Панамские эскизы или Панамско-болдинская осень Зория Балаяна

Архив 200929/10/2009

“Армения” вновь вернулась в Панаму и по разным причинам задержалась к ужасу начальника экспедиции команды на целых 48 часов, таких драгоценных для экспедиции. Но потерянными их считать нельзя…

В 17 часов 16 октября на фоне начинающего уже розоветь запада мы увидели прямо по носу едва заметные в дымке, прижатые друг к другу небоскребы. Это Панама. Столица Панамы, о которой я рассказывал в нескольких репортажах еще полтора месяца назад, когда по Панамскому каналу (снимок слева) мы вышли в Тихий океан и направились к Лос-Анджелесу.
Нельзя, думаю, писать только о море и океане, о шторме и штиле. Нельзя пытаться раскрывать только тему, исходящую из проекта “Месроп Маштоц”, о спюрке, о церкви. Ибо нельзя с зашоренными глазами путешествовать по планете. Я абсолютно убежден, что достаточно было бы по одному часу оставить писателя, скажем, в столицах оставшихся за кормой перечисленных в последних материалах стран — Гватемале, Сан-Сальвадоре, Тегусигальпе, Манагуа, Сан-Хосе, как он выудил бы целый ворох историй, рассказов, сюжетов и даже сказаний. Конечно, это при условии, если ты, засучив рукава и вооружившись блокнотом и карандашом, начинаешь жить своей жизнью. Кстати, всегда, как правило, бывает какое-то везение, какой-то сюрприз, как это было на острове Родос, где мы через несколько минут после причаливания разговорились с первой островитянкой и она оказалась армянкой.
…Вечерняя зорька перекрасила горизонт сначала в алый, а затем темно-красный с черными облаками. Этакий стендалевский закат. Мы уже вошли в ворота панамской марины “Фламенко”, вплотную подошли к пирсу, который заранее был выделен для нас. Там, где нам нужно было влезть, как с помощью рожка обувь в калошу, у белоснежной симпатичной моторной яхты стояла группа людей. Они, как это водится всюду, помогли нам пришвартоваться. И вдруг молодой парень произнес русское слово “нормально”. И пошло-поехало.
Вскоре потекла информация как из рога изобилия. Успевай только записывать. Но вдруг парень, произнесший слово “нормально”, правда на ломаном армянском, выдал тираду: “Я счастлив, что вижу парусник “Армения””. Стоящий рядом с ним гигантского телосложения парень на чисто русском задался вопросом: “Это как понять? “Армения” и порт приписки Ереван?” Здоровяк оказался хозяином яхты с интригующим названием “Аманта”(то есть “Любовница”). Пока ребята отвечали на его вопросы, я успел за несколько минут узнать многое о судьбе целого рода. Парня, который заговорил на армянском, звали Давид. Дед по матери, Ашот Сукиасян, родился в Ванадзоре. Мать родилась в Тбилиси. Сам он тоже родился в Тбилиси. Закончил там школу, университет. Сестра, Джулия, вышла замуж за панамца. Переехала в Панаму. Разошлась с мужем. Приехал к ней брат. Мать живет в Нью-Джерси. Давид работает директором проекта “Географическая информационная система Панама”. Президент — тот самый здоровяк — гражданин Литвы Дариус Повилайтес. Речь о разработке карты Панамы, позволяющей в том числе и управлять городом, жить и работать в городе без хлопот и с экономией времени. И вдруг выясняется, что Давид, работая директором такого, казалось, прибыльного проекта, в настоящее время учится в университете на шеф-повара.
— Зачем тебе тратить время и средства, чтобы работать поваром, когда у тебя есть такая работа выгодная?
— А зачем Пушкин стал поэтом? Это ведь от Бога. Его призвание. Это от меня не зависит. Если я закопаю Божий дар, то потом погорю. Точно знаю. И потом, я буду не поваром, а шеф-поваром. Вы даже представить себе не можете, что это такое. Это поэзия. Нужно учиться пять лет в университете.
— А если у тебя будет один миллиард долларов?
— Тогда у себя дома буду работать шеф-поваром. А пока мой шеф — Дариус. Я работаю у него. Его приглашают в разные города для создания программ информационных карт. Но он хочет помочь Еревану. Армения — его слабость.
Я, конечно, долго беседовал и с Дариусом. Это до того интересно, что я просто вынужден буду подготовить отдельный материал. И не только об этом уникальном литовце, у которого много друзей среди армян, особенно бакинцев. Кстати, у него есть большой друг в Будапеште — Гарик Баграмов. Сказав об этом, он тотчас же позвонил в Будапешт и передал мне трубку. Я узнал, что Гарик и его жена Светлана, потеряв все, что было нажито в Баку, в дальнейшем обустроился в Будапеште и руководит здесь армянской общиной…

Сорок восемь часов журналистской работы в порту Панама (на воде и на суше) напоминали рыбную ловлю тралом, когда подряд попадают на пути огромные косяки рыб. В литературе этот образ называется пушкинской Болдинской осенью. Сейчас я выполняю обещание и рассказываю о литовце Дариусе Повилайтисе, точнее — о его проекте Географической информационной системы, о которой говорилось в двух словах. Я до того вник и углубился в вопрос, что, кажется, сам понял суть и смысл его до конца. Компания Дариуса создала подробный и упорядоченный, простой в обращении, справочник строений, организаций и офисов, обозначенных в электронной карте городов и столицы Панамы. На карте обозначено реальное местонахождение 150 тысяч объектов недвижимости, каждый из них идентифицирован и внесен в список. Сами компании (офисы), находящиеся в этих объектах недвижимости, также переписаны и имеют привязку к зданию, в котором они находятся. Для удобства и привлечения инвестиций, инвесторов, бизнесменов и туристов в Панаму проект выполнен на нескольких языках.
И что немаловажно, компания проекта является резидентом самого государства, обеспечивая его граждан работой и достаточной заработной платой, своевременно перечисляя налоги в бюджет.
Вряд ли я бы взялся за раскрытие подобной темы в рамках экспедиционного репортажа, если бы всем нутром не чувствовал настоятельную необходимость воплощения подобного проекта и у нас в Армении тоже. Если выразить мысль попроще, то мы очень нуждаемся в унификации адресной базы столицы Армении (и не только ее). Каждому зданию (без исключения) нужно присвоить уникальный номер по заранее утвержденному плану. Навесить на каждое здание стандартную табличку с указанием номера дома и названия улицы. Это даст возможность более эффективно работать коммунальным службам, спасателям, медикам и полиции; создаст более комфортные условия для ведения бизнеса и туризма, расширит возможности существующей почтовой службы по адресной доставке корреспонденции абонентам.
И вот я попросил Дариуса помочь мне найти в Панаме, скажем, университет. За секунду он дал информацию о том, что там имеется более ста университетов (здесь, по-видимому, понятие “университет” сильно упрощено), причем не только адреса, но и все необходимые ориентиры, и то, как подъехать к ним. То же самое касалось любого объекта. (Это может стать моделью для внедрения навигатора в нашей столице — он, как лоцман, будет вести по Еревану любого, кто мог бы заблудиться в наших массивах, где зачастую нет ни номеров, ни названий улиц — словом, где сам черт ногу сломит.) Как уже отмечалось, руководитель компании “ДП, Дариус Повилайтис, Империал” готов со своей командой, где директором является армянин Давид Сукиасян, помочь Еревану.
* * *
Итак, “Армения” плывет по океанам с поднятым парусом, но, как уже говорилось, вовсе не с зашоренными глазами. И если на воде мы день и ночь передвигаемся на яхте по океану только в сопровождении добрых дельфинов и очень редко китов, то на суше тотчас же оказываемся в окружении многих людей, а стало быть, это, как правило, информации, истории, судьбы.
Недалеко от пирса, где стояла “Армения”, в живописной бухте на якоре пребывала четырнадцатифутовая яхта без паруса. Я уже знал, что там живет и плавает целое семейство. Отец, мать и две крохотные девочки. Узнав об истории этих людей, я не мог не встретиться с ними. И на белоснежной яхте Дариуса отправился к ним в гости. На яхте со странным названием “Филонве” меня встретил отец семейства Максим Иванов. Из кают-компании ловко поднималась по вертикальному трапу маленькая девочка лет четырех. За ней — мать. И тут я увидел, что взбирается, как на отвесную скалу, совершенно крохотное существо. Годика два, не больше. Все семейство. Максим, Наталья, Ксения, Полина.
…Группа петербургских ученых, искусствоведов, музыкантов, философов (четыре четы) в 2002 году на катамаране “Благовест” вышли из Санкт-Петербурга в кругосветное плавание. Где-то на Северном море начался раскол. Пары распались. На Канарах партнершу Максима заменила его первая любовь Наташа. А на Карибском побережье у берегов Колумбии Максима и Наташу, которая была на восьмом месяце беременности, высадили прямо на пляж вместе со скарбом.
Через месяц, 9 декабря 2005 года, родилась дочка, которую нарекли Ксенией. Роды принимал муж, наотрез отказавшись от помощи врачей.
На последние деньги (помогали родители тоже) приобрели недорогую яхту со сломанной мачтой. С грехом пополам перебрались по Каналу на тихоокеанскую сторону и бросили якорь в Панамской бухте.
Через полтора года родилась вторая дочь. Полина. Роды принимал Максим. Ребенок родился прямо в воде и тотчас же начал плавать. Максим и Наташа (на снимке с детьми) жесткие вегетарианцы, так что вовлекли своих крошек в свою, с позволения сказать, диету. При этом едва концы с концами сводят, чтобы не умереть с голоду, а вегетарианство, как известно, очень дорогое удовольствие. Тема питания детей была главной в нашем разговоре. Дело в том, что супруги намереваются продолжить свою кругосветку. И, конечно, путешествовать со своими детьми. Хорошо понимаю, что запретить им никто не вправе, но подумать о судьбе детей, убежден, нужно. Этим людям необходимо помочь. Именно об этом я писал в очерке, отправленном в “Литературную газету”.
* * *
Панамских эскизов и сюжетов накопилось много. Прямо-таки и впрямь Болдинская осень. Приведу еще один сюжет.
Мы узнали, что по ту сторону Канала в бухте вот уже около десяти месяцев стоит громадный сухогруз “Пируит” с русским экипажем. Капитан не знает, кто хозяин судна. Он просто его в глаза не видел. После аварии судно ремонтировали в порту Колон. Не оплатили. Хозяин исчез навечно. Естественно, власти Колона судно арестовали. Однако экипаж из опыта знает, если оставят сухогруз, то не получат ни гроша. Вот уже полгода никто ничего не получает. И куда только не писал капитан, куда только не обращался. Требует всего лишь выполнения международных правовых норм. А они есть для таких случаев. По крайней мере если хозяин не найдется к какому-то сроку, то судно станет собственностью властей и тогда они обязаны будут выплатить долги. И, зная об этом, власти создают условия, при которых находиться на судне невозможно. Ни электричества, ни горючего, чтобы завести генератор и зарядить аккумуляторы. Да еще приставили к экипажу на все двадцать четыре часа “пристава”, дабы не растащили судно по частям. Такая вот позорная ситуация.
Я постоянно был на связи с капитаном “Пируита” — Владимиром Веревкиным. Мы решили, что, как только пройдем Панамский канал, завернем к ним и нанесем визит.
Рядом с огромным океанским сухогрузом наш одномачтовый шлюп выглядел легкой бабочкой. По канатному трапу поднялись на высоченный борт. Обнялись со всеми. Их, как и нас, семеро. Правда, как уже говорилось, там еще есть представитель властей.
Разузнали во всех подробностях о проблеме. Вместе с первым сюжетом отправил в “Литературную газету” фотоматериалы, сопроводив их частным письмом главному редактору. Записал имена членов экипажа, количество детей и лиц, находящихся на иждивении.
Несколько месяцев этих людей, кроме сухих и черствых инспекторов, никто не навещал. И, может, поэтому наш визит вылился в настоящий праздник. Праздник был овеществленным еще и потому, что мы пришли не с пустыми руками. По крайней мере кроме всего прочего было у нас и замечательное карабахское вино “Хндохни” и три бутылки священной тутовой водки, присланной нам президентом Арцаха Бако Саакяном. Расставание было куда шумнее и грустнее, чем встреча.
Стоя на корме “Армении”, я вглядывался в лица родных уже нашему сердцу русских моряков. И я обратил внимание, что глаза у них уже не такие грустные. От чувства надежды, наверное.
Зорий БАЛАЯН,
борт “Армении”, Карибское море