“Отправил в ад еще четыре тысячи неверных собак”

Архив 201126/04/2011

Геноцид ассирийцев в Османской империи в 1915-1918 гг.
В траурном факельном шествии к Мемориалу на Цицернакаберде среди флагов Армении, Арцаха и стран, признавших геноцид армян, впервые несли и ассирийский национальный флаг. Он появился, конечно, не случайно. От турков пострадали не только армяне, но и ассирийцы, греки, сербы, болгары.

Притеснения и геноцид сирийского народа, последовательно проводимый мусульманами, был начат арабами, оккупировавшими сирийские земли в середине VII века, а с XV века продолжен турками и курдами. Геноцид христианского ассирийского населения был совершен турками в 1915-1918 годах. По разным оценкам число убитых составило от 275 000 до 750 000 человек. После поражения Османской империи в первой мировой войне политика уничтожения ассирийцев была продолжена войсками турецких националистов под руководством Мустафы Кемаля, которые отказывались признать подписанный между Турцией и странами Антанты мирный договор. Этнические чистки ассирийцев продолжились даже после подписания Лозаннского мирного договора и создания Турецкой Республики в 1923 г., и не только в Турции, но и в приграничных районах Сирии и Ирака, где осели бежавшие из Турции ассирийцы. Так что, вспоминая армян, павших в годы геноцида, мы обязаны помнить и об убиенных ассирийцах — братьях во Христе. Предлагаем статью Вадима ЭРЛИХМАНА (на снимке) о геноциде ассирийцев, опубликованную недавно в российском журнале “Родина”.
Вадим ЭРЛИХМАН

Режиссер нашумевшего фильма “Страсти Христовы” Мел Гибсон заставил своих героев говорить по-арамейски. Именно на этом языке звучала проповедь Христа, но мало кто знает, что арамейская речь до сих пор звучит в устах ассирийцев. Звучит, хотя 90 лет назад этот древний народ едва не исчез с лица земли в результате геноцида — кровавого предвестника всех боен ХХ века.

ГОРЫ И ГОРЕ
Для соседей они айсоры, сами для себя — атурая. Название “ассирийцы” возродилось сравнительно недавно в память о далеких предках, наводивших когда-то трепет на весь Ближний Восток. После падения Ассирийской державы в 605 году до н.э. ее население смешалось с семитскими племенами арамеев и халдеев. Три века спустя территория Ассирии была разделена между Персией и Сирийским царством, место которого позднее заняла Римская империя. В I веке апостолы Фома и Фаддей принесли сюда христианство. Халдейская церковь подвергалась жестоким преследованиям огнепоклонников-персов, а в V веке рассорилась и с православной Византией, приняв несторианскую ересь. Ее основатель, патриарх Несторий, отрицал единство божественного и человеческого начал в личности Христа.
В средние века халдеи-несториане под именем сирийцев играли важную роль на Ближнем Востоке. Пройдя с торговыми караванами весь Шелковый путь, они принесли христианство в Среднюю Азию, Индию и Китай. Сохранив античную культуру, передали ее арабам, которые через несколько веков вернули ее в Европу. Сирийцы считались лучшими учеными, врачами, дипломатами тогдашнего мира, занимали высокие посты при дворах восточных халифов и эмиров. В ХIII веке несторианскому католикосу подчинялись 150 епископов от Средиземного до Желтого морей. Потом начался упадок — вслед за разорителями-монголами пришел жестокий фанатик Тамерлан, предавший мечу десятки тысяч “неверных” сирийцев. Уцелевшие забыли науки и придворный лоск, укрывшись в неприступных горах между Турцией и Ираном.
