Почетный донор в “звании” бомжа

Архив 200912/11/2009

От этого геройства у Лены Хачатрян осталась разве что медаль почетного донора да квитанции об очередных сданных литрах крови, которые она бережно хранит в маленькой истрепанной сумочке рядом с семейными фотографиями. Холодными вечерами, прибившись в чьем-нибудь чужом углу, она перебирает эти нехитрые пожитки и вспоминает безрадостную историю своей жизни. “Это мой отец. Его расстреляли в страшном 37-м…” — говорит она, протягивая собеседнику пожелтевшую фотографию красивого молодого мужчины. Родных Степана Хачатряна, объявленного врагом народа “за пропаганду дашнакских взглядов”, судьба также не пощадила. Квартиру в центре Еревана вместе со всем имуществом конфисковали, и семья оказалась на улице. Лене Хачатрян тогда было всего пять лет… 
63 года спустя она вновь оказалась бездомной. Чтобы расплатиться с долгами, ее единственный сын вынужден был продать унаследованную от отца ереванскую квартиру и, забрав жену и детей, уехать из страны. Сама Лена осталась. Без крыши над головой, без средств к существованию, но с надеждой на то, что отечество, которому она так бескорыстно служила, которому не задумываясь отдала молодость и здоровье, не оставит ее, защитит и обогреет. Тем более что женщина имела законное право на жилплощадь. И не только в качестве почетного донора… Закон РА “О репрессированных” от 28 февраля 2005 года подходил Лене Хачатрян по всем статьям. Согласно этому документу, репрессированному или его первоочередному наследнику, нуждающемуся в улучшении квартирных условий, должен был быть предоставлен земельный участок для строительства жилья. При желании выдавался также долгосрочный кредит на льготных условиях (до 5 млн драмов на 25 лет со ставкой в 1%). Лена Хачатрян ухватилась за этот закон как за соломинку, понимая, что это ее единственный шанс обрести свой угол. Она тут же подала заявление в спецкомиссию Министерства соцобеспечения, занимающуюся делами репрессированных. Для верности еще одно письмо с описанием своего плачевного состояния отправила президенту. Уж неизвестно, какое из этих эпистол сыграло роль, но дело сдвинулось с мертвой точки. Лене Хачатрян не только пообещали предоставить участок, но и показали его точное местоположение. Земля находилась в Джрвеже, но Лену Хачатрян устраивало и это, ведь все ее многочисленные попытки получить хоть небольшую жилплощадь в черте Еревана раз за разом заканчивались неудачами… 
Итак, женщине сообщили, что для подготовки документов на землю необходимо сделать спутниковую фотографию выделяемого ей участка. Эту услугу обязан был оплатить будущий собственник земли, поэтому при всей нехватке средств Лена Хачатрян выделила на это дело необходимые 8599 драмов. Казалось бы, дело быстрыми темпами двигается к счастливому финишу. Но судьба вновь дала подножку Лене Хачатрян. Причем на этот раз в прямом смысле этого слова. Женщина упала и сломала ногу. Реабилитация длилась больше года. Все это время ее делами некому было заниматься, поэтому о судьбе “своей” земли Лена Хачатрян узнала, только когда смогла встать на ноги. Известия ошеломили женщину. Оказалось, что пока Лена “отлеживалась”, срок претворения в жизнь закона о репрессированных иссяк и получить землю она уже не может. Сделать исключение для заслуженного человека никто и не подумал. В октябре прошлого года женщина получила письменное уведомление из мэрии г.Еревана (подписанное начальником управления недвижимостью А.Амяном), гласившее, что юридических оснований для предоставления ей участка не имеется. Фактически одним росчерком чиновничьего пера Лену Хачатрян лишили права не только жить, но и умереть так, как подобает нормальному человеку — под крышей дома своего…