О Лори-берде, Лчашене, Неркин Навер, Шенгавите и др.

Архив 201019/01/2010

Минувший год оказался исключительно важным и продуктивным для армянской археологической науки, в частности для Центра историко-культурного наследия при Министерстве культуры, руководимого известным исследователем Акопом СИМОНЯНОМ.

Найденные в родной земле артефакты и другие интереснейшие материалы обнадеживают и внушают уверенность, что и нынешний полевой сезон будет весьма урожайным. Экспедиции центра проводили раскопки на разных памятниках. Это прежде всего Шенгавит, Неркин Навер, Чичханаванк, Лори-берд, Лчашен.
Раскопки в Лчашене и Лори-берде финансировались по госпрограмме исследования и реставрации памятников, которая наконец-то начала осуществляться. Лчашен — достаточно разработанный памятник, но оказалось, что обнаружено далеко не все, и археологи, очевидно, еще не скоро завершат здесь свои дела. Тем более что задачей-максимум является укрепление и частичная реставрация крепостных стен. До этих работ из земли необходимо выжать все. Максимально. Согласно международным нормам. Раскопки (нач. экспедиции — Л.Петросян; реставратор — О.Санамян) выявили свидетельства технических познаний древних строителей, которые, прежде чем начать возведение стен, не просто выравнивали основание, но также насыпали толстый слой глины, то есть сейсмопояс. Во избежание. И не ошиблись. В процессе работы нашлись во множестве черепки керамики, каменные инструменты, кости домашних животных. Предварительные результаты позволяют утверждать, что центральная часть городища основана в период поздней бронзы и впоследствии, уже в эпоху Ванского царства, основательно перестроена. И что примечательно: цитадель не утеряла значение в средние века, о чем говорят соответствующие керамические черепки. Славно и крепко строили наши предки, ничего не скажешь. “Наши раскопки стали основой для восстановления цитадели на высоком научном уровне, без домыслов и импровизации. Не менее важно, что выявилась цельная картина всех культурных слоев Лчашена, без сомнения, одного из важных памятников Армении”, — говорит Симонян.
Памятником совершенно иного порядка является Лори-берд, рядом с одноименным селом одноименного марза. Раскопки вела экспедиция И.Гарибян, которая работала здесь еще в 70-х гг. Город-крепость Лоре, столица Кюрикянов, расположен на плато. Люди проживали здесь в эпоху ранней бронзы и средние века. Памятник занимает площадь более 35 гектаров — собственно крепость, городище и кладбище. Крепость, с трех сторон окруженная глубоким ущельем (на то и крепость!), строилась, разумеется, не сразу, ясно прослеживаются несколько этапов. Основана Давидом Безземельным где-то между 1005-1020 гг. Весьма впечатляющее сооружение тянется более чем на 200 метров. Стены толстые и высокие, с круглыми и квадратными башнями и одними воротами. Крепость Давид Безземельный обустроил вполне комфортабельно: сохранились руины дворцовых помещений, бань, церквей, а также часовня-мавзолей давидовой супруги, прочие нужные в те времена сооружения. Раскопки выявили разветвленную систему водоснабжения города. Лоре был довольно крупным центром торговли и ремесел, тут проживали более 10 тысяч человек. В конце XII века он на полстолетия становится столицей Захарянов. Толстые стены не спасают Лоре, и в 1236 году, монголы, согласно своей доброй традиции, предают его, как говорится, огню и мечу. К счастью, кочевники здесь не задержались и ушли. (Не тогда ли возникла максима “Сделал дело — уходи”. Как знать…) Позже Лоре стал собственностью Орбелянов, которые заново его отстроили. Очевидно, по этой именно причине Лоре стал яблоком раздора между турками, персами и грузинами. Грызлись более полутора веков вплоть до 1734 года — уж очень был стратегически удобно расположен. Наконец, в конце XVIII века в крепости, уже утратившей свое былое значение и красу, обосновались беженцы, которых большевики в 20-30-х гг. отселили во вновь построенное село Лори-берд.
Так что же делать в Лори-берде археологам? То, что они и должны — копать и искать. Есть государственная сверхзадача — создать здесь крупный туристический центр. Условия и возможности, приближенные к идеальным. Удобная дорога, близость населенных пунктов, восхитительная живописная природа — ущелье, река, леса, воздух и т.д. Наконец, замечательный историко-архитектурный памятник — потенциальный источник туристических радостей. Памятник по госпрограмме будут восстанавливать и благоустраивать, но только после того как осуществятся масштабные раскопки на всей территории крепости. Уже обнаружены многочисленные артефакты — керамические, стеклянные, армянские петроглифы.

