Опасность подбирается к Ирану не с запада, а с востока

Архив 200922/10/2009

События в Иране, связанные со слухами о смерти духовного лидера страны великого аятоллы Али Хаменеи и серией террористических актов в юго-восточной провинции Систан и Белуджистан, направленных против высшего командного состава Корпуса стражей исламской революции, вызвали широкий резонанс в мире. СМИ заговорили о возможном повторении летних событий, когда после президентских выборов страна оказалась во власти мощных выступлений оппозиции, не согласной с итогами подсчета голосов.
Стремясь положить конец спекуляциям на эту тему, верховный правитель два дня назад выступил по национальному телевидению, доказав, что слухи о его смерти сильно преувеличены. Ответом стало еще несколько взрывов в проблемной юго-восточной провинции, жертвами которых вновь оказались высокопоставленные офицеры Корпуса стражей исламской революции — элитного гвардейского подразделения, опоры исламского режима. Как пишет бакинская газета “Зеркало”, “события в Иране, накаляясь с упрямой последовательностью, грозят превратиться в серьезную головную боль для “муллократов”.
С этой точкой зрения можно согласиться. Но трудно полностью принять точку зрения официального Тегерана, который поспешил обвинить в организации взрывов всех реальных и потенциальных своих противников — США, Британию, Пакистан… А исполнителями их “сатанинских” указаний стала, как известно, запрещенная в Иране суннитская экстремистская организация “Джондолла” (Солдаты Аллаха) уже взявшая на себя ответственность за организацию взрывов.
Хотя и в Вашингтоне, и в Лондоне, и в Исламабаде действительно желают смены иранского режима, однако совсем не факт, что в данном случае за преступлениями реально стоят спецслужбы этих столиц. Пустынный, но богатый хромом, цинком, медью, другими полезными ископаемыми Систан и Белуджистан — регион проблемный сам по себе. Здесь проживают кочевые племена пуштунов и белуджей, численность не менее трех миллионов человек, принадлежащих к суннитской ветви ислама. Их соплеменники живут также в Пакистане и Афганистане. Разделение белуджских территорий произошло в конце позапрошлого века, когда между Ираном, Афганистаном и Великобританией была достигнута соответствующая договоренность. В результате появились иранский (Западный) Белуджистан и Британский (индо-пакистанский, или Восточный) Белуджистан. До сих пор здесь на территории более миллиона квадратных километров происходит постоянная неконтролируемая перекочевка племен, численность которых превышает 10 миллионов человек. Границы — в нашем традиционном понимании слова — нет и быть не может. Поэтому к проблемам этнорелигиозного порядка прибавляются и проблемы контрабанды, в том числе контрабанды наркотиков. Именно здесь сосредоточились значительные интересы мировой наркомафии, именно на деньги, получаемые от подобной деятельности, влачат свое существование сотни тысяч, а то и миллионы людей. Центральные власти Тегерана и Исламабада время от времени пытаются искоренить порок, но борьба носит спорадический характер, а зачастую мероприятия сходят на нет, фактически и не начинаясь — коррупция разъедает власти на местах. Да и что такое в данном случае власть? Де-юре — это чиновник провинциального уровня, присланный “из центра”, на деле — племенные вожди, слово которых для соплеменников — истина в последней инстанции. Кстати, именно на встречу с вождями и направлялись генералы Корпуса стражей исламской революции, когда против них был произведен теракт.
В принципе, Тегеран осознает, что коренным образом исправить ситуацию можно, лишь модернизировав регион, до сих пор пребывающий фактически в средневековом состоянии. В последние годы центральная власть направляла часть “нефтедолларов” на развитие провинциальной промышленной и транспортной инфраструктуры, в том числе железных дорог. Тем не менее было бы наивно думать, что за несколько лет можно сломать вековой племенной уклад и сделать белуджей и пуштунов совершенно лояльными гражданами иранского государства. Напротив, в последнее время все большее распространение получает идея так называемого “Великого Белуджистана”. Ее адепты мечтают о новом суннитском государстве, объединяющем ныне разделенные между тремя странами земли кочевников.
В силу всего сказанного можно сделать вывод, что для дестабилизации обстановки в этом районе Ирана совсем не обязательны “вражьи происки” — объективных причин для смуты и без того хватает. Другое дело, что события, пока носящие провинциальный масштаб, могут выйти за региональные рамки, стать катализатором очередного внутриполитического напряжения по стране в целом, спровоцировать движение среди других нацменьшинств Ирана, например 20-миллионного тюркского этнического элемента. И этим действительно способны воспользоваться зарубежные недоброжелатели режима, в том числе 6-миллионная иранская диаспора на Западе, не приемлющая “муллократию” и стремящаяся к восстановлению в стране конституционной монархии. И это может стать настоящим испытанием для существующей власти.
Армен ХАНБАБЯН