Пистолет как последний довод в философской дискуссии,

Архив 201319/09/2013

или Об актуальных способах проявления чистого разума

Намедни в России произошел невероятный случай, мимо которого никак невозможно пройти. Наша газета и не прошла. “НВ” уже сообщала, что в Ростове, в очереди за пивом, повздорили двое молодых мужчин, 28-и и 26-и лет. Спор быстро перерос в потасовку, которая закончилась стрельбой из “травматики”, госпитализацией одного из спорщиков и арестом другого.

Невероятен, разумеется, не сам факт такой ссоры. Нынче в России едва ли не каждый второй спор заканчивается пальбой. Скажем, “поцелуются” две машины на московской улице, вылезут водители, сразу — многоэтажный мат-перемат, а еще через минуту, глядишь, совсем как у Маяковского, — “ваше слово, товарищ маузер”. Невероятна в данном случае причина инцидента. Ведь повздорили ребята вовсе не из-за недолива пенного напитка, или места в очереди, или, как часто бывает, в ходе обсуждения моральных и тактико-технических характеристик оказавшейся в поле зрения выдающейся представительницы прекрасного пола. Нет, молодые люди не сошлись во взглядах на творческое наследие большого немецкого философа Иммануила Канта.
Очень неординарно! Настолько, что где-то даже представляется похвальным. Таких молодых людей не в кутузку тащить — их всячески поощрять надо. А заодно и Канта добрым словом вспомянуть. Ведь уже более двух веков, как нет с нами этого крупного мыслителя, а его взгляды, оказывается, остаются предметами жарких, мягко говоря, диспутов. Видимо, задевают кантовские максимы самые сокровенные струны человеческих душ. Автору этих строк много раз приходилось участвовать во всякого рода академических историко-литературных конференциях. Наряду с умными и не слишком выступлениями доводилось выслушивать и совершенно полоумные мнения. Горячие случались дискуссии, иногда и до не слишком литературных выражений доходило. Но чтобы мордобой, тем более стрельба становились аргументом при сравнительном анализе творчества, условно говоря, Достоевского и Маркеса… Такого никогда не случалось. А в данном случае, помимо всего прочего, удивляют время и место действия. Ростов — это ведь не Питер и не Оксфорд, славой интеллектуальной и духовной столицы мира город похвастаться не может. Скорее наоборот, “Ростов-папа” имеет совершенно иной, приблатненный имидж. Да и очередь за пивом — это ведь не конференц-зал местного отделения Академии наук. К тому же принято считать, что времена наши не слишком располагают к глубоким философским рассуждениям. Может, что-то стало меняться в этой жизни?
Впрочем, как раз в жизни всякое случается, и споры о высоких материях нет-нет, да и доводят до пошлых драк. Как, например, несколько лет назад в американском Сан-Франциско. Там двое бомжей подрались, когда спорили не за место возле теплой уличной трубы, а по вопросу расщепления атомов. Вероятно, одному из них идея расщепления была настолько не по душе, что он стукнул оппонента скейтбордом, разбив ему губу. Полицейские, разбиравшие этот инцидент, сильно удивились и к драчунам отнеслись очень мягко и снисходительно. Оно и понятно, такое любого проймет, даже сурового калифорнийского копа. Возможно, для того чтобы понять причину таких нетривиальных случаев, следует обратиться к самому Канту. Как утверждал великий мыслитель, “в диспутах спокойное состояние духа, соединенное с благожелательностью, является признаком наличия известной силы, вследствие которой рассудок уверен в своей победе”. Видимо, и в Ростове, и в Сан-Франциско спорщики спокойствием духа и благожелательностью похвастаться не могли, поэтому и не были уверены, что одержат верх над оппонентом, опираясь на одну лишь силу интеллекта. Кулак, а тем более пистолет — оно как-то надежнее… А еще Кант писал, что “для мужчины нет ничего более обидного, чем обозвать его глупцом”. Видать, прозвучало в споре и такое обидное утверждение…
К сожалению, мы уже никогда не узнаем, как бы отнесся к ростовскому происшествию сам Иммануил Кант. С одной стороны, всякому лестно стать героем подобной истории. Ведь более конкретного доказательства духовного бессмертия не бывает. С другой, хотя главным произведением Канта, выдвинувшим его в когорту виднейших мыслителей планеты, стал труд “Критика чистого разума”, философ никогда не пропагандировал грубую физическую силу. Напротив, именно разум полагал он высшей силой. Так что, думается, от всего этого кабинетный ученый просто растерялся бы — как и мы сейчас. Оно и понятно. Такую философию без пары-другой литров пива уяснить нелегко. И еще на один вопрос нет у нас ответа. Интересно, подрались бы наши люди, например, торговцы и завсегдатаи “фирдусноца” или “файла-базара” из-за принципиальных расхождений в оценке творчества Нарекаци и Давида Анахта, или все-таки разрешили бы свой жаркий спор более цивилизованными, свойственными древней культурной нации методами?