Обратная связь

Архив 201328/11/2013

Проведенные “НВ” опросы показали, что не менее четверти наших читателей составляют представители науки и образования. Но, к сожалению, собственно о науке, о состоянии армянской науки в целом публикаций в “НВ” немного. И не только в “НВ”, но и в других СМИ, включая телевидение. Больше всего уделяют внимание разве что арменистике во всех ее проявлениях. Между тем положение отечественной науки оставляет желать… Конечно, с каждым годом госфинансирование науки увеличивается, но все равно, как утверждают ученые, этого явно недостаточно. Но дело не только в средствах, но также в том, как они расходуются. Судя по всему, в системе финансирования и использования средств много недоработок, проколов и ошибок. Что-то не срабатывает, что-то буксует. Особенно много недовольства по части отбора научных тем — кто, как, почему… Публикуем два актуальных письма о науке и ждем ответной реакции.

 

“Науки все меньше, а чиновник от науки обрастает привилегиями”

Грант АРАКЕЛЯН
доктор философских наук

Вначале, для большей ясности, немного статистики из доступных источников. В настоящее время среднемировая месячная зарплата научных работников превышает 4000 долларов. Для выявления индекса значимости ученого, его финансового рейтинга в экономической структуре общества более важен другой показатель: отношение средней зарплаты ученого к средней зарплате по стране, которое зависит от уровня ее благосостояния. В наиболее развитых странах, таких как США, Великобритания, Германия, Япония, Швейцария, Франция, это отношение находится где-то в районе 1,7, то есть ученый в среднем зарабатывает на 70 процентов больше, чем среднестатистический работник.

Нам, скорее, интересна ситуация в странах, с которыми у Армении тесные связи: в России и Иране. По сообщениям российской прессы, выступая в мае 2012 года на общем собрании Российской Академии наук, “Владимир Путин пообещал увеличить финансирование науки с 300 млрд до 1 трлн рублей к 2015 году, посулил рост доходов ведущих ученых до мирового уровня. …Президент России заметил, что прямое финансирование РАН за прошедшие 10 лет увеличилось в пять раз”. Думаю, комментарии не нужны. Добавим, что средняя зарплата российских ученых в 6-7 раз выше, чем у их армянских коллег, между тем средняя по России зарплата больше армянской только в два с половиной раза.
Настоящий научно-технический бум переживает сегодня Иран, который не так давно запустил космические аппараты и стал десятой по счету космической державой. О прогрессе иранской науки свидетельствует и такой факт: если в 2001 году учеными Ирана опубликовано 2000 статей в международных рецензируемых журналах, то 2010 году — уже 27500. А по принятому в 2009 году и последовательно реализуемому двадцатилетнему плану научные расходы с нынешнего одного процента от ВВП страны должны возрасти до заоблачных четырех процентов. Вот вам и исламское теократическое государство.
А как обстоят дела у нас, в Армении? Согласно официальной статистике (сентябрь 2013 года), средняя номинальная зарплата в стране равна 150 тыс. драмов, а средняя зарплата ученых в два раза меньше. Отсюда индекс 0,5 — самый, насколько удалось выяснить, низкий в мире.
Зарплата ученого — не фетиш, а наглядный, в сущности основной показатель отношения к науке в данном обществе. Принято считать, что наука только тогда продуктивна, приносит пользу стране, способствует ее всестороннему, не в последнюю очередь экономическому развитию, когда расходуемые на нее средства соответствуют некой критической массе — порядка двух процентов от внутреннего валового продукта страны. Посмотрим теперь на свежие статистические данные по Армении. На 2014 год предусмотрен, округленно, ВВП в размере 4,7 трлн драмов и утверждена доходная часть бюджета в 1,1 трлн драмов, что составляет 24 процента от ВВП. Так вот, на науку выделяется на 11 процентов больше, чем в предыдущем году, а всего 12,8 млрд драмов, то есть 0,27 процента от ВВП. Если полагать, что, помимо бюджетных, есть и другие, более или менее значительные внебюджетные ассигнования (хорошо, если так), то все равно, средства, выделяемые на науку, минимум в шесть раз меньше требуемых.
Отсюда и последнее место по индексу зарплат, сопровождаемое драматическим старением наличного состава работников Национальной Академии наук, центрального научного учреждения Армении. Многие же из тех немногих представителей молодежи, кто выбирает научную стезю, либо пытаются тем самым избежать службы в армии, либо при первой возможности покидают страну в поисках лучшей доли в научных учреждениях зарубежья.
С кем же мы тогда остаемся? С вымирающими, нищими учеными в стране, где с высоких трибун произносят красивые слова, отмечают юбилеи, кого-то награждают, публично славословят науку, а реально опускают ее так, как это не делает сейчас никто и нигде. Может, нас утешат чиновники из Министерства науки и образования, которым недавно обещана зарплата (с премиями и бонусами), многократно превышающая зарплату тех, кого, по идее, они должны обслуживать? Что это: пир во время чумы, или глумливая улыбка, остающаяся от уходящего чеширского кота? Впрочем, речь вовсе не о чиновнике, слишком много получающем, а об ученом, который не получает почти ничего.