К началу ХХ века здесь проживало около миллиона сиро-халдеев, все чаще называвших себя ассирийцами. Из них 80 тысяч жили в Иране, в районе Урмии, еще 20 тысяч оказались в российском Закавказье. Остальные считались подданными Османской империи, хотя часто подчинение ей было формальным. Один из путешественников писал о “скале сборщика податей” на горной дороге: “Рассказывают, что турецкий сборщик податей может доехать только до этой скалы ввиду того, что не может спуститься вниз по узкой тропинке шириной в полметра… поэтому жители, проживающие по другую сторону скалы, оставались свободными от взноса податей”. Ассирийцы подчинялись своим племенным вождям-маликам, а высшим авторитетом для них был несторианский католикос из рода Мар-Шимон, резиденция которого находилась в селении Кочанис. В ХVI веке часть несториан вступила в унию с Римом и основала Халдейскую католическую церковь с резиденцией в Мосуле (Ирак). Другая ветвь униатов — сиро-католики — обосновалась в турецком городе Мардин. Среди верующих были также монофизиты, протестанты и православные — в 1898 году 10 тысяч человек во главе с епископом Мар-Ионой приняли покровительство русской церкви.
Часть ассирийцев жила в городах Эдессе, Диарбекире, Мосуле, где они занимались ремеслами, особенно сапожным делом. Большинство же были пастухами и садоводами. Одеждой и обычаями они все больше напоминали окружающих мусульман, но те по-прежнему относились к иноверцам с неприязнью. Любая стычка могла стать поводом для кровавого конфликта, часто местные турки и курды совершали набеги на ассирийские деревни без всякого повода, ради добычи. Случались и масштабные кровопролития — например, в 1842 году курдский эмир Бадр-хан напал на ассирийцев округа Тиари, перебив до 10 тысяч человек. В январе 1895 года турецкие солдаты обрушились на населенный ассирийцами и армянами город Эдесса (Урфа). За два дня было убито 13 тысяч человек, а в округе резня продолжалась до весны, ее жертвами стало до 40 тысяч одних только ассирийцев.
Но настоящего размаха резня достигла лишь под надзором националистов из младотурецкой партии “Единение и прогресс”, пришедших к власти в 1908 году. Они с самого начала не скрывали своей цели — создания “Великого Турана” от Боснии до Китая. Первым шагом к этому должна была стать ликвидация этнических меньшинств — прежде всего христиан, которые составляли пятую часть населения империи. Армян, греков, ассирийцев младотурки не без оснований считали естественными союзниками своих врагов — России и стран Антанты. Один из идеологов “Единения” Бехаэддин Шакир говорил на партийном съезде: “Народы, доставшиеся нам от прежних времен, представляют собой чуждые и враждебные сорняки, которые нужно выкорчевать без жалости”. Под такие речи офицеры и чиновники готовились к “выкорчевке”. Ее ждали и турецкие беженцы с Балкан, жаждущие поквитаться с христианами за отобранные земли и имущество. Желанным поводом стала Первая мировая война, которая позволила младотуркам действовать “по законам военного времени”, то есть с максимальной жестокостью.

МАРШ СМЕРТИ
Резня армян началась в апреле 1915-го, ассирийцев — на три месяца раньше. В современной демократической Турции этот факт начисто отрицается: дескать, заботливые младотурки всего лишь захотели переселить христиан подальше от ужасов войны, и в пути “некоторая часть” беженцев погибла. Такова официальная версия Анкары, которую не могут опровергнуть горы накопленных свидетельств. Правда, если армянский геноцид широко известен, то об ассирийском этого сказать нельзя — ведь он совершался в отрезанных от мира горах в отношении малоизвестного народа, лишенного даже символической международной поддержки. До сих пор о нем помнят в основном сами ассирийцы, рассеянные по 70 странам. Книг и статей об этом мало, а в России их практически нет, хотя события тех горьких лет — часть и ее истории.
