Плата за казнь

Архив 200924/09/2009

На лето прошлого года в уголовно-исполнительных учреждениях Армении находились семьдесят шесть человек, приговоренных к смертной казни.

В Калифорнии, одном из тридцати девяти штатов США, где казнить можно, исполнения приговора ждут примерно пятьсот человек (всего таких в Америке около трех тысяч).
В России, где смертная казнь приостановлена с 1996 года, о числе пожизненных сидельцев ничего не знаю, но в следующем году срок моратория истекает и уже пошли разговоры о том, что расстрелы могут быть восстановлены.
Что общего в судьбах армянских, американских, российских смертников, кроме пустоты в глазах, жестокости в сердце и крови на руках? Одно из общих мест: и те, и другие, и третьи закончат жизнь за решеткой в полной уверенности, что для государства она не стоила и гроша. Это не совсем так, даже если говорить о России или Армении, а в случае с американской Фемидой, то и совсем не так. Для размышлений на заданную тему несколько фрагментов из исследования Билла Брайсона, журналиста, автора постоянной колонки “Привет, Америка!” в еженедельнике “Найт энд Дэй”.
Прежде всего: смертная казнь в Америке (разумеется, в штатах, где она в силе) полагается более чем за пятьдесят разных преступлений. В 1977 году в США были казнены семьдесят четыре человека, и это самая большая группа лишенных жизни за последние тридцать с лишним лет. Тем не менее, подчеркивает Билл Брайсон, число приговоренных к смерти в четыре раза превышает количество “реальных” смертников. Нюанс в том, что основной причиной смертности среди них является естественное старение. Но чтобы сократить число ожидающих и справиться с новыми партиями заключенных, в США надо казнить по одному человеку в день двадцать пять лет подряд — приводит занимательную арифметику Билл Брайсон.
Теперь к главному. Во что обходится бюджету, а стало быть, американскому налогоплательщику, решение казнить или миловать? По деньгам и по времени. На рассмотрение всех деталей для вынесения смертного приговора уходит десять лет и пять месяцев, в результате чего получается, что казнить на два миллиона долларов дороже, чем оставить в живых. Из чего складываются расходы? В штате Иллинойс, например, средняя ставка адвоката — сто пятьдесят долларов в час. Между тем работы здесь не на год и не на два: платить надо экспертам за проведение независимого криминалистического расследования, организацию чего-либо еще, способного доказать невиновность клиента и т.д. Или возьмем Калифорнию. На рассмотрение дел, заслуживающих смертного приговора, штат тратит приблизительно девяносто миллионов в год.
За счет чего можно поджать расходы? Первое, что приходит в голову (и правильно приходит), — сократить бесконечные апелляции, и американский Конгресс однажды пошел на это, что позволило уменьшить продолжительность времени от вынесения приговора до казни на одиннадцать месяцев. Подсчитали. Вышла неплохая экономия в двадцать миллионов долларов. И что? А то, ради чего, собственно, заметки и написаны.
Экономия средств, может, и вышла, но сразу же возник вопрос о юридическом праве, вошедшем в противоречие с общественной моралью. Получалось, что экономия в денежных средствах стала оборачиваться покрытием судебных ошибок и в результате пренебрежением к человеческой жизни. Получалось так не раз и не два.
Например. Деннис Уильмяс из Чикаго провел семнадцать лет в ожидании казни и был оправдан, поскольку, оказалось, никого не убивал. Если кому интересно, как мистера Уильямса спасли от электрического стула, то произошло это вот как. Профессор Чикагского университета предложил однажды своим студентам изучить детали этого уголовного дела и высказать по нему свои соображения. Студенты оказались неглупыми молодыми людьми и, посмотрев на дело незамыленным глазом, обнаружили: что полиция сфальсифицировала улики, что свидетельства были ложными и что другой человек был готов признаться в совершении этого преступления, если бы его кто-нибудь выслушал.
Или вот вам еще. В уже названном выше Иллинойсе, где с 1977 года вновь ввели смертную казнь, восемь человек казнили, но столько же, т.е. ровно восемь смертников, в конце концов оправдали. Ну и так далее. Короче говоря, имеем тот исключительный случай, когда режим бережливости не везде к месту и заставляет еще раз вспомнить слова Траяна: “Лучше оставить преступление безнаказанным, чем осудить невиновного”. (Для ясности: Траян не армянин, он просто римский император.)
В России, по свидетельству известного адвоката Вадима Клювганта, сидят около миллиона человек и примерно каждый пятый из них (около двухсот тысяч человек) без вины виноватый. И если это так, то возможная судебная ошибка может быть исправлена разве что очередной великодушной амнистией. И тогда получается так, как получается: проблема попранных прав и дарованной свободы ставится с ног на голову.

Недавно в Армении была объявлена амнистия. Коснулась она более тысячи человек. Для одних амнистия как проявление милости к падшим, и если они сидели за дело, то это и в самом деле милость. Для других — как издевка над здравым смыслом, если они сидели не по делу, а по принципу “У нас зря не сажают”.
Спрашивается: какой суд предпочтительнее — быстрый или правый? В одном случае можно экономить деньги, в другом — сохранять справедливость. Что лучше? Вот в чем вопрос.
Сергей БАБЛУМЯН
Москва