невыгоднее платить бешеные деньги за доставку груза, осуществляемого морским путем.
При создавшейся геополитической обстановке мы говорим не об “Армении от моря до моря”, а о своем праве иметь собственный грузовой и транспортный флот при строгом соблюдении режима открытого моря. Во всех международных конвенциях четко отмечается: “Одним из важнейших прав государства, независимо от его географического положения, является право на то, чтобы суда ходили в открытом море под его флагом”.
К сведению депутатов Национального собрания: есть в законе такое понятие, как “национальная принадлежность судна”. Вот как звучит закон: “Каждое судно должно обладать определенной национальностью, указывающей, по каким законам государства оно функционирует”, или “Суда имеют национальность того государства, под флагом которого они имеют право плавать”. Таким образом, мы, опираясь на международное право, обязаны создать наш флот, который нужен нам как воздух. Мы сейчас имеем возможность обеспечить полноценным личным составом эксплуатацию нескольких пассажирских и особенно грузовых судов. Но это должен быть наш — армянский флот.
Я верю, что будет и у нас свой флот, ибо в этом вижу не только логику, но и спасительную необходимость.
Что же касается дорогих моему сердцу будущих армянских офицеров, авторов писем, то скажу им: многие адмиралы были сухопутными офицерами.
Тихий океан