Недостаток Сан-Франциско

Архив 201209/02/2012


выборочно-ироничные прогулки по городу из книги “Америка — империя иммигрантов”

С удовольствием предлагаем очередное эссе от нашего вновь обретенного автора Рафаэла АКОПДЖАНЯНА, который почти 20 лет живет в Сан-Франциско. При этом он ереванец по рождению и по духу.

Специальность, которую он получил в Ереванском университете, — геофизика, однако вплоть до отъезда в США занимался театром. Долгие годы был завлитом Театра им.Г.Сундукяна, секретарем СТД Армении. В Штатах основал и редактировал газету “Эхо” и позже издательство “Аргус”. Опубликовал сотни статей в различных газетах, в Америке вышли десятки его брошюр, посвященных американским же достопримечательностям. Среди них также первый профессиональный гид на русском языке “Сан-Франциско и другие графства Залива”. А еще им написаны несколько пьес (они шли в Армении, Польше и России) и повесть. Не нам судить, кого потеряла армянская геофизика, но то, что Акопджанян — прирожденный литератор, не вызывает ни малейшего сомнения. Пишет он легко, изящно и с юмором. Главное — повсюду ищет свидетельства армянского феномена. И находит — пополняет армянский космос. Не случайно недавно вышедшая книга “Путешествия армян” вызвала интерес, и не только среди соотечественников.

Я скажу одну умную вещь, только вы не обижайтесь! В 1978 году Фрунзик Мкртчян невольно ввел в заблуждение советских кинозрителей. “Вода в любой точке Армении намного лучше сан-францисской”, — подумалось мне, проезжая прошлой осенью мимо дилижанского памятника великолепной троице (Мкртчян, Кикабидзе, Леонов). Утверждаю со всей ответственностью долголетнего жителя Сан-Франциско!.. На даче моего приятеля, известного хирурга, открыл кран — вода занимает первое место в мире! Напился вдоволь!.. Впрочем, у города по числу миллиардеров второго после Нью-Йорка и первого в США по количеству бомжей есть масса иных достоинств. Например, в Сан-Франциско за $96 можно стать действительным членом Калифорнийской Академии наук (так называется музей естествознания, что в парке Золотые Ворота, а $96 — плата за годовой абонемент). В Америке не титул украшает человека, а с точностью до наоборот. Кстати, реконструировать комплекс уникального музея пригласили одного из авторов Центра Жоржа Помпиду, архитектора Ренцо Пиано. Правда, в отличие от парижского проекта он исходил от противного: трубы, лестничные пролеты, коммуникации сеньор Пиано вывернул не наружу, а напротив, втолкнул в нутро здания, при этом каждому экзотическому павильону предоставлена пространственная функциональность. Таков он, в эпоху “хай-тека” стиль “хай-тек”! Между прочим, есть в городе и другая Академия — Academy of Art University, крупнейшая в США художественная школа. Ну и как перевести название сего почтенного вуза? Академия искусств университета? Или Университет академии искусств? Несмотря на масло масляное, в эту Академию-Университет приезжают учиться со всего мира художники и дизайнеры. И этот Университет-Академия подготавливает высокопрофессиональных специалистов для многих стран.
