“Нельзя делать картину без боли…”

Архив 201019/10/2010

Греция нам близка необыкновенно по разным причинам и не в последнюю потому, что издавна там живут наши соотечественники. Среди них, как оказалось, и такой замечательный художник, как Эдуард САКАЛЯН. Явление Эдуарда отечественному арт-бомонду состоялось не так давно, когда удалось совершенно случайно увидеть несколько толстых альбомов, только что привезенных из Афин. Век живи — век учись. Потом и сам приехал вместе с женой, тоже художником, Анной-Марией.

Ему за 50. Родился в Салониках, искусству обучался в афинской Высшей школе искусств, затем в парижском “бозар”, то бишь тоже в Высшей школе искусств. С тех пор работает, судя по послужному списку, без передыха и очень интенсивно. С 83-го у него было около трех десятков персональных выставок в Греции, а также в Париже, Монте-Карло, других городах. А групповых и вовсе без счета. Много его картин находится в различных крупных музеях и приватных коллекциях. В частности, хочется отметить собрание “Лефран и Буржуа” — это та самая фирма, которая выпускает лучшие в мире художественные краски.
Эдуард — это очевидно — давно и основательно сформировавшийся художник. Разумеется, не обошлось без влияний (без таковых вообще художников не бывает), из коих сам он отмечает, в частности, француза Дюбюффе, одного из мэтров минувшего века. Владеет техникой виртуозно. Традиционные жанры он обходит вниманием — пейзажи, портреты, фрукты-овощи-цветы вообще в его альбомах и каталогах не фигурируют. А пишет он современную жизнь во всем ее современном разнообразии, причем городскую жизнь. Никакой, к черту, лирики и всяких нежностей. Все жестко, сурово и безжалостно, но как все глубоко прочувствовано, как выстрадано! “Нельзя делать картину без боли, без чего-то беспокоящего”, — считает Эдуард. И тем не менее жизнь прекрасна и удивительна, такой, не слишком прекрасной и более чем удивительной, она предстает в интеллектуальных, местами сюрреалистических, часто метафизических картинах Эдуарда. Это непростое и глубокое искусство, не рассчитанное на любителей красивостей и буколики. “Самое трудное — найти себя, ведь каждый хочет быть иным. И я хочу быть иным, но хочу быть при этом собой”.
Историческая родина покорила Эдуарда. Несколько дней они с Анной-Марией беспрерывно и в больших дозах поглощали армянскую жизнь, так не похожую по темпераменту на греческую, знакомились с искусством. “Свет, воздух, люди — вот главное для меня. Воздух, вы замечали, наверное, соединяет небо и землю, озаренные волшебным чистым светом. Я увидел армянский воздух и божественный Арарат. Он как утопия. Очень красиво. Арарат каждый раз другой и прочитывается по-разному. Что прибавит к моему искусству Армения, не знаю, но прибавит обязательно”.
Эдуард считает, что большую роль в его художнической биографии еще в детстве сыграл живописный портрет прапрадеда — семейная реликвия, а также зеркало в золоченой раме, тоже фамильный раритет, добравшийся до Греции из турецкого Эдирне в лихую годину катастрофы. “Жизнь — это большая трудная штука”, — молвил Эдуард.
Искусство Анны-Марии, жены и коллеги, совершенно другое. Но они, видно невооруженным глазом, отлично дополняют друг друга и в жизни, и в искусстве. Она тоже обучалась в Париже, где скорее всего и познакомились. Пишет безлюдные, щемяще-грустные пейзажи: море, небо, берег, дорога, одинокие столбы, а также интерьеры с окнами и дверьми, смотрящие на море, небо, берег, дорогу и одинокие столбы. А еще она рисует роскошные картины, где в центре событий цветы.
Она в восторге от прародины мужа. И Анна-Мария, и Эдуард обегали ереванские музеи, какие успели, и особенно поразились Музею современного искусства. “Потрясающий музей, но слишком тесно. Все равно что скрипку слушать в автотрафике. Нужно новое здание”, — подытожил Эдуард.
Так нежданно-негаданно искусство диаспоры, а вернее мозаика, создаваемая художниками-армянами, обогатилось еще одним именем. Запомним его: Эдуард Сакалян из Афин.