Обычные принципы для обычных конфликтов, но карабахский — особенный…

Архив 200921/07/2009

“Это обычные принципы, которых придерживаются в разных частях мира для решения обычных конфликтов. Проблема в том, что они не адаптированы к карабахскому конфликту, поскольку не рассматривают Карабах в качестве стороны, не учитывают его демографическую и экономическую уязвимость и другие специфические факторы” — такое мнение о Мадридских принципах выразила вчера в клубе “Зеркало” доктор философских наук профессор социологии Людмила Арутюнян, подчеркнув, что принципам предстоит пройти долгий путь от теории к практике.

Ее собеседник, представитель центрального армянского бюро Социал-демократической партии Гнчакян, Ваан Ширханян с азами конфиктологии не спорил, но оппонировал исключительно в удобной для себя политической плоскости. Соответственно и предлагаемое им решение хоть и включало восемь пунктов, но укладывалось в одну, знакомую уже формулу отставки первого лица.
Дебаты конфликтолога с политиком выбивались из череды набивших оскомину комментариев подчеркнутой разностью подходов. Людмила Арутюнян позиционировала себя в качестве директора центра “Региональная интеграция и разрешение конфликтов” и за все время дискуссии ни на йоту не отступила от экспертных подходов к проблеме.

Кстати, заметила по случаю, что для общества это куда полезнее, чем политические оценки. К тому же Азербайджан, по ее наблюдениям, продвинулся в плане повышения экспертного потенциала достаточно далеко. “Во всех известных мировых центрах конфликтологии в обязательном порядке можно встретить проходящих переподготовку представителей Азербайджана”, — отметила она.
Ваан Ширханян называл себя рядовым конгрессовцем и всеми силами сводил проблему к обвинениям прошлой и действующей власти в ошибках, которые они не способны исправить. Мол, потерпели поражение и не хотят в этом признаваться. Оригинальность его подхода заключалась в том, что критика в равной мере распространялась на всех армянских президентов, в том числе и на первого — Левона Тер-Петросяна и всю его либеральную компанию, с которыми, как заметил Ширханян, в карабахском вопросе ему не по пути. Последнее обстоятельство, заметим, не мешает ему действовать под вывеской АНК. Немаловажная деталь — лидеру АНК Левону Тер-Петросяну Ширханян готов дать шанс на исправление ошибок, а второму президенту и действующей власти в этом шансе он категорически отказывает. Утверждает, что не относится к тем, кто хочет увидеть в Мадридских принципах что-либо хорошее, и с его точки зрения предложения сопредседателей — сплошной негатив, чреватый потерей Карабаха. Соответственно, принципы он называет не иначе, чем антиармянскими и антиарцахскими. Разницу оратор не уточняет, но тезис “Карабах продали” педалирует.
Людмила Арутюнян считает точку зрения своего оппонента радикальной и, оставляя за ней полное право на существование, отмечает, что подобные подходы решению конфликтов не способствуют, а лишь углубляют их. Примечательным, по ее словам, является то, что если у нас такое мнение выражается оппозицией, то в Азербайджане радикализм озвучивается на уровне президента. “Но это тупиковый путь. Более того, абсолютно неприемлемый с точки зрения международного сообщества, которое не приемлет военных методов урегулирования конфликта, поэтому эта риторика однозначно обречена”, — говорит социолог, не снимая с повестки дня вопрос безопасности как Карабаха, так и Армении.
Оценивая предложения посредников с позиций науки, она констатирует, что на сегодняшний день конфликтология ничего лучше Мадридских принципов не придумала. Но это, по ее словам, всего лишь теория. И если с позиций теоретической науки очевидно, что конфликт не имеет военного решения, то на практике предстоит пройти долгий путь прежде, чем стороны перейдут от абстрактного уровня, на котором сейчас находятся, к операционному. “Сопредседатели прекрасно знают, что предлагаемые ими принципы несовершенны, но они могут послужить исходной точкой для поиска новых подходов и идей”, — говорит она, подчеркивая, что принципы были обнародованы именно с целью выявить настроения обществ, прояснить, насколько они готовы к взаимным уступкам и вообще к решению проблемы.
Отсюда резонный вопрос — что выяснили? “Сегодня к решению не готовы ни армянское, ни азербайджанское, ни карабахское общества, — считает социолог, ссылаясь на соответствующие исследования. — С моей точки зрения понять можно только карабахцев, которые как бы не участвуют в определении своей судьбы и имеют право быть недовольными тем, что вопрос обсуждается без их непосредственного участия”.
Основной недостаток предлагаемых принципов она видит в том, что неправильно определены стороны конфликта. “Армения в данном конфликте выступает лишь как гарант безопасности Карабаха. Сторонами конфликта являются Азербайджан и НКР”, — говорит она, предлагая вернуть переговоры к трехстороннему формату. Оценивая степень готовности армянского общества к компромиссу, социолог утверждает, что оно совершенно не готово смириться с потерей победы. Более того, она полагает, что за прошедшие годы мы так и не смогли реализовать плоды этой долгожданной для нашего народа победы до конца.
Поиск решения любого конфликта строится на симбиозе науки, практического опыта и учета интересов участников и посредников, поясняет Арутюнян. Именно в этом ключе и следует, по ее словам, рассматривать предложения стран-сопредседателей. С наукой и геополитическими интересами посредников, связанными с перекройкой постсоветского пространства, все более-менее ясно, а вот по поводу практического опыта, которым в качестве модели они руководствуются, у конфликтолога возникают вопросы. “Почему в качестве модели урегулирования выбран прецедент противостояния между Швецией и Финляндией по поводу Аландских островов? Я не считаю эту модель применимой к карабахскому конфликту, и не только потому, что Азербайджан не Финляндия”, — отмечает Арутюнян, акцентируя более подходящий, по ее мнению, пример урегулирования — это признание при посредничестве ООН независимости Восточного Тимора.
В целом, по мнению социолога, то, что происходит на данном этапе урегулирования, можно назвать искусственным ускорением процесса. И поскольку ускорение навязано искусственно, вряд ли стоит ожидать прогресса в переговорах. Скорее наоборот, неизбежен отход. В любом случае настоящий переговорный процесс трансформируется в конкретные даты и решения лишь в том случае, когда предложения примут более практический облик и начнут обговариваться детали. “Решение довольно далеко от этих принципов. Предстоит долгий путь”, — резюмирует эксперт.
Тамара ОВНАТАНЯН