Уже в сентябре 1914 года, когда Турция вступила в войну, мобилизованные солдаты начали погромы христиан в разных частях империи. В горном районе Тур-Абдин они уничтожили ассирийскую деревню Айнвардо со всеми жителями, в другой деревне сожгли живьем 200 человек. Ассирийцы, привыкшие к подобным эксцессам, не без успеха сопротивлялись, что вовсе не входило в планы младотурок — им не нужны были восстания в тылу. Успокоив население, они отправили на фронт вместе с турками христиан, пообещав им после победы всяческие льготы. Настоящая резня началась не в Турции, а в соседнем Иране, куда османские войска вторглись той же осенью. В Урмии и соседних деревнях они при помощи местных фанатиков грабили и убивали всех христиан без разбора. В октябре этот район заняли русские войска, прекратившие избиения, а в январе турки вернулись снова. 25 тысяч ассирийцев, бросив все имущество, ушли с отступавшими русскими в “марш смерти”. Многие навсегда остались в заснеженных ущельях, а уцелевшие основали ассирийскую диаспору в России.
Оставшимся пришлось еще хуже. Деревня за деревней становились жертвой турецких и курдских мародеров, которые убивали всех мужчин, а женщин и детей продавали в гаремы, предварительно обратив в ислам. В случае сопротивления жителей истребляли поголовно. К февралю 1915 года насилие перекинулось на саму Турцию — там ассирийцев убивали курды и “ополченцы”, набранные из балканских беженцев и выпущенных из тюрем уголовников. Страшный погром произошел в Эдессе, где погибли более 2000 христиан. Шестьдесят богачей и представителей духовенства попытались укрыться во французской миссии, но турецкие солдаты ворвались туда и перестреляли всех, включая епископа Мар-Динху. Выжившие в панике устремились на запад, к портам Средиземного моря. Тем, кто жил в горах Хаккари и Тур-Абдина, бежать было некуда — оставалось при помощи дедовских винтовок отбиваться от врагов, оснащенных немецкими пушками и пулеметами.
Тем временем русские войска, разбив турок при Сарыкамыше, заняли Ван, Урмию и другие приграничные города. Армянское население встречало освободителей с восторгом, вступая в их ряды с оружием в руках. Ассирийцы были более осторожны — их патриарх Беньямин Мар-Шимон вначале предостерегал паству от братания с “еретиками”. Однако в мае и он не выдержал, объявив о присоединении ассирийцев к “союзу цивилизованных стран” в войне против Турции. Терять ему было нечего — к тому времени младотурки уже начали истребление армян, показав всему миру истинные цели. Геноцид обоих народов шел по одному сценарию. Вначале разоружали и убивали мобилизованных в армию мужчин. Потом грабили селения и выгоняли оттуда женщин, детей и стариков, стараясь при этом перебить максимальное их число. Оставшихся ссылали в безводные пустыни, где они вымирали от голода и эпидемий.
За считанные месяцы была уничтожена треть ассирийского народа, притом без всякой документации. Палачи отрубали живым людям сустав за суставом, вначале фаланги пальцев, затем кисти, предплечья, пока не ампутировали обе руки полностью. Затем они частично надрезали горла жертвам так, чтобы продлить их пытку смерти. Еще живых людей мусульмане сбрасывали в канавы и засыпали землей прежде, чем души покидали растерзанные тела. Некоторых привлекательных девушек и девочек забрали в гаремы ислама. Других подвергли такому жестокому насилию, что это невозможно описать. Смерть стала для них спасением от мерзких страстей демонов”.
Неизвестны ни имена погибших, ни точное их число — ведь переписей в Османской империи никто не проводил. Число погибших колеблется от 200 до 700 тысяч, а более-менее объективным можно считать итог в 300 тысяч. Еще 100 тысяч человек, в основном женщин и детей, были насильно обращены в мусульманство. Напомним, что в те же годы было истреблено около полутора миллионов армян и 250-300 тысяч греков. Правда, христиане тоже вели себя со своими обидчиками совсем не по-христиански. В рейдах на турецкие и курдские деревни ассирийцы точно так же убивали и жгли, но с меньшим успехом — ведь за ними не стояла машина государства, смазанная идеологией национальной гордыни.

ТРИЖДЫ ПРЕДАННЫЕ
В апреле 1915 года османские войска вторглись в ассирийский городок Гавар, в области Хаккари, и уничтожили все его население. Затем войска окружили деревню Тель Мозильт и арестовали 475 мужчин. Следующим утром все мужчины были расстреляны. Между курдскими и турецкими офицерами завязался спор, что делать с оставшимися женщинами и детьми. В итоге, решили убить и их.
