Песнь политически незрелого ашуга

Архив 201121/06/2011

Редкую для нашего города сценку можно было наблюдать на днях на проспекте Маштоца. На одном из оживленных перекрестков стоял музыкант и пел, аккомпанируя себе на…

Да у нас этих певцов-аккомпаниаторов пруд-пруди! Чего же тут редкого?! — возмущенно перебьете вы и будете неправы. Потому что певец был не просто певец, а ашуг. И не какой-нибудь доморощенный, а прибывший из Ирана. И аккомпанировал он себе не на аккордеоне или гитаре, а на сазе. И вообще — курд по национальности. Но самое главное — ашуг пел не для денег, что уже вовсе ни в какие ворота не лезет, а для собственного удовольствия.
В общем, так: приехал человек по своей надобности в Ереван, прогулялся по городу, что-то его, видать, приятно зацепило, и он решил дать волю эмоциям. Спеть на родном языке в собственное удовольствие. Артист, что с него возьмешь. А если еще кому-то это понравится — так тем более хорошо.
Подошел к самозабвенному певцу прохожий, послушал и по-азербайджански спросил: откуда, мол, будешь, мил человек, какого роду-племени, на каком языке поешь? (У нас ведь нынче знатоков азербайджанского немало.) Тут-то все и выяснилось. Ашуг ведь, даром что курд, тоже вполне сносно по-азербайджански объяснялся. Больше того: спросил прохожего, из каких он сам будет? А тот возьми да и скажи для прикола: мол, азербайджанец я, неужто не видишь! “Ладно, — разрешил ашуг, — пусть так. Тогда слушай!” И запел на азербайджанском.
Стала собираться толпа. Иные, которые постарше, вздыхали: наслушались таких песен в молодости, когда хитом для ереванских таксистов и жителей околотков типа “Цахи мейдан” были выступления Зейнаб Ханларовой и Рашида Бейбутова. Те, что помоложе, непонимающе крутили головами. Кое-кто хотел бросить мелочь, но, не обнаружив полагающегося для того у ног певца сосуда, совсем уж терялся. А ашуг пел, сверкая серебряными перстнями, и было видно, что ему приятно от того, что еще кому-то приятно от его песен.
Словом, по всем параметрам, имело место абсолютно политически незрелое стихийное мероприятие. Ашуг пел хорошо, этого не отнимешь, но в остальных вопросах явно не разбирался.
Все это напомнило старый-престарый советский анекдот о том, как преподаватель научного коммунизма (был такой предмет в вузах) экзаменует некоего весьма дремучего студента. Видя, что парень — ни в зуб ногой, начинает задавать совсем уж простые вопросы типа “какого ноября произошла октябрьская революция” или “знаете ли вы, что “Анти-Дюринг” — это вовсе не жена философа Дюринга, а… Ну, что же это?” Однако и тут испытуемый молчит, словно партизан на допросе. “Да что же это такое? — удивляется препод. — Сами-то вы откуда, молодой человек?” — “Из Обалдуйска…” — тихо отвечает студент, опустив взор и ожидая справедливой “пары”. Но ничего не происходит. Подняв глаза, студент с удивлением видит, что доцент, откинувшись в кресле, мечтательно смотрит в потолок и шепчет: “Это ж надо, а! Вот ведь живут люди! Может, бросить все к черту и уехать в этот самый Обалдуйск?”
В нашем случае вот что интересно. Никто из участников удивительной сценки не стал прерывать певца, объяснять ему неуместность и аполитичность его поведения. Просто стояли и слушали — даже те, кто, как автор этих строк, в музыке совсем не фурычат. И уже потом, когда ашуг перестал петь, улыбнулся, закинул инструмент на плечо и пошел по своим делам, закралась мыслишка: а может, не такой он уж и политически незрелый, этот певец, а совсем наоборот? Может, у него, артиста, просто политика какая-то другая?
А вы как думаете?