“Небольшое упражнение в нейтралитете”

Архив 201022/04/2010

“Вообще-то я решил, что не буду вмешиваться в чужие дела. В России, где я сейчас нахожусь, этому быстро учишься. Русские сами достаточно спорят о своих национальных вопросах. Я люблю вспоминать Пушкина, который когда-то писал: “Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног — но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство”. То же самое верно для русских, которые боготворят свою страну с головы до ног, но стоит согласиться с ними, и их патриотизм тает как сибирская вечная мерзлота во времена глобального потепления.
Я добился определенного мастерства в искусстве не соглашаться и не возражать своим русским собеседникам… Я как… Швейцария: всегда нейтральный и смертельно скучный… Но однажды днем в подмосковной электричке мне пришлось отступить от этого правила. Пассажиры теснились на деревянных скамьях… лоточники проходили по вагону, какая-то старая женщина многословно описывала мне преимущества ложки для обуви… Я нейтрально улыбался. И тут в вагон вошел музыкант, который под расстроенную гитару пел цыганские романсы. Я бросил ему в шляпу монетку. Он остановился и пристально посмотрел на меня. Каким-то образом он догадался, что перед ним иностранец. Он показал на уставших пассажиров… “Посмотрите на этих людей, — мрачно сказал он. — Все рабы. Никто из них не знает, что такое свобода”. Его голос стал громче: “Россия никогда не будет свободной, если мы не научимся думать, как европейцы!” Его монолог разбудил некоторых пассажиров… музыкант уже обращался не ко мне, а ко всему вагону: “Мы должны прекратить быть азиатами! Мы должны стать англичанами, немцами, французами!”… Молодая женщина в шубе прервала его. “Прекратите, — возмущенно воскликнула она. — Как вы можете говорить так о России?”…  Возникла пауза… Музыкант окинул взглядом вагон, казалось, ища поддержки. Его взгляд остановился на мне. “Вы! — крикнул он. — Скажите же что-нибудь!” Мое сердце замерло. Все смотрели на меня. Судьба нации лежала на моих плечах, мой совет должен был указать России ее путь.
Меня спасла моя любимая русская поговорка: “Что русскому хорошо, то немцу — смерть”. Я произнес это громко и уверенно. Это сработало: некоторые пассажиры согласно кивнули, другие засмеялись, женщина в пальто подарила мне теплую улыбку. Только музыкант секунду колебался. Но потом он, ухмыляясь, ушел из вагона, запевая следующую песню. Кажется, что-то о таянии вечной мерзлоты”.
Der Tagesspiegel, Германия