В июне 1915 года турецкие войска из так называемого батальона мясников огнем и мечом обрушились на округ Серт, уничтожив там 28 ассирийских деревень с 18 тысячами жителей. Вскоре расправы прекратились — убивать было больше некого. Ассирийцы уцелели только в Ираке, где местная власть не проявила должного усердия, и в районе Урмии, где их охраняли российские солдаты. Там из беженцев было сформировано подобие армии, которую возглавил 35-летний генерал Элия Ага Петрос. О его прошлом ходили разные слухи — одни уверяли, что он был турецким консулом в Урмии, другие доказывали, что он торговал в Америке коврами и был изгнан оттуда за мошенничество.
Как бы то ни было, самозванный генерал оказался энергичным руководителем и быстро наладил оборону города. Это оказалось совсем не лишним — окрестные курды и местные персы не прекращали попыток истребить “гяуров”. Ага Петрос вел против них бесконечную войну, отбивая нападения и совершая ответные вылазки. Дважды ему пришлось подавлять восстание в самом городе; один раз до 200 мусульман неожиданно напали на дом командующего. Не потеряв самообладания, он отправил семью в подвал, а сам лег за пулемет и сдерживал нападающих, пока не подоспела подмога. После этого какой-то местный стихотворец воспел генерала как “нового Ашшурбанипала”. Однако далеко не все ассирийцы признавали Ага Петроса своим вождем. Его недолюбливал патриарх Мар-Шимон, не желавший ни с кем делить роль лидера. В поисках поддержки он совершил вояж в Тифлис к русскому командующему, великому князю Николаю Николаевичу, заверяя его в вечной дружбе.
В конце 1915 года губернатор провинции Ван Джейдет Бей приказал карательному корпусу из 8000 солдат, который он называл “батальон мясников”, уничтожить все ассирийское население провинции, жившее в 30 деревнях и насчитывающее 20 000 человек. Приказ был тщательно выполнен, древняя ассирийская община провинции Ван перестала существовать.
К тому времени идею опоры на Россию подхватили многие ассирийцы — например, талантливый поэт и публицист Фрейдун Атурая (Бит-Абрам). В апреле 1917 года он составил в Урмии “Манифест свободной Ассирии”, где призывал к созданию национального государства в союзе с Россией. В качестве первого шага он организовал отправку в Москву на учебу 250 молодых ассирийцев. Но все обернулось иначе. После Февральской революции русская армия развалилась, началось беспорядочное бегство с фронта. Как только весной 1918-го открылись горные перевалы, войска покинули Урмию и отправились домой. Осмелевшие турки устремились в Закавказье, стремясь прибрать к рукам нефть Баку. Эта захватническая война продолжалась и после свержения младотурок и прихода к власти Кемаля Ататюрка. Заключив с ним соглашение, советская Россия отреклась от исторических союзников — христиан Турции. Посмевший заявить об этом Атурая был арестован в 1926 году и погиб на Лубянке.
Лишившись помощи, ассирийцы Урмии лихорадочно искали новых союзников. Свои услуги предложил курдский вождь Симко, и патриарх Беньямин Мар-Шимон 3 марта 1918 года отправился в его лагерь для переговоров. Пока курд вел с гостем льстивую беседу, его люди заняли удобные позиции и в нужный момент открыли огонь. Патриарх и около сотни его сопровождающих были убиты на месте. Через неделю Ага Петрос разгромил лагерь Симко, но от этого было мало толку. По ассирийскому обычаю, место патриарха занял его племянник, хилый юноша, не имевший и тени авторитета покойного. Турецкие войска подступали все ближе, а персы в апреле вырезали 3000 ассирийцев в городе Хой. На военном совете было решено оставить город и пробиваться навстречу английским войскам, которые наступали с юга. Прямой путь был перекрыт турками, и 70 тысяч беженцев пустились в путь на восток, к городу Хамадану. Этот новый “марш смерти” продолжался две недели и унес 20 тысяч жизней. Люди гибли от голода и тифа, их убивали разбойники и персидские солдаты. Перебив колонну изгнанников, генерал Меджид эс-Солтане послал начальству телеграмму: “Отправил в ад еще четыре тысячи неверных собак”.
