Несенсационные откровения французского миротворца,

Архив 201016/03/2010

или Язык дан дипломату для того, чтобы говорить правду?
Участившиеся визиты в регион сопредседателей Минской группы ОБСЕ стали рутиной.
И очередной их приезд, который планируется на конец марта — начало апреля, вряд ли вызвал бы слишком сильный резонанс, если бы не последние высказывания представителя Франции Бернара Фасье.

Обычно крайне осторожный французский дипломат был на сей раз достаточно откровенен.
Скажут — это потому, что Париж готовит ротацию своего представителя в Минской группе, так что Фасье имеет право слегка “расслабиться”, сказать нечто такое, что в иных обстоятельствах говорить не стал бы. Скорее всего, так оно и есть. Бернар Фасье счел возможным выразить подходы, которые на данный момент являются базовыми в процессе урегулирования. На наш взгляд, важнейшим высказыванием в данном контексте являются слова о том, что “признание некоторыми странами независимости Косово несколько изменило процессу регулирования карабахского конфликта”. Это значит, что многократно декларируемая ранее основными мировыми игроками “эксклюзивность” косовского случая более эксклюзивом не является. Что, конечно, было ясно и раньше. Забавно было слушать неуклюжие высказывания типа “косовский прецедент нельзя считать прецедентом”.
Прецедент — он и есть прецедент, и никуда от этого не уйти. Россия, напомним, продемонстрировала это, говоря словами поэта, “весомо, грубо, зримо”, признав Южную Осетию и Абхазию. И заметим — косоваров отделили от Сербии, ибо считалось, что их безопасность и право на жизнь поставлены под угрозу. Аналогичную аргументацию применила Москва в случае с Цхинвалом и Сухумом, для чего также были основания. В таком контексте все эти случаи являются для нас абсолютно прецедентными — не стоит объяснять, что станется с карабахскими армянами в случае их возвращения в Азербайджан. Тем более что Баку своих намерений даже и не скрывает, в лексиконе азербайджанских политиков всех рангов слово “война” стало ритуальным заклинанием. Поэтому миротворцы и не предлагают сторонам сценариев, основанных на приоритете принципа территориальной целостности.
По словам Фасье, “это не принесл
о бы никакого результата”. Взамен говорится о “принципе равенства народов, праве на самоопределение, целостности границ и принципе неприменения силы”. Такая постановка вопроса (даже с учетом “целостности границ”) совершенно исключает военный вариант решения конфликта и возвращение Карабаха Азербайджану. Это и есть “обновленные Мадридские принципы”, в сущности, ничего нового Бернар Фасье не сказал. Даже если учесть, что признал необходимость участия Карабаха в переговорах, правда, обставив это признание рядом условий. Важно другое. Практически все без исключения зарубежные эксперты утверждают, что Баку принимает предложения сопредседателей, поскольку надеется на относительно скорое возвращение ряда районов зоны безопасности вокруг Карабаха. Между тем статус края остается “переходным”, то есть его легитимизация переносится на будущее. И это нервирует Ереван и особенно Степанакерт. Потому что до сих пор нет полного и четкого понимания, на каких принципах будет проводиться референдум, который определит статус НКР. Баку все еще пытается представить дело таким образом, что референдум должен утвердить автономный статус Карабаха в составе Азербайджана. Ясно, что на это они согласия не получат. Но если все же согласятся (скажем, понадеявшись, что референдум ведь пройдет лет через 10-15, и значит, утро вечера мудренее), то тут уже придется призадуматься армянской стороне. Ведь освобождение районов шаг нелегкий, чреватый множеством последствий внутри- и внешнеполитического свойства. Мы теряем многое, а приобретаем твердую надежду на справедливое решение вопроса в будущем и открытые границы с Турцией и Азербайджаном. Границы — это, конечно, хорошо, но отложенный статус… Слишком часто в нашей истории победы неожиданно оборачивались утратами. Поэтому и настаивает сегодня армянская сторона на совершенно четком и однозначном определении сроков и параметров будущего референдума.
Между тем активизация миротворцев нарастает. Париж и Вашингтон демонстрируют явственное стремление ускорить достижение согласия. О том же говорит и Москва. В этом смысле многое может произойти в ходе апрельской поездки президента Сержа Саргсяна в Вашингтон, а также предстоящего в первой половине мая визита президента России Дмитрия Медведева в Турцию. Турки, справедливо отдавая Москве приоритет в решении проблем Южного Кавказа, кажется, надеются уговорить Кремль надавить на Ереван, чтобы сделать армян посговорчивее. Но вряд ли эти надежды обоснованны. Открыв границу с Грузией и тем самым обеспечив сухопутную связь со своим стратегическим союзником, Москва дала понять Анкаре, что теперь турецкая блокада становится совершенно бессмысленной и у Еревана появилось определенное поле для маневра. Скорее уж русские объяснят Анкаре, что она может как угодно долго тянуть с ратификацией протоколов и установлением дипотношений с Ереваном, но вот границу надо бы задействовать поскорее.
Поэтому, если попытаться оценить текущую ситуацию вокруг Карабаха во всей совокупности многочисленных, нередко противоречивых факторов, следует признать, что положение, сложившееся в течение последних двух лет, в целом более выгодно армянской стороне, нежели Баку. Мы не выдвигаем предусловий и не требуем невозможного, демонстрируем готовность к сложным, но конструктивным компромиссам, не грозим возобновить войну. Наше требование простое и понятное — карабахцы должны получить не меньше того, что имеют сейчас, потому что они ничем не хуже абхазов, косовских албанцев и жителей Южной Осетии. К тому же и албанцы, и осетины, и даже те же турки с азербайджанцами, которые считают себя одним народом, получили возможность самоопределиться в рамках двух государств. Так почему в этом должно быть отказано армянам? Вопрос, понятно, риторический, отказать никто не может. Хотя тот же Бернар Фасье “политкорректно” повторяет, будто “косовский прецедент к Карабаху неприменим”. Применим, да еще как. Вероятно, в Баку это тоже уже понимают, потому и беснуются.