Нулевая отметка

Архив 201003/07/2010

Одиннадцатое сентября 2001 года. Трой, штат Мичиган, Соединенные Штаты Америки. Утро. Включаю телевизор и вижу картинку, в которой ничего особенного: в высотное здание, как нож в масло, входит самолет. Пронзенный насквозь небоскреб окутывается пламенем и медленно оседает. Стоящий рядом дом-близнец — тоже. Дальше показывают разбегающихся в ужасе людей, полицейских, подъезжающие пожарные машины.
Картинку повторяют так часто, что она начинает надоедать. Щелчок выключателем — сколько можно терпеть анонс боевика с косящими под Рэмбо парнями, компьютерными спецэффектами и гамбургерами с соусом между делом, с которым, кто бы сомневался, легко справится непобедимый американский спецназ.
И тут телефонный звонок из Москвы. Звонит сын.
— Телевизор включен?
— Выключен.
— Включи немедленно. У вас теракт.
— У нас — это где?
— В Америке. В Нью-Йорке.
Снова включаю телевизор. То, что казалось фрагментом стандартного голливудского фильма, оказалось реальным ужасом сиюминутной жизни. Несколько дней спустя становятся известны подробности самого кровавого теракта в мировой истории: под обломками Всемирного торгового центра погибли около восьмисот граждан из восьмидесяти шести стран мира.
…Июнь 2010 года. Нью-Йорк. На месте, где девять лет назад стояли башни-близнецы, по-прежнему ничего. Точнее, котлован, из которого, как обещают, вырастет что-то лучше, выше и, разумеется, крепче. (Тем временем каждое одиннадцатое сентября в восемь часов сорок шесть минут местного времени здесь зачитывают имена всех жертв.) А пока это место называют “нулевой отметкой”. Термин архитектурно-градостроительный. Но если оценивать работу служб безопасности США по пятибалльной шкале и прибавить к нему то, что сильно напоминает наш долгострой, то определение “нулевая отметка” приобретает некоторую двусмысленность.
Вместе с тем, сфотографировав застывшую на нуле нью-йоркскую стройплощадку, автор не мог не вспомнить спитакскую беду, когда несопоставимая с манхэттенским пятачком территория в считанные минуты скатилась в положение глубоко ниже нуля и только сегодня, можно сказать, всерьез выбирается из ямы.
Смешно, конечно, обращаться к американцам с бодреньким: “Ничего, ребята, получится и у вас…” Тем более что отстроились мы все-таки не по полной программе, а на уровне “можно сказать”. Но я сейчас не об этом. Речь о том, что после Спитака у всех у нас заметно обострилось чувство причастности к чужой боли. Независимо от того, возникло оно от рукотворной подлости, как в Нью-Йорке, или стихийного бедствия, как у нас, в Армении.
Нью-Йорк