Одним из немногих выживших был преподобный Джон Эшо. Он поведал миру страшные подробности резни, учиненной мусульманами: “Одну часть беженцев османские солдаты (турки и курды) расстреляли из винтовок и револьверов в большом караван-сарае. От обилия крови земля превратилась в темно-красную жижу. Несмотря на размеры, караван-сарай не мог вместить сразу всех, ожидающих расправы. Турки разделили людей на группы. После очередной расправы они загоняли на убой новую группу. Люди вынуждены были стоять на истекающих кровью телах только что расстрелянных.
Ага Петрос не мог защитить своих соплеменников — он сдерживал турок, наседавших с запада. В его отсутствие мусульмане Урмии вооружились чем попало и устроили долгожданную резню. Ассирийцы пытались спастись в зданиях иностранных миссий, но уцелели только те, кто спрятался у американцев. Во дворе французской миссии были изрублены сотни женщин и детей, кровь там доходила до щиколоток. То же повторилось в здании представительства римской церкви. Всего в Урмии погибло 6000 человек. Возможно, они остались в городе, надеясь на скорый приход англичан. К тому времени британские войска заняли Ирак и полностью контролировали ситуацию на фронте. Их самолеты сбрасывали над Урмией листовки с призывом держаться. Но помощь так и не пришла. Больше того, оказалось, что и в Хамадане британцы не могут обеспечить безопасность изгнанников. Все, что они предложили ассирийцам — вновь отправиться пешком за 500 километров в иракский лагерь беженцев Бакуба. Это стоило еще 12 тысяч жизней.
В октябре 1918-го Турция капитулировала, и в Париже начались переговоры о мире. Ассирийцы послали туда петицию, в которой говорили о необходимости учесть законные права их народа — верного союзника держав Антанты. Предлагалось создать на стыке границ Турции, Ирана и Ирака ассирийскую автономию, но это предложение никто не поддержал. Многие дипломаты вообще удивились, что ассирийцы, знакомые им по учебникам древней истории, еще существуют и предъявляют какие-то требования. Их проблема не была рассмотрена ни в Париже, ни на Севрской мирной конференции 1920 года. Так народ атурая предали в третий и последний раз. В это никак не могли поверить эмигранты вроде Ага Петроса, который поселился во Франции. Они писали обращения в Лигу Наций, создавали комитеты, устраивали митинги. Мир это не интересовало — у него были свои проблемы.

ОСКОЛКИ РОДИНЫ
А народ жил, несмотря на все страдания. 50 тысяч беженцев, оказавшихся в Бакубе, страдали от влажной жары, непривычной для горцев. Каждый день 10-15 человек умирали от лихорадки. В 1920-м, узнав о мире с Турцией, многие отправились на родину, надеясь вернуть свои земли. Некоторые прихватили оружие, и скоро в Хаккари и Тур-Абдине загремели выстрелы. Курдов и турок, успевших занять ассирийские дома, убивали целыми семьями, исповедуя древний принцип “кровь за кровь”. Но силы были неравны — за турок заступалось правительство Кемаля, а ассирийцев не защищал никто. Им разрешили остаться в стране на одном условии — признать себя мусульманами. На это пошли немногие, и к 1922 году большинство вернулось в Ирак. Формально эта страна стала независимой, но на деле всем распоряжались англичане, сформировавшие из ассирийцев элитный корпус “лива”. Он охранял учреждения и нефтепромыслы, подавлял восстания, боролся с бандитами. За это “лива” и их семьям выделялись земли на севере страны, конфискованные у мятежных арабов и курдов. Все это не прибавляло у местного населения любви к “прислужникам колонизаторов”. Надо сказать, неприязнь была взаимной — когда однажды на базаре в Киркуке “лива” закидали камнями, те открыли огонь по толпе, убив полсотни людей.
Летом 1933 года по Ираку разнеслись слухи, что ассирийцы собираются поднять восстание и создать в Мосуле свое государство. Этого оказалось достаточно, чтобы иракские войска и жандармы устроили новую резню. В одной деревне Симеле было убито около 300 человек — правда, в этот раз женщин и детей пощадили. Расправы совершались и в других местах, всего погибло 3000 человек. Многие тысячи ассирийцев, ожидая худшего, бежали в Сирию, откуда большинство перебралось в Америку. Тем не менее “лива”, которых англичане называли “лучшими солдатами империи после гуркхов”, продолжали нести службу. В 1941-м они помогли британцам свергнуть прогерманское правительство аль-Гайлани, но позже корпус был распущен. С годами в Ираке набирала темпы политика арабизации, и сейчас больше половины из 150 тысяч местных ассирийцев не знает родного языка.
Во время войны Саддама Хусейна с курдами ассирийцы оказались между двух огней — обе стороны относились к ним с откровенной враждебностью. С падением диктаторского режима оживились надежды на создание ассирийской автономии на севере Ирака, но вряд ли им суждено сбыться. Об этом говорят недавние события — похищения и убийства ассирийцев, поджоги их храмов. Не чувствуют себя равноправными гражданами 70 тысяч ассирийцев в Иране и 50 тысяч в Сирии. В Турции, где до сих пор живут 20 тысяч ассирийцев, такого народа официально не существует — их называют “турко-семитами”. Сошедшие с исторической арены младотурки все-таки добились своего: 5 миллионов христиан, населявших страну испокон веков, исчезли, будто их и не было.
Сегодня в мире осталось около 600 тысяч ассирийцев, хотя статистика весьма ненадежна. Сами атурая считают, что их четыре миллиона, но это явное преувеличение. В Европе их около 100 тысяч; крупные общины существуют в Германии, Австралии, Швеции. Во Франции в 1920-е годы обосновалось немало ассирийцев, включая Ага Петроса — бравый генерал в 1932 году был отравлен политическими врагами. В США почти 150 тысяч ассирийцев, которые объединены в союз, имеют свои школы, журналы, радиостанции. Здесь издается две трети мировой литературы на ассирийском языке, который использует старинную арамейскую письменность — прародительницу еврейской, арабской, армянской.
В России и странах СНГ ассирийцев примерно 30 тысяч (в Армении ассирийцев проживает до 7 тысяч — “НВ”.). Легкой жизни им и тут не досталось — в 1950-е годы из Закавказья выселили в Сибирь и Казахстан, опасаясь шпионажа. Скитаясь по стране, атурая освоили свою уникальную нишу — сапожный промысел. Но этим не ограничились: среди них немало ученых, инженеров, врачей. Многим известно имя историка и философа Константина Матвеева (Бар-Маттая), который в 1990 году возглавил Ассирийскую академию в Москве. Двумя годами раньше он же участвовал в создании культурной организации “Хаядта” (Единство), главой которой стала знаменитая Джуна Давиташвили (Бит-Саркис). Позже она провозгласила себя “ассирийской царицей”, что вряд ли привело ее сородичей в восторг. Цариц у них не было со времен легендарной Семирамиды, а высшим авторитетом по-прежнему пользуются патриархи. Несторианский католикос сейчас живет в Сан-Франциско, халдейский — в Багдаде, сирийский — в Бейруте. Точно так же разбросана по миру и их паства.
В эпоху глобализации у разделенного народа появился новый шанс. Давно забывшие традиции ассирийцы общаются по интернету, учат язык, привыкают гордиться своими предками и историей. Возможности для этого есть — многие ассирийцы Запада имеют высшее образование, и даже на Востоке их средний образовательный уровень выше, чем у местного населения. Что это — шанс на будущее возрождение или опасность окончательного слияния с окружающей средой? На этот вопрос ответит будущее. А пока атурая вступили в четвертое тысячелетие своей истории, чем может похвастаться далеко не каждый народ.
Подготовила