Никто не хотел умирать

Архив 200909/07/2009

Как известно, в конце прошлой недели представители армянской и азербайджанской общественности, среди которых был и автор этих строк, совершили совместную поездку по региону, побывав в Степанакерте, Ереване и Баку.

В прошлом номере мы уже осветили этот факт, однако многое, связанное в первую очередь с личными впечатлениями от увиденного и услышанного, осталось “за кадром”. Между тем “личностный аспект” в данном случае не менее важен, нежели аспект, скажем так, официальный. Потому что главная идея вояжа — поиск утраченного взаимопонимания на уровне отдельных людей. Потому что из этих людей состоят народы, которым историей предопределено быть соседями.

Всех вокруг занимает вопрос “ну как там?” Это несколько неожиданно, потому что спрашивают ведь не только так называемые “старые бакинцы”, интерес которых к родному городу вполне объясним. Спрашивают и молодые люди, которые, как выясняется, ни разу в жизни не видели ни одного азербайджанца. Но им тоже интересно “как там”.
Отвечаю: “там” — по-разному. Как и у нас, есть “ястребы” и “голуби”, бедные и богатые, есть жители трущоб и счастливые обитатели престижных приморских новостроек, строгие блюстители суровых религиозных и национальных традиций и разухабистые последователи новомодных тенденций в манерах поведения и стиле одежды. В этом смысле “там” ничем не отличается от того, что “здесь”. Есть и другие совпадения. Один из участников поездки с азербайджанской стороны, депутат парламента Ровшан Рзаев, сказал в интервью бакинской газете, что, находясь среди армян, не ощутил “агрессивной озлобленности, которая свидетельствовала бы о недостижимости компромисса”. Могу сказать, что и со стороны азербайджанцев агрессивной озлобленности не ощущалось. Вполне можно понять и элегическую грусть членов азербайджанской делегации — уроженцев Шуши, когда они на несколько часов оказались в родном городе. Их лица были печальны, и точно такую же печаль заметил я на лице обычно веселого, обладающего замечательным чувством юмора Эдуарда Маркарова. “А вот в этом доме я жил…” — негромко заметил кудесник кожаного мяча, когда наш автобус проезжал по одной из центральных улиц Баку. Больше Маркаров ничего не сказал, да и что тут скажешь, и без того все ясно… Депутат Рзаев говорит о “неподдельной доброжелательности”, проявленной жителями Шуши в отношении членов армянской делегации. И это правда, как и то, что они встретили доброжелательное отношение и в Ереване, а мы, армяне, — в Баку. Спросите: если все так замечательно, в чем же дело, может, пора брататься, забыв обо всех “недоразумениях”? Нет, далеко не пора. Потому что при всей доброжелательности на подсознательном, можно сказать, уровне ощущалось недоверие, которое стороны испытывают друг к другу. Злоба и агрессивность, спасибо длящемуся уже более 15 лет перемирию, постепенно отходят в прошлое, а недоверие остается. Думаю, страшного в этом ничего нет. Это тоже пройдет — когда в будущем люди станут свободно общаться, контактировать друг с другом и смогут составлять друг о друге объективное личное мнение. В том и состоит отличие между мной и молодым человеком, который никогда в жизни не видел ни одного азербайджанца. Я-то успел и поработать с ними, и в армии послужить, и за столами посидеть. Мое мнение — результат жизненного опыта. Который свидетельствует, что конкретный Фуад — неплохой парень, на него можно положиться, не подведет, хозяин своего слова. А конкретный Мехман — проходимец, хам и невоспитанный тип, с ним общаться не стоит. Из этого и следует исходить, и никакие обобщения тут недопустимы, потому что неплохие парни и проходимцы есть и у нас — подозреваю, ровно в той же пропорции, что и среди азербайджанцев.
Разумеется, азербайджанскую столицу продемонстрировали нам с самой лучшей стороны, благо и впрямь есть что демонстрировать. Богатый, красивый, в общем-то, ухоженный город, удобный для жизни. Но по некоторым вскользь брошенным словечкам, полунамекам, даже по выражениям лиц лично у меня сложилось впечатление, что экскурсия по Баку продиктована не только понятным желанием хозяев показать себя гостям в наивыгоднейшем свете. Было в этом что-то от психологии гарнизона осажденной крепости. Подумалось, что в стародавние времена представителей враждебной армии приглашали на переговоры в обложенную со всех сторон цитадель, щедро резали всякую съедобную живность, рекой лились вина и дефицитная в условиях осады вода, радостно пировали по пути следования парламентеров осажденные… Это чтобы показать, что у нас всего вдосталь, нас просто так не возьмешь, лучше вы, ребята, отваливайте из-под наших стен подобру-поздорову, все равно ничего вам здесь не обломится. Если мое впечатление верно, это означает, что в Азербайджане существует глубокое непонимание отношения армян к происходящему. Как бы интенсивно ни развивался Азербайджан, какие бы богатства ни приносили ему нефть и газ, это — в приложении к проблеме Карабаха — не производит на армянскую сторону никакого “нужного” впечатления. То есть, конечно, все понимают, что сотрудничать лучше, чем воевать, сотрудничество — путь к процветанию. Однако экономика — экономикой, а Карабах — Карабахом. Взаимоувязывать эти понятия у нас никому в голову не приходит и, думаю, никогда не придет. Поэтому официальному Баку не стоило бы повторять ошибок советских партбоссов, которые в 1988 году искренне считали, что если послать в Степанакерт пару вагонов колбасы — проблема рассосется сама по себе. Людям не колбаса (в широком смысле) нужна, а уважение к их выбору. Который они готовы защищать даже и на голодный желудок.
Но самое главное впечатление от поездки — ощущение того, что войны никто искренне не желает. Нет стремления умирать, а есть установка — жить, причем по-возможности счастливо. И это внушает даже не осторожный, а самый настоящий оптимизм. Сколь бы ни был несовершенен нынешний мир, он лучше войны уже хотя бы потому, что пушки молчат, а говорят политики и дипломаты. Теперь вот к ним начинают присоединяться и представители гражданского общества. Диалог ширится, начинается взаимное узнавание, а в знакомого, согласитесь, стрелять намного труднее, нежели в сформированный обоюдными пропагандистскими усилиями образ врага.

Армен ХАНБАБЯН