Несмотря на то что в Шенгавите раскопки велись еще в 1930-х и 1958-80-х гг., они благодаря деятельности Центра возобновлены в последние годы. К счастью! Обнаружены, без всяких преувеличений, сенсационные вещи. В этом убедились не только отечественные археологи, представляющие центр, Институт археологии и этнографии АН и Музей истории Армении, но и проф.Митчел Ротман из Пенсильвании и канадец Дан Рахими. Исследования прошедшего полевого сезона еще раз, и уже окончательно, утвердили во мнении, что Шенгавит был настоящим городским поселением эпохи ранней бронзы, застроенным прямоугольными и круглыми в плане сооружениями из необожженного кирпича и камня. Археологи вскрыли огромный по тем временам — напомним, IV-III тыс. до н.э. — 12х10 метров зал — крупнейшую постройку этого времени в Армении. Пока по крайней мере. В одной из комнат на дне двух карасов сохранилась загадочная окаменевшая масса. Чего именно — покажет лабораторный анализ, проводимый в США. Редкая удача. Была расчищена также обширная площадка, которую тогдашние шенгавитцы, судя по всему, не раз штукатурили и выравнивали. По мнению ученого, она имела культовое и общественное назначение. Рядом с жилищами обнаружены более десятка хранилищ для зерна, каждый вместимостью до 4 тонн. Запасливый был народ, что и говорить.
Земля сохранила множество инструментов и орудий из агата, кремня, базальта, булыжников. Их разнообразие поразило видавших виды опытных зарубежных специалистов по древним цивилизациям Передней Азии. Кроме инструментария найдены и небольшие скульптуры животных из керамики и камня. Обрадовали и обереги в виде фаллосов. Наконец, нашли великолепную обсидиановую серьгу-подвеску каплевидной формы, украшенную золотой фольгой. (Обсидиан, отметим, чрезвычайно хрупок и потому труден в обработке.) Но и это не все. “Подлинной неожиданностью для нас, — говорит Акоп Симонян, — стали две стеклянные бусины, найденные в четвертом культурном слое в одной из круглых комнат поселения. Две синие бусины из стекла! Этот слой относится ко второй половине IV тысячелетия, соответственно, и бусины тоже. Ротман и Рахими буквально не поверили своим глазам, хотя бусины выкопали при них же. Бусины, очевидно, изготовлены в Шенгавите, ведь в прошлом здесь же был найден шлак, образуемый при варке стекла. Иначе откуда бы ему взяться? Наличие шлака убедило наших коллег-иностранцев, что, да, в Шенгавите производили стекло, причем до этого дня бусины — древнейшее стекло во всей Передней Азии, что дает основание утверждать, что именно здесь впервые в мире стали варить стекло. Как минимум на полтысячи лет раньше, чем в Египте”.
Вот она — сила и прелесть археологии. Две капли синего стекла — и серьезный поворот в истории. Нынешних геополитических реалий она не меняет, но все же очень приятно!

Раскопки Чичханаванка, проводимые в сотрудничестве с организацией “Еркир ев мшакуйт”, выявили раннехристианскую крестообразную в плане церковь в самом эпицентре спитакского землетрясения, то есть в селе Ширакамут (Налбанд). Раскапывали ее долго, слишком мощным оказался культурный слой, образовавшийся за многие столетия. Эта компактная церковка окружена плотным кольцом средневековых надгробий. Их обнаружено около двухсот, некоторые имеют также надписи. На стене церкви обнаружилась арабская надпись, а рядом — языческий жертвенный очаг. Редчайшая находка.
Наконец, продолжились раскопки в Неркин Навер (Арагацотн), где в минувшем сезоне экспедиция Акопа Симоняна расчистила внешний каменный панцирь царской гробницы эпохи средней бронзы диаметром в 28 метров. Кроме этого в западной оконечности плато раскопан холм, таивший монументальное сооружение площадью в 300 квадратных метров, со множеством комнат. Оно скорее всего было построено в VII-VI вв. до нашей эры и не раз подвергалось перестройке. Руководитель экспедиции считает, что это без сомнения храмовое здание просуществовало целых тысячу лет, вплоть до средних веков. Об этом свидетельствуют артефакты. В тесном античном мавзолее, разграбленном много веков назад, археологи нашли архиважную серебряную монету римского императора Октавиана Августа (рубеж I тыс. до н.э. — I тыс. н.э.). Здесь же нашли черепки обильно декорированного изготовленного в форме жертвенного сосуда, не имеющего аналогов в армянской археологии.
Неркин Навер — важнейший памятник, показывающий, что на протяжении двух тысячелетий здесь культивировался погребальный обряд древнеарийской модели. Это убедительно говорит об автохтонности местного населения. Не колыбель ли это европейской цивилизации?
Когда полевой сезон уже сворачивался по причине осеннего ненастья, в Ванадзоре впритык к крытому рынку при строительных работах предстал пред очи саркофаг из туфовых плит. Находку законсервировали до лучших времен. Саркофаг — единственное свидетельство того, что на территории Ванадзора обитала раннехристианская община.
***
Несмотря на очевидные успехи ученых, назвать ситуацию с археологией, с охраной и дальнейшим использованием памятников благополучной будет сильным преувеличением. Достаточно сказать, что в стране сегодня всего около сорока специалистов-археологов, при том что армянская земля хранит множество бесценных памятников. Археология, историческая наука в наши дни чрезвычайно важны и актуальны — надо ли это доказывать. Между тем мы пребываем в уверенности, что миру и так все с нами ясно и ничто доказывать не надо. Археология, выявление новых памятников — беспроигрышное возмещение средств для государства. Она — основа туриндустрии. Она — приносит доход. Как минимум. Не говоря о том, что результаты археологических исследований — немаловажное политическое оружие. А мы никак не хотим кардинально изменить нынешнее положение. Не умеем и не стремимся широко представить миру археологические открытия.