Критиковать, говорят, легко, куда сложнее предлагать решения, но здесь они как раз лежат на поверхности. Нужны прежде всего серьезные инвестиции, сопровождаемые, понятно, необходимыми структурными реформами, хотя это уже отдельная, большая тема. Пресекая ставшую привычной демагогию провинциальных маргиналов типа “маленькой Армении большая наука не нужна”, сразу надо отметить, что все, разумеется, должно осуществляться исключительно в пределах реальных возможностей страны.
Когда-то руководством страны была поставлена задача довести к 2020 году уровень расходов на науку до желанных двух процентов от ВВП. Теперь давайте посчитаем, взяв за точку отсчета уже фактически принятый, вряд ли уже доступный изменениям бюджет 2014 года. Если исходить из далеко не предельного ежегодного прироста в 5 процентов, то за шесть лет ВВП вырастет до 6,3 трлн, бюджет, даже при нынешней невысокой собираемости налогов, — до 1,5 трлн драмов, а значит общие расходы на науку должны составить что-то около 126 млрд драмов, то есть на порядок больше, чем сегодня. С учетом приличного внебюджетного финансирования (в надежде, что оно будет) эту цифру можно снизить до 100 млрд драмов. Остается решить простую задачу: каким должен быть средний ежегодный прирост, чтобы получить 100 из 12,8 к 2020 году? Ответ: около 40 процентов ежегодно, начиная с 2015 года. Не слабо, конечно, но и не запредельно, особенно принимая во внимание сегодняшний мизер. Если к тому же чуточку сильнее нажать на “тень”, то совсем пустяк. Других же решений здесь, собственно говоря, и не видно.
Армения, некогда третье по значению, после Римской империи и Парфянского царства, государство средиземноморского и переднеазиатского регионов, ныне представляет собой небольшую по территории страну, без выхода к морю, без значительных природных ресурсов, зато в соседстве с двумя, мягко говоря, недружественными странами. Руководство страны, тем более в таком сложном, взрывоопасном регионе, обязано чувствовать огромную ответственность за свои решения перед народом, перед далекими и близкими предками, перед будущими поколениями.
Есть основания думать, что представление об Армении как о стране третьего мира, которой противопоказана развитая наука, качественное образование и высокие технологии, навязывается извне, наряду с некоторыми извращениями, выдаваемыми за неолиберальные “ценности” продвинутого общества. Видимо, кто-то клюнул на эту идеологическую наживку с явным неоколониалистским привкусом и стал действовать в соответствии с сомнительными рекомендациями западных культуртрегеров и “гуру” в ущерб национальным интересам. Если это на самом деле так, надо решительно избавляться от цинично навязываемых комплексов неполноценности, дистанцироваться от подобных советчиков и миссионеров.
А роль науки, именно с точки зрения перспектив на будущее, трудно переоценить. Армянская Академия наук, семидесятилетие которой пышно отмечалось в этом году, была основана в ноябре 1943 года, когда страна вела тяжелейшую войну, исход которой окончательно еще не был предопределен. Но хватило же ума руководителям того времени думать о будущем и вкладывать средства в науку в разоренной, истерзанной войной, голодной стране.
С приобретением независимости нам и не требовалось создавать что-то с нуля, надо было лишь сохранить какую-то часть созданного трудом нескольких поколений. Мы же, трусливо прикрываясь трудностями переходного периода, войной, блокадой и т.п. пошли на поводу у местных недоумков и зарубежных “доброжелателей” и бездарнейшим образом стали сдавать одну позицию за другой и профукали вполне соответствующую международным стандартам академическую и прикладную науку. И продолжаем и сейчас рубить сук, на котором мы все сидим.
Нет и не может быть достойного будущего у страны, которая к своим, имеющим научные степени и немалые по всем меркам заслуги, ученым фактически относится как к гражданам второго сорта, изгоям общества. Не пора ли перестать заниматься пустыми обещаниями, успокоительными декларациями, самообманом и принять все необходимые меры по спасению угасающей науки, поставленной вашим бездействием на отсчитывающий последние удары “счетчик”? И делать это надо сейчас, без промедления, времени для раздумий больше нет, потому что завтра будет уже поздно.

Почему вся финансовая и экспертная власть в одних руках?

