Почему Россия и Армения объединяют оборонные потенциалы

Архив 201606/12/2016

Москва пытается отсечь Закавказье от Большого Ближнего Востока

Недавно президент России Владимир Путин одобрил соглашение с Арменией об объединенной группировке вооруженных сил двух стран.

После подписания соглашения о создании объединенной системы ПВО-ПРО создание ОГВ – второй логический шаг в сторону расширения и укрепления военно-технического сотрудничества двух стран, конечно, в формате ОДКБ. Вероятно, проработка этих документов началась не вчера, но то, что их продвижение и подписание пришлось на период после четырехдневной апрельской войны в Нагорном Карабахе, выглядит как определенная акция, и не только символическая. Подписание Путиным распоряжения об ОГВ с Арменией состоялось на следующий день после того, как президент Азербайджана Ильхам Алиев выступил с заявлением о том, чтобы «страна-захватчик не надеялась на чужую силу».

Главные цели ОГВ – предупреждение вооруженного нападения на Россию или Армению, прикрытие госграницы с юга. В 200-300 километрах южнее Армении разворачиваются боевые действия, которые содержат в себе многовариантность угроз безопасности не только для нее одной. Севернее, в Грузии, регулярно проводятся учения НАТО. Как заявил глава МИД Грузии Михаил Джанелидзе, его страна «поддерживает усилия альянса, которые направлены на усиление общей евроатлантической безопасности». Также генсек НАТО Йенс Столтенберг сообщил, что в 2017 году шесть стран-членов – Канада, Германия, Нидерланды, Польша, Турция и США – подключатся к программе усиления присутствия альянса в Черном море.

Получается, что ОДКБ выходит в Закавказье на линию прямого противостояния с Североатлантическим альянсом, и МИД России неоднократно предупреждал, что «появление инструментов Североатлантического альянса на территории Грузии повысит градус напряженности». Наконец, давно уже тлеет карабахский конфликт, что, с одной стороны, не позволяет Баку рвать связи с Россией, с другой – он постоянно угрожает развязать войну с Арменией и урегулировать конфликт в свою пользу по силовому сценарию. Поэтому Закавказье как бы сливается с Ближним Востоком – если оценивать ситуацию с точки зрения реальной и потенциальной турбулентности. В геополитическом плане Азербайджан закупорен, а если в Грузии начнется процесс внутриполитической дестабилизации, он лишится возможности выводить свои энергоресурсы на внешние рынки. Пробиться через Нагорный Карабах с появлением ОГВ ему также будет очень сложно, тем более что такой стратегический партнер, как Турция, сам находится далеко не в лучшем состоянии. Но не только это. Можно согласиться с мнением некоторых российских экспертов, которые считают, что появление ОГВ, во-первых, повысит обороноспособность Армении в случае внешней агрессии, так как даст доступ армейцам этой страны к ресурсам российской стороны, и, во-вторых, карабахский конфликт будет отсекаться от геополитического контекста Ближнего Востока, приобретать прежний статус внутреннего конфликта на постсоветском пространстве. Это и вызывает заметное раздражение в Баку.

Так, руководитель экспертного совета Baku Network Эльхан Алескеров считает, что «в период, когда идет миротворческий процесс, такие действия России, как создание объединенной системы ПВО Армении и России или создание объединенной группировки, могут рассматриваться как враждебные действия в отношении Азербайджана». При этом он полагает, что «создание такой группировки на границах с Турцией, Ираном и Азербайджаном нецелесообразно и с геополитической точки зрения», так как «со всеми тремя странами Россия сегодня поддерживает хорошие стратегические отношения». Действительно, Россия поддерживает конструктивные отношения с Азербайджаном, Турцией и Ираном и не считает, что создание ОГВ направлено против них. Наоборот, ОГВ стабилизирует ситуацию на геополитическом стыке, выступает в роли волнореза перед разрушительным цунами с соседнего Ближнего Востока в ситуации, когда, по словам одного американского эксперта, «сокращаются способности США заключать и поддерживать союзы на постсоветском пространстве и за его пределами». Но Алескеров идет дальше, полагая, что «создание ОГВ может помочь Армении направить освободившийся военный потенциал в Нагорный Карабах в надежде перейти в наступление». А зачем Еревану или Степанакерту развязывать войну? Другое дело, что это может снизить внимание Баку к силовому сценарию урегулирования карабахского конфликта и стимулировать поиск политико-дипломатических развязок, к чему не раз призывала Москва, да и другие страны-сопредседатели Минской группы ОБСЕ. Пока же, как заявил замглавы МИД Армении Шаварш Кочарян, именно Баку не желает возобновления переговоров по части реализации достигнутых в Вене и Санкт-Петербурге договоренностей, выводя на первые позиции общие переговоры по урегулированию конфликта.

Тут существует важный нюанс. Так, замсекретаря правящей партии «Ени Азербайджан», депутат Сиявуш Новрузов полагает, что «если страна-сопредседатель создает объединенную группировку войск с одним из конфликтующих государств, это порождает проблемы в разрешении конфликта, полностью нарушается баланс, что в свою очередь создает опасность для региона». Но дело в том, что после апрельских боев в венском и петербургском соглашениях подчеркивается необходимость соблюдения перемирия в соответствии с документом, подписанным в 1994 году, под которым рядом с подписями Баку и Еревана стоит и подпись Степанакерта как одной из конфликтующих сторон. То, что потом переговорный процесс стал проходить в формате диалога только Баку – Ереван, является одним из препятствий на пути его урегулирования, хотя за этим до сих пор просматривается целая мозаика различных реальностей и интересов Азербайджана и Армении. В то же время Россия вынуждена осуществлять в Закавказье долгосрочную стратегию, держать руку на пульсе, исходить из конкретной перспективы, понимая, что урегулирование конфликта типа карабахского может и, видимо, будет вписываться в рамки только будущей геополитической конфигурации Закавказья – без эскалации между Азербайджаном и Арменией. Всё еще впереди.