Недалеко от общедоступной, но не бесплатной Калифорнийской Академии наук раскинулся Шекспировский сад. В конце сада, в стенной нише, водружен бюст Шекспира. Ниша почти всегда закрыта металлической дверкой: Шекспира бережно прячут за “железным занавесом” вплоть до очередного появления новобрачных! (Торжественные свадебные церемонии справлять под сенью Шекспира — шик особый.) Так почему же сад Шекспировский? Наивно полагать, что из-за бюста! Мультивекторный Сан-Франциско вам не однозначный Лос-Анджелес, даже не обновленный Ереван, где без всякой логики тут и там пестрят названия иностранные. В корень надо смотреть, в корень!.. Что ж, покопаемся в корнях! В этом саду посажены более 150 растений, которые упоминаются в разных шекспировских произведениях. А для скептиков и педантов строки из его шедевров высечены на той самой стене, с бюстом Шекспира на засове. К примеру, в трагедии “Отелло” Яго философствует: “Каждый из нас — сад, а садовник в нем — воля. Расти ли в нас крапиве, салату, иссопу, тмину”. В Шекспировском саду растут крапива, салат, иссоп, тмин, несмотря даже на то, что их перечисляет злокозненный поручик… Подобное “садоводческое шекспироведение” характерно для высоколобого Сан-Франциско. Город если что-то и “цитирует”, то непременно с американским размахом и калифорнийским обаянием, при этом обязательно добавляя сан-францисский шарм и интеллект. Ну кому еще придет в голову взращивать сад, руководствуясь не “Введением в садоводство”, а полным собранием сочинений Шекспира! Только сан-францисканцам!
К слову, когда я был в доме Шекспира в Страдфорде-он-Эйвоне, удостоверился: все шекспировское творчество принадлежит именно Шекспиру. Чем объяснить мое заверение? Обедая в кабачке “Марло” напротив дома Уильяма Шекспира (кабачок назван в честь Кристофера Марло: столь оригинальным способом завершила единоборство двух драматургов толстушка-хозяйка), повторил шекспировское: актер — краткая хроника своего времени. Какого же времени актер мог хранить тайну? Елизаветинского? Не убедительно! Ведь даже о личных секретах королевы Елизаветы судачили на всех улицах Лондона с язвительной подачи лицедеев. “Краткая хроника” — во все времена великолепно осведомлена о “хронике текущей”. И как не знать актерам, что вместо их коллеги, “простоватого” Уильяма, пьесы пишет кто-то другой? Знали бы! Да и позлословили бы всласть. Трудно в театре что-то скрыть. Даже за званиями и наградами нелегко схоронить бездарность! А подставного драматурга — тем более!
Есть у родины джинсов Levi’s (1853), однорукого бандита (1895), нейлона (1939), первого в мире подземного гаража (1940) и своя консерватория. Но особая: консерватория цветов. Я, например, давно свыкся с мыслью, что консерватория — высшее музыкальное заведение, но никак не цветочное. А вот миллионер-консерватор Лик, разбогатевший в Аргентине на продаже роялей, увлекающийся ботаникой и астрономией, вернувшись в Соединенные Штаты в середине XIX века, основательно углубился и в этимологию. К своему удивлению, он вычитал в словаре Уэбстера, что и консерватор, и консерватория — одного латинского корня (conservare — охранять). Почему же помещение, где распускаются редкие тропические цветы под “охраной” специалистов, нельзя назвать консерваторией? Он и отгрохал в парке Золотые ворота на радость жителям города гигантскую оранжерею в стиле итальянской готики “Консерваторию цветов”. (Свою любовь к звездам Лик проявил южнее Сан-Франциско, в Сан-Хосе, построив там обсерваторию, которая и стала его гробницей. Он похоронен под громадным телескопом.) Слово “консерватория” с 1965 г. полюбилось и самому крупному театру города — A.C.T. (American Conservatory Theater). Переводите как вам заблагорассудится — то ли консервативный театр, то ли консерваторский. Главное, чтобы сохраняли свежесть Мельпомены с новизной Талии. Признаться, с этим у A.C.T., с моей точки зрения, затруднения!

