Неизвестная война

Архив 201011/05/2010

Минувшая годовщина Победы в Великой Отечественной войне вызвала к жизни немало публикаций того или иного сорта — от очередных разоблачений до серьезных исследований. К ним, как и, например, ко вновь всколыхнувшим общественное мнение спорам о роли Сталина в нашей истории можно относиться по-разному. Но сам факт, что события 65-летней давности по-прежнему воспринимаются достаточно остро, говорит о значении той войны и той Победы. О малоизвестных страницах той войны повествуют многие российские СМИ. Некоторые фрагменты этих публикаций собраны ниже.

КАК ВОРОШИЛОВ
МАНШТЕЙНА ПОБИЛ
Пожалуй, наименее известный из фрагментов — окружение немецкой группировки под Сольцами, заставившее прежде непобедимого Манштейна отступить на 40 километров и тем самым сорвавшее план быстрого взятия Ленинграда. Столь незавидная судьба постигла эту операцию главным образом по той причине, что организовал и провел ее не кто иной, как “назначенный” одним из антигероев войны Климент Ефремович Ворошилов — фигура категорически недооцененная советской историографией, ибо созданная именно под его руководством в 30-е годы Красная армия оказалась единственной на европейском континенте, выдержавшей удар вермахта. В ходе контрнаступления наши войска отбросили противника к западу на 40 км, а 8-я танковая дивизия немцев оказалась отрезанной от основных сил — это было едва ли не первое соединение вермахта, попавшее в окружение.
Как сухо сообщает сам Манштейн о событиях в районе Сольцы: “Нельзя было сказать, чтобы положение корпуса в этот момент было весьма завидным… Последующие несколько дней были критическими, и противник всеми силами старался сохранить кольцо окружения… 3-й моторизованной дивизии удалось оторваться от противника, только отбив 17 атак”. Тогда наши войска разгромили тылы 56-го корпуса, уничтожив и захватив при этом около 400 автомашин. Угроза прорыва противника к Новгороду и выхода в тыл Северо-Западному фронту была ликвидирована. Как гласят сухие строчки исторических трудов: “Успех контрудара обусловливала внезапность его нанесения, а также то, что он был весьма грамотно направлен против слабо обеспеченных флангов группировки противника”.

КУРС — БЕРЛИН
В дни, когда гитлеровцы считали уже падение Москвы решенным и разрабатывали церемониал парада на Красной площади, летчики морской авиации Балтфлота нанесли удар по сердцу Третьего рейха — советские бомбы упали на Берлин. Операция, разработанная лично наркомом ВМФ Кузнецовым и командующим ВВС флота генералом Жаворонковым, даже сейчас поражает дерзостью замысла. Самолеты взлетали с аэродрома “Кагул” на острове Саарема-Эзель — ближайшей к Берлину еще не захваченной советской территории, держащейся в тылу захвативших Прибалтику немцев (то есть фактически из немецкого окружения).
Первый вылет был произведен в ночь с 7 на 8 августа 1941 года силами полка торпедоносцев ДБ-3 под командованием одного из лучших советских летчиков того времени — Евгения Преображенского. Характерная деталь — когда машины проходили Штеттин (ныне польский Щетцин), на его аэродроме наземные службы включили посадочные огни, даже не заподозрив, что это могут быть советские бомбардировщики — настолько была велика нацистская самоуверенность. В течение месяца, действуя буквально за пределами человеческих сил, с 7 августа до 4 сентября 1941 года было произведено девять рейдов на Берлин. Было сброшено 311 бомб общим весом 36 тонн. Для сравнения — британская авиация за весь 1941 год сбросила на Берлин только 35 тонн бомб. А ведь летчики еще как-то ухитрялись наносить с аэродрома “Кагул” удары и по другим целям, бомбя Мемель, Данциг, Кенигсберг и Штеттин. (Нынешние хозяева которого предпочли забыть, кому они обязаны столь ценной “недвижимостью”.) Опять-таки ревизионисты 90-х, сквозь зубы признавая успехи балтийских летчиков, утверждали, что никакого существенного вреда эти рейды врагу не причиняли. Приведем лишь одно из писем на Восточный фронт, написанное в те дни берлинской домохозяйкой Анной Реннинг.
“Дорогой мой Эрнст! Война с Россией уже стоит нам многих сотен тысяч убитых. Мрачные мысли не оставляют меня. Последнее время ночью к нам прилетают бомбардировщики. Всем говорят, что бомбили англичане, но нам точно известно, что в эту ночь нас бомбили русские. Они мстят за Москву. Берлин от разрывов бомб сотрясается… И вообще скажу тебе: с тех пор как появились над нашими головами русские, ты не можешь представить, как нам стало скверно… Зачем вы, Эрнст, связались с русскими?”

Направление одно — к американцам…

9 мая 1945 г. войска маршала Конева вошли в Прагу. Они и не подозревали, что город уже освободили. Тоже русские, но — другие…
Чешская столица жила “под немцем” с 1939 г. и на жизнь, в общем-то, не жаловалась. Восстание началось только 5 мая 1945-го, на его подавление были быстро брошены части СС. Чехи по радио просили помощи то у американцев, то у Красной армии, но получили ее в итоге от “третьей силы”.
К началу 1945 г. под ружьем у бывшего генерал-лейтенанта Красной армии Андрея Власова была лишь одна дивизия Русской освободительной армии (РОА). В середине апреля она самовольно снялась со своего участка на Восточном фронте и пошла на запад сдаваться в американский плен. 6 мая дивизия подошла к Праге. Вероятно, решение помочь чешским патриотам было продиктовано инстинктом самосохранения. Власовцы уже знали, что по Ялтинским соглашениям англичане и американцы обязаны выдать их СССР. Но факт остается фактом — дивизия РОА вступила в бой с немцами, захватила аэродром, а к вечеру, потеряв 300 человек убитыми, заняла часть Праги. Чехи засыпали “русских освободителей” цветами, в окнах домов появились портреты Власова…
Однако, как только немецкая угроза ослабла, умные головы в чешском сопротивлении поняли, что приняли помощь от дьявола. Изображения Власова в пражских окнах сменили портреты Конева и Сталина. А тут еще в город пожаловали на джипах американцы, которые следовали в штаб немецкого фельдмаршала Шернера, чтобы сообщить тому о подписании в Реймсе протокола о капитуляции Германии. Попутно янки сообщили власовцам неприятную новость: на Прагу американцы не пойдут. В итоге власовская дивизия утром 8 мая в полном составе начала отход на запад. Причем власовцы и немцы, только что стрелявшие друг в друга, шли по одной дороге и в одном направлении — к американцам…