Севан ДАВТЯН,
доктор химических наук, профессор, член-корреспондент НАН РА

После бесконечных обращений в разные высокие инстанции, а также к министру науки и образования, президенту НАН, когда в основном на мои письма отвечал сам председатель Госкомитета по науке Самвел Арутюнян, человек, к действиям которого пытаемся привлечь внимание руководства, мы вынуждены обратиться в “НВ”. Неужели руководство министерства не обеспокоено бесконечными нарушениями в процессе финансирования науки? Я не претендую на пересмотр своей темы и не имею претензий на ее финансирование, несмотря на вывод комиссии Академии наук о неграмотности и неверности рецензии, данной экспертом от Арутюняна на мой проект.
Г-н Арутюнян использует бюджетные средства, направленные на поддержку армянской науки, своевольно, с грубейшими нарушениями и в полной уверенности в своей безнаказанности. Он позволяет своим экспертам оскорблять ученых, искажать факты, угрожать и переиначивать наши высказывания.
Пока вернемся к фактам. Анонимный эксперт от г-на Арутюняна взял на себя право рассматривать не представленный мною проект, а состоятельность руководителей проекта, директора Института химической физики РАН, академика РАН, профессора А.А.Берлина и членкора НАН, профессора С.П.Давтяна, по их многолетним работам, получившим признание во всем научном мире. Эксперт после неграмотных высказываний заключает: “Вот над чем надо работать авторам проекта”!!! Арутюнян утверждает, что эксперт прав и переходит на личные оскорбления. При НАН была организована Комиссия по рассмотрению вывода эксперта. Комиссия рассмотрела рецензию и после подробного анализа каждого в отдельности высказывания дала свое заключение: “Эксперт не прав, научная терминология некорректна, высказывания необоснованны, неприемлемы”…
На мои письма-призывы обратить внимание на действия г-на Арутюняна неизменно приходят ответы от самого Арутюняна. Получается заколдованный круг. Человеку дали неограниченную власть над бюджетным финансированием и он использует ее в личных целях — кого люблю, тому даю.
Г-н Арутюнян позволяет серьезные процессуальные нарушения в процессе финансирования научных тем и работ.
Г-н Арутюнян по поводу документа, представленного относительно финансирования моей темы по прикладным работам, проводимым мной по переезду в Ереван в 1991 году, делает некорректное заявление: “Сообщаю, что Госкомитет по науке и образованию РА был образован в 2007 году и он не мог утвердить представленный вами документ от имени Госкомитета в 1991 году”. К сожалению, приходится еще раз утвердиться в непрофессионализме г-на Арутюняна даже в вопросах, касающихся истории Госкомитета по науке. В 1991 году Госкомитет по высшему образованию и науке существовал и документ о финансировании работ С.Давтяна утвержден именно этим Госкомитетом в 1991 году, когда я вел работу по разработке реакторов фронтального действия в Российской Федерации и за что РФ перечислила 150000 рублей в Политехнический институт, куда я вернулся по приглашению из Черноголовки с большим комплектом приборов и оборудования (документ утвержден соответствующими печатями и оригинал хранится в Политехническом институте). Иначе говоря, г-н Арутюнян обвиняет меня в подделке документов и заключает, что если я не докажу свои заявления, то Госкомитет имеет право привлечь нас к юридической ответственности и потребовать возмещения.
Произошедшее с моим проектом имеет еще и международный резонанс. Академик Берлин относится к плеяде известнейших и выдающихся ученых с мировым именем. Уже более 16 лет он возглавляет ИХФ, которым некогда руководил Нобелевский лауреат Н.Н.Семенов. В Отделении химии и наук о Земле нашей академии рассматривался вопрос о выдвижении академика Берлина почетным членом НАН за его заслуги перед наукой Армении. Александр Александрович имеет множество учеников-армян как из Армении, так и диаспоры. В тяжелые для Армении и АН годы он неоднократно приезжал с поддержкой работ отдельных ученых, участвовал практически на всех конференциях, включая и конференцию, организованную в Арцахском университете.
Мне тяжело рассказывать российским коллегам, с которыми проработал более тридцати лет в Москве и Черноголовке, что наша любовь к Армении и желание служить ей обернулись откровенным оскорблением нашего профессионального и человеческого достоинства. В 1991 году я оставил благополучную жизнь в России и вернулся в Армению, чтобы быть полезным нашей теперь уже независимой стране. Я оставил сильную научную лабораторию, которой руководил в Институте химической физики РАН, коллег, у которых пользовался почетом и уважением, замечательных учеников, великолепную квартиру, дачу… Разве мог я представить, что мои знания и научные достижения будут перечеркнуты, подвергнуты сомнению неким г-ном Арутюняном? Бесконечно неловко перед нашими российскими друзьями и коллегами и, в частности, перед академиком Берлиным, которые невольно стали свидетелями творящегося в науке Армении беспредела. А все началось с того, что в свое время при проведении конкурса CRDF, куда был представлен и проект г-на Арутюняна, комиссия из США одобрила мой проект и отвергла проект г-на Арутюняна…
Я в очередной раз задался вопросом — почему вся финансовая и экспертная власть сосредоточена в руках одного г-на Арутюняна? Почему на все наши обращения и заявления неизменно отвечает сам г-н Арутюнян?