Отечественные политики и эксперты комментируют киргизские события

Архив 201015/04/2010

Попытка примерить сценарий очередной цветной революции на себя — занятие не слишком благодарное, особенно для действующих политиков.

Достаточно вспомнить пафос и надежды, с которыми отечественная оппозиция восприняла в свое время грузинскую революцию. Однако импорт “грузинских роз”, как известно, не состоялся, на армянской почве они не прижились. Тем не менее соблазн провести параллели возникает всякий раз, когда на постсоветском пространстве происходят пертурбации, которые эксперты, как правило, связывают с “отсутствием культуры передачи власти”. Не стали исключением и события в Киргизии, ставшие в последние дни предметом комментариев отечественных политиков, экспертов. А вчера к этой теме обратился даже начальник Полиции.
На вопрос о возможности повторения киргизского сценария в Армении главы парламентских фракций реагировали с разной степенью энтузиазма. Представители оппозиционной фракции “Наследие”, к примеру, не скрывали удовлетворения тем обстоятельством, что журналисты подкинули им этот вопрос на брифинге. Остальные предпочли от параллелей воздержаться.
“Любое постсоветское государство, в том числе Армения, не застраховано от подобного сценария. Достаточно одной искры, чтобы вспыхнули такие же события, как в Киргизии”, — считает глава фракции “Наследие” Степан Сафарян. По его словам, прецеденты смены власти в условиях применения силы или угрозы ее применения на постсоветском пространстве уходят корнями в 90-е и вспыхнули с новой силой в начале 2000-х годов под названием цветных революций. “Внешний фактор в процессе смены власти в различных странах может отличаться: в одном случае это ярко выраженные западные интересы, в другом — российские.

Внутренние же причины обусловлены существованием кланово-олигархической государственной системы”, — полагает он. Пытаясь провести параллели с Арменией, Сафарян упомянул события 1 марта, заявив, что, несмотря на их трагический исход, общественность страны каждый раз на пороге новых выборов будет пытаться реализовать свои ожидания.
Представитель фракции АРФ Дашнакцутюн Арцвик Минасян заметил, что параллели между ситуацией в Киргизии и событиями 1-2 марта в Ереване неуместны. “Между ними нет ничего общего, поскольку в Армении не было революционной ситуации. Для такой ситуации нужно как минимум четкое понимание того, какая новая система ценностей предлагается взамен, на что именно нужно менять прежнюю власть. К тому же если бы 1 марта у протестующих против итогов выборов граждан Армении был революционный лидер, то он должен был находиться рядом с ними”, — заявил Минасян, отмечая, что 1 марта в Армении была лишь попытка искусственно создать революционную ситуацию, продиктованная желанием сменить одну личность на другую. “Это была попытка ввести народ в заблуждение, и очень жаль, что 10 человек стали ее жертвами”, — считает он.
Глава фракции “Оринац еркир” Эгине Бишарян, комментируя события в Киргизии, заметила: “Я затрудняюсь сказать, с чьей стороны были проявлены более репрессивные методы — со стороны власти или оппозиции, готовой любой ценой достичь желаемого. В любом случае я против того, чтобы достигать своих целей такой ценой, такими насильственными методами”, — заявила она, не отрицая необходимости бороться за справедливость.
Глава фракции РПА Галуст Саакян убежден, что нашему национальному менталитету чужды подобные проявления. “По сути, в Киргизии началась гражданская война, и еще рано искать виновных в этих событиях”, — сказал Саакян. Более того, Саакян не считает, что происходящие в иных странах революционные события могут каким-то образом отразиться на Армении. “Наши национальные и государственные проблемы совершенно иного характера”, — полагает он.  Подключившиеся к комментариям по поводу киргизских событий представители АНК продемонстрировали чудеса благоразумия. “Эти разрушения и погромы на самом деле не имеют никакого смысла, они вредны для государства. Сегодня можно сказать, что в Киргизии больше нет серьезного государства, больше нет серьезной политической системы. Был создан прецедент, и теперь в любой момент любая политическая сила может применить насилие, и против нее могут применить насилие. Создается очень плохая традиция, которая в действительности не усиливает государство, а ослабляет его”, — отметил координатор АНК Левон Зурабян в интервью радио “Свобода” и, видимо, в расчете на благодарность подчеркнул разницу между армянской и киргизской оппозицией. “Армянская оппозиция избрала в качестве борьбы с правящим режимом не экстремистский, а конституционный путь”, — заявил он. Насколько искренен был Левон Зурабян в своих оценках, другой вопрос, но буквально на следующий день лидер АОД Арарат Зурабян поспешил подчеркнуть, что их желание сменить власть не угасло и они обязательно его реализуют, будь то в рамках АНК или АОД.
Начальник Полиции РА Алик Саркисян, комментируя вчера киргизские события, решил-таки поблагодарить отечественную оппозицию. “Слава богу, наша оппозиция правильно оценивает момент, и мы видим, что она избрала правильный путь, и я это ценю. У нас цивилизованная оппозиция. После каждого митинга они благодарят нас, а мы их, — заявил он, не преминув, однако, заметить: — Пусть попытается та же оппозиция провести митинг с битьем стекол, посмотрите, состоится ли в следующий раз митинг?” Как представитель правоохранительных органов, стоящих на страже государственного порядка, Алик Саркисян, естественно, не приемлет “цветочно-фруктовых революций”. По его словам, подобные революции осуществляют криминальные элементы, которые является сторонниками погромов, воровства и т.д. “Мы полностью контролируем ситуацию. Я не вижу той массы, которая способна пойти на подобные шаги. Это было бы политической близорукостью и наивностью, если бы у кого-то мелькнула мысль, что такое может пройти в Армении”, — заявил начальник Полиции. Алик Саркисян отметил также, что был хорошо знаком со своим киргизским коллегой Молдумусом Конгантиевым, погибшим от руки оппозиции. “Я был хорошо знаком с ним, он был настоящим интеллигентом, прекрасным юристом”, — отметил он, подчеркнув, что власть никогда не должна оказаться в столь жалком и унизительном состоянии, какой она оказалась в Киргизии.
Среди озвученных за последние дни экспертных оценок наиболее детальный комментарий принадлежит директору Института Кавказа Александру Искандаряну. По мнению политолога, цветные революции происходят в тех странах, где есть хоть какие-то свободы, и они невозможны там, где нет даже формальной демократии, к примеру, в Азербайджане, Туркменистане, Узбекистане. В таких странах могут происходить только настоящие, кровавые революции. Вместе с тем, отмечает он, обычно цветные революции ничего не меняют в жизни народа, а страны после революций не становятся более демократическими, так как проблема не в личностях, а в системе.
Нынешнюю революцию в Киргизии, по словам Искандаряна, делают те же силы, что и “революцию тюльпанов” в 2005 году, по сути, это конфликт между севером и югом страны, так как власть в Киргизии носит клановый характер в истинном смысле слова. К тому же при Бакиеве ситуация еще более обострилась, поскольку у него семья большая — 7 братьев. “Революция явилась следствием технологической ошибки властей: она слишком остро отреагировала на недовольство народа, арестовала оппозицию, и после этого стихия стала неконтролируемой”, — сказал Искандарян.
Попыток сравнений киргизских событий с мартовскими в Армении политолог не поддержал, однако отметил, что истоки подобных явлений кроются в отсутствии культуры передачи власти. Хотя Армению выгодно отличает то, что и первый, и второй президенты после ухода с должности продолжают жить в республике. В отличие от Киргизии, где представители бывшей власти спешно покидают страну. Однако и у нас, и в Киргизии нет культуры диалога друг с другом, культуры слушать и приходить к консенсусу. “Сейчас все в Киргизии восклицают: зачем вести переговоры с Бакиевым, кто он такой?” — заметил политолог, добавив, что в западных странах подобная практика исключена. Правда, оговорился он, к такой демократии и там пришли не сразу — англичанам понадобилось 800 лет, французам — 400, немцам — 200. “Самое слабое место “догоняющего развития” — это стремление построить демократию за 20 лет”, — резюмировал он, отметив, что то, что произошло в Киргизии, как раз результат такого ускоренного построения демократии.