Много ли памятников в мире литературным героям? Я на своем веку перевидал с полсотни: от ереванского Давида Сасунского до лондонского Питера Пана. А вот необычайный памятник “литературному кораблю” стоит на самой старой площади необычайного Сан-Франциско — Портсмут-сквер. В год смерти Роберта Стивенсона в память о пребывании шотландского писателя там установили гранитный макет шхуны “Испаньола”. Ну а сколько топонимов можно насчитать в честь литературных произведений? Я затрудняюсь ответить на этот вопрос, хоть и побывал более чем в 100 больших и малых городах мира. Но один топоним (думаю, единственный “литературный”) следует отметить: в самом центре залива Сан-Франциско есть искусственный островок, названный по одноименному роману Стивенсона. К строительству насыпного островка площадью в 2,17 кв. км приступили в 1936 г. И вскоре на карте мира появилась новая географическая местность в виде правильного четырехугольника с тремя срезанными углами — “Остров сокровищ”. Эта прекрасно выглаженная площадка задумывалась как аэропорт. Однако чтобы покрыть многомиллионные расходы, 18 февраля 1939 г. на островке открылась Международная выставка, продлившаяся 288 дней. С началом Второй мировой войны “Остров сокровищ” передали военно-морскому флоту США, а в конце 90-х прошлого века он стал одним из районов города с населением в 3000. И чтобы правду вам сказать, среди жителей не замечено одноногого Джона Сильвера и никто не выкрикивает, как достопамятный попугай: “Пиастры, пиастры, пиастры”…
А теперь вопрос, что называется, на засыпку. Сколько человек живет в Сан-Франциско, который по плотности населения — второй после Нью-Йорка. Не огорчайтесь, если ответили неправильно. Многие американцы называют цифры в 3 млн, 4 млн, а расточительные — миллионов 5. На самом же деле город, который одной стороной обращен к холодному океану, другой — к теплому заливу, город размером 11 км на 11 км, с населением чуть больше 800000 — четвертый в Калифорнии (после Лос-Анджелеса, Сан-Диего и Сан-Хосе) и тринадцатый в США. Да и до 1840 г. Сан-Франциско назывался иначе — Йерба-Буэна (в переводе с испанского “хорошая трава”, думаю, что все-таки “трава целебная”). Трудно напеть знаменитую песню композитора Дугласа Кросса на слова: I left my Heart in Yerba Buena. Никакого каданса. Намного гармоничнее получается у Тони Беннетта: I left my Heart in San Francisco. (Я оставил свое сердце в Сан-Франциско.) Разница существенная. Такую же разницу я испытал на себе. Когда в 1994 г. переехал в Америку, моя первая PR, вдова голливудской “звезды” Джорджа Пеппарда (самый известный его фильм “Завтрак у Тиффани” с Одри Хепберн), узнав, что я армянин, воскликнула: “О, Уильям Сароян!..” Спустя почти двадцать лет в одной редакции сотрудница, узнав, что я армянин, улыбнулась: “А, Ким Кардашян!..” Существенное отличие?
Но вернемся на родину Айседоры Дункан, Джека Лондона, Роберта Фроста (все трое родились в Сан-Франциско). Хотя прежде заглянем в хорватский Задар. Обворожительная хорватка, показав мне достопримечательности древнего города — церковь св. Доната, собор св.Анастасии, римский Форум, подвела к берегу Адриатического моря и с гордостью сказала:
— Теперь об одном из чудес света. Послушайте наш музыкальный морской орган! Он построен в две тысячи пятом году.
Из-под каменных плит раздавалось завывание неспокойного моря. Волны бились о берег, а система труб воспроизводила звуки волн.
Я невольно огорчил словоохотливую чичероне, сказав, что подобный музыкальный инструмент — “орган волн” — был впервые сооружен в Сан-Франциско в 1986 г. Часто хожу туда и думаю: неужели никогда не услышу музыку волн Севана?

Возлежащий на 43-х холмах, щедро обдуваемый ветрами Тихого океана и легким бризом залива, Сан-Франциско входит в десятку наиболее посещаемых городов мира. И хотя здесь нет ни Акрополя, ни Лувра, ни Виндзорского дворца, в “американскую Мекку” ежегодно приезжает около 17 миллионов туристов. Еще Сергей Есенин заметил: “Всех тянет в Сан-Франциско”. Тянет, потому что в викторианско-эдвардианском Сан-Франциско если и наступает долгожданное лето, то непременно “лето любви”, даже если лето холоднее зимы в Лос-Анджелесе. А парадокс обаяния города в том, что, повторяя и копируя (без всякого на то “авторского права”) достопримечательности других известных городов, Сан-Франциско удивительным образом приобрел собственную неповторимость. И этот парадокс более чем два века так и остается толком не разъясненным!.. Копий-достопримечательностей в городе немало. Здание городского совета — копия базилики св. Павла в Ватикане, собор Благодати — Собора Парижской Богоматери, башня морского вокзала Ферри — башни Севильского кафедрального собора… В городе у Залива цитируются итальянский Ренессанс (собор св. Петра и Павла), романский стиль (собор св. Бонифация) и немецкая готику (собор св. Павла)… Однако спешу поделиться своими наблюдениями, что хорошо для молодых городов, для древних — смерть!
“То обстоятельство, что мы видели в Париже и Москве настоящего Родена, спасло нас от необходимости смотреть в музее копии с его произведений…” — писали И.Ильф и Е.Петров в “Одноэтажной Америке”. По всей вероятности, сатирики имели в виду пятую копию роденовского “Мыслителя”, установленную перед входом в калифорнийский Дворец Почетного легиона. Да, в Сан-Франциско, который тягается с Парижем, есть и свой дворец Почетного легиона. “Париж, так Париж!..” — заявила однажды Альма де Бретвилль, дочь французских иммигрантов. Мало ли что восклицали иммигранты в Америке! Но если подобное слетает с уст жены “короля”, пусть даже “сахарного”, желание быстро претворяется в действительность. И Адольф Спреклс по желанию своей очаровательной супруги Альмы возвел на “самом краю земли” — Land End (дальше сплошной Тихий океан), копию парижского дворца Почетного легиона. Местный архитектор слегка переделал оригинал, и вскоре Дворец Почетного легиона (король среди остальных городских “цитат”) стал достопримечательностью города и одним из лучших музеев штата. Здесь представлено около 100 работ Родена в бронзе, мраморе, терракоте. Многие экспонаты, — утверждается в музейных проспектах, — были куплены прямо в мастерской скульптора. После этих строчек тут же вспоминается анекдот, который мне рассказал в Лос-Анджелесе внучатый племянник Винсента Ван Гога — Винсент Ван Гог-младший: “На вопрос: “Сколько картин написал Ван Гог?” Следует ответ: “Около восьмисот, из коих две тысячи — в Америке!””
И как бы подводя итоги “архитектурным цитатам”, в одном из престижных районов города находится, пожалуй, самое причудливое строение Сан-Франциско — храм Веданты. Веданта (“конец вед” — на санскрите) — одно из шести ортодоксальных течений индуизма. Эклектичный храм возведен в 1905 г. по принципу: с миру религий по ниточке, прихожанам Веданты — храм. Издали напоминающий средневековый замок, он сочетает в себе множество архитектурных элементов. Один купол храма напоминает восьмигранные вершины индуистских святилищ, другой — “луковицы” русских православных церквей, третий — верхушки минаретов… Конечно же, в Сан-Франциско, где проживают представители почти всех религиозных конфессий, такой храм вполне уместен. Но, признаться, своей экстравагантностью он напоминает претенциозный мавританский дворец-особняк Арсения Морозова, построенный в 1899 году на Воздвиженке в Москве.
При подобном изобилии в Сан-Франциско, наверное, найдется что-то и коммунистическое? Конечно же, найдется. Например, имя Вячеслава Молотова. Среди почти 300 баров города есть и популярный “Коктейль Молотов”. Впрочем, фотография сталинского клеврета висит и в вестибюле гостиницы “Фейрмонт”. Ведь в этой гостинице жили члены делегаций, подписавших договор о создании ООН. В Сан-Франциско можно лицезреть и самого Сталина с кинжалом и ледорубом в компании с Гитлером и Муссолини на пятипанельной фреске давнего друга СССР Диего Риверы в Городском колледже.
В Сан-Франциско есть и армянские приметы. О них я уже писал в своей книге-эссе “Путешествия армян”. Добавлю в это эссе, на первый взгляд, малозначительное. В начале прошлого века армянские подростки, наряду со своими сверстниками бельгийцами, итальянцами, ирландцами продавали цветы на главной площади города — Юнион-сквер. До 1904 г. подростки были мишенью для полицейских. Стражи закона считали, что уличные цветочники оскорбляют вид главной достопримечательности Сан-Франциско. Эти гонения так и продолжались бы, если б в своей газете “Сан-Франциско Кроникэл” в дело не вмешался журналист и бизнесмен Майкл де Янг. И в самом деле, какой романтичный город обходится без уличных цветочников! После заступничества известного городского мецената (напротив Калифорнийской Академии наук возвышается музей “де Янг”), городские власти позволили цветочникам свободно торговать на четырех углах площади. А в конце 20-х прошлого столетия появился на Юнион-сквер еще один продавец цветов, еще один армянин — подросток Майкл (Мисак) Гукасян. И этот подросток-армянин за несколько лет стал хозяином престижного цветочного магазина. (После смерти М.Гукасяна, цветочный бизнес успешно продолжили наследники.) Ну, кто в Сан-Франциско не знает фирму Hoogasian Flowers!
Чудный город Сан-Франциско! Настолько чудный, что космонавт N 2, совершивший 17 оборотов вокруг земли, посетив Сан-Франциско, восторгаясь им, признался американским журналистам, что хотел бы работать в этом городе Генеральным консулом СССР. Намек в советском МИДе проигнорировали. Германа Титова генконсулом не назначили.
Чудный Сан-Франциско! Но чудеса в этом городе делают жители. Каждый сан-францисканец что-то да делает для города. В этом достоинство Сан-Франциско. Недостаток? “Сан-Франциско имеет один недостаток, — писал Редьярд Киплинг. — С ним трудно расставаться”. Как хочется, чтобы и у Еревана был точно такой же “порок”!
I left my Heart in San Francisco!.. Сколько же здесь оставленных сердец приходится на душу коренного населения?.. К сожалению, статистика об этом умалчивает! Впрочем, я-то хорошо знаю, где оставил свое сердце!
Рафаэль АКОПДЖАНЯН,
Сан-Франциско, Калифорния

На снимках: Дворец Почетного Легиона, a la Сан-Франциско; Сан-Франциско имеет свой рецепт “Коктейля Молотова”.