Не попадающие в ноты

Архив 201029/01/2010

Когда власть велит “Делай!”, интеллигенция преимущественно отвечает “Есть!” Отсюда большей частью справедливое суждение, вложенное писателем Борисом Акуниным в уста своего героя Эраста Фандорина: “Интеллигент — существо для России вредное, даже губительное”.
Особое прилежание в исполнении команды “Давай!” творческая элита проявляет во дни торжеств и бед народных, либо непосредственно перед ними, что, в общем-то, достаточно мотивированно. Все дело в чувстве меры, вкусе и ответственности за сказанное.
На втором году Великой Отечественной, когда немцы все захватывали и захватывали, а мы, соответственно, сдавали и сдавали, товарищ Сталин поставил задачу — родить у народа ненависть к оккупантам (как будто к врагу возможны другие чувства). Лучше всего, по мнению товарища Сталина, с задачей справился Илья Эренбург, после чего ему была дарована высочайшая благосклонность и материальное довольствие по самому высокому разряду. Что же такого соорудил инженер человеческих душ, тонкий ценитель европейской культуры и автор знаменитого изречения: “Увидеть Париж и умереть”?
Из статьи Эренбурга “Убей!”, опубликованной в 1942 году в газете “Красная звезда”. Предупреждаю — цитата будет длинная, но впечатляющая. “Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово “немец” для нас самое страшное проклятье. Отныне слово “немец” разряжает ружье. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать… Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя. Он возьмет твоих и будет мучить их в своей окаянной Германии. Если ты убил одного немца, убей другого — нет для нас ничего веселее немецких трупов… Не промахнись. Не пропусти. Убей!”
Дальше — веселее, поскольку на дворе уже предпобедный сорок четвертый. “Вы идете на запад с великой клятвой. Немцам больше не пировать. Довольно они погуляли! Теперь им висеть. Теперь им гнить. Мы их отучим воевать. Выбьем зубы. Мы им покажем в Германии, что такое огонь справедливости”.
Эренбург, как видим, выложился по полной, но тут в отношениях с союзниками по антигитлеровской коалиