Некрополь в центре города?

Архив 201228/01/2012

В минувшем октябре мы писали о некой Аллее армянских благотворителей, наспех заложенной в двух шагах от памятника Микаэлу Налбандяну. Блестящая задумка принадлежала Министерству диаспоры, лично министру Грануш Акопян. Не дождавшись какой-либо реакции от г-жи министерши, мы вернулись к животрепещущей теме.

Кто и как провернул эту самую “Аллею”, никто толком не знает. Члены художественного совета мэрии вспоминают, что летом 2010 года они как-то рассматривали 5-6 проектов. Ни один не был рекомендован для исполнения, однако лучшим назвали проект Аслана Мхитаряна. Худсовет не одобрил саму затею подобной “портретной” аллеи и высказал мысль о символическом памятнике, посвященном явлению национальной благотворительности. Резко отрицательно отозвались они о месте: рядом с памятником Налбандяну нельзя устанавливать ничего! Ни под каким видом. Памятник Микаэлу Налбандяну был открыт в 1965 году, это работа маэстро Н.Никогосяна и архитектора Дж.Торосяна. Независимо от того, как мы сегодня относимся к личности революционного демократа, памятник ему — один из лучших в стране. Шедевр.
Сегодня в удручающей близости от революционного демократа среди газона торчит стела метра в три высотой, наверху которой скульптор Фердинанд Аракелян изваял из рябого коричневатого гранита нечто, изображающее сердце, на котором выбит символический лист. Может, и не сердце. Но что? (Помнится, на антиалкогольных плакатах советской поры так рисовали сердце алкоголика.) Далее среди кустов установлено шесть каменных стел, к которым прицеплены бронзовые головы шести благотворителей, отобранных, очевидно, лично Г.Акопян. Все в совокупности сильно смахивает на уголок кладбища: та же стилистика, то же настроение. Разве что на кладбищах бронзу прут, а здесь она пока наличествует.
Как так получилось? В мае 2010 года скульптор Аракелян дал понять по телевидению, что министр Грануш Акопян заказала (?!) ему шесть памятников. Занятная история, если принять во внимание, что решение правительства за N 1013 об этой “Аллее” отмечено 12 августа 2010. На сайте Министерства диаспоры появилось сообщение об открытом всеармянском конкурсе “скульптурно-архитектурных проектов”. Один из пунктов гласил, что собою должна представлять эта “Аллея”: “а) основной памятник, символизирующий собирательный образ армянского благотворителя; б) посвященные отдельным благотворителям однотипные памятники меньших размеров, чем основной памятник”. И далее: “на первом этапе предусмотрено подготовить памятники нижеследующих армянских национальных благотворителей: 1. Алек Манукян; 2. Александр Манташян; 3. Галуст Гюльбенкян; 4. Ованнес и Оваким Лазаревы; 5. Микаэл Арамян; 6. Погос Нубар. В будущем аллея будет дополнена новыми памятниками армянских благотворителей”. Обозначено и отведенное место: 4-й участок Кольцевого бульвара. Далее перечислены премии и т.д.
На материализацию было выделено 21 млн драмов — совсем не благотворительных. СМИ, захлебываясь от восторга, сообщили, что “Аллея станет своеобразным мемориалом в память об армянских благотворителях…”, “Здесь будет установлено 7 памятников, один из которых будет символизировать обобщенный образ армянского благотворителя”. Как видим, в качестве такового выбрали огромное безобразное сердце. Действительно, образ получился на редкость “своеобразным”.
Инициатива — это хорошо, но только когда она подкреплена профессионализмом. В случае с Аллеей царствует воинствующий дилетантизм начиная от примитивных условий “всеармянского” конкурса до материализации народной любви к безвинным благотворителям. Почему было отвергнуто мнение худсовета мэрии? Кто решил, что “победителем конкурса признан скульптор Фердинанд Аракелян”, да к тому же без намека на какую-либо архитектуру? Ведь все семь водруженных стел выполнены в наихудших традициях советских изокомбинатов. Такие безвкусные памятники в изобилии водятся на современных армянских кладбищах: художественные достоинства минимальные, зато камень великолепный.

Итак, осенью прошлого года городская среда пополнилась не выдерживающими критики опусами. В этот раз свои полномочия превысила темпераментная министерша Г.Акопян. Но к чему была такая неуемная спешка и комсомольский энтузиазм? Зачем вообще надо выделять нескольких благотворителей, вполне ведь можно было ограничиться символическим памятником всем, кто вообще занимался благотворительностью, а не уродовать город кладбищенской продукцией и каменным “сердцем”, так напоминающим карточные “червы”.
“Что делать?” — вопрошал другой революционный демократ — Н.Чернышевский. В самом деле, делать-то что, чтобы хотя бы как-то спасти и бронзового Налбандяна, и живых ереванцев, уберечь и от установленных изделий и грядущей напасти в виде новых голов благотворителей второго, третьего и прочих рангов. Министерство диаспоры ведь пока отбой не протрубило, да и скульптор Фердинанд Аракелян, очевидно, в полной боевой готовности.
Чтобы как-то спасти ситуацию, надо хотя бы раскидать эти “надгробия” по разным глухим точкам города, тогда будет не так стыдно и страшно.