Отцы и беды

Архив 201107/06/2011

Будучи в некотором смысле ведьмой, автор выражает сочувствие своим грузинским коллегам, на которых объявлена очередная охота.
Но вначале о том, по какой причине автор причисляет к ведьмам и себя. Дело в том, что некогда, а именно — в семидесятых годах прошлого столетия, он работал в ЦК компартии Армении и занимал должность заведующего сектором информации. Не Бог весть какое карьерное счастье, но все-таки… Так вот, в названное выше время автору было где-то в районе сорока, перетекших в настоящем в семьдесят и еще один год сверху, в чем нет повода для особой радости, но и для грусти тоже — такова жизнь, коль скоро она продолжается.   Но дело даже не в этом. Дело в том, что если бы в свои почтенные годы автор вдруг возомнил себя грузином, пил “Боржоми”, ел хачапури, любил перечитывать “Витязя в тигровой шкуре”, не любил Владимира Путина и рассчитывал на мало-мальски приличную должность в государственной структуре, то он, этот неугомонный в смысле карьерного роста товарищ, получил бы не то, чего желает, а шиш с густо намазанным слоем масла. Потому как люстрация. Иначе говоря, законодательно закрепленный запрет с целью недопущения в аппарат управления, правоохранительные органы, на иные важные посты и в учреждения Республики Грузия лиц, неугодных правящим кругам по политическим причинам.
Процедура не новая и нельзя сказать, что бессмысленная. Нюанс в практике применения: кого считать несгибаемым апологетом тоталитаризма, а кого человеком, исполнявшим служебные обязанности, не причиняя вреда ни народу, ни государству и даже, напротив, потрудившемуся на пользу и людям, и стране. То есть не рассматривать мух и котлеты в одном контексте, а, как и положено, врозь.
Чтобы не увязнуть во второстепенном, сразу о главном. Самым руководящим партийным управленцем Армении последнего советского десятилетия был Карен Серобович Демирчян, оставивший, когда пришло время, не только пост первого секретаря ЦК, но и добрую память, овеществленную в конкретном, зримом, неопровержимом. Возьмите любую сферу: экономическую, социальную, культурную, национальную — практически везде плюсы. Понятно, что добивался успеха он не в одиночку, а с командой. Еще более понятно, что все соратники были членами КПСС. Вопрос: как к этому относиться? Лично автору партийная принадлежность делающих добро и работающих на благо людей глубоко безразлична. Да будь он хоть негром преклонных годов, состоящим на учете в КПСС, ЛДПР, АОД или том же Национальном конгрессе Армении — судить надо по тому, что сделано и оставлено людям, а отдавать под суд за разграбленное и проеденное. Это — если по существу, если же по логике, то рубить всех с плеча не только контрпродуктивно, но и глупо, не говоря уже о том, что часто просто безнравственно.
Подавляющему большинству функционеров того времени сегодня как минимум за семьдесят, и кто же в таких летах идет не к врачам, а во власть?
Вот в той же Грузии: средний возраст государственного служащего — двадцать девять лет. В Армении примерно то же самое. А если взять за труд и порыться в биографиях наших вождей возрастом в окрестностях сорока лет или около того, то исключить шаловливые детали комсомольской юности будет не так просто. Не хотелось бы, чтобы эти тридцатилетние (чуть больше, чуть меньше — не в счет) дети, а также внуки добрых молодцев советского периода записывали своих отцов, бабушек и дедушек в ведьмы, а затем объявляли на них охоту.

Хорошо, представим, не могут, предположим, охота удалась, и всю престарелую дичь отстреляли, забили, выпотрошили. Что дальше? А дальше будет пусто. Как в прямом, так и в переносном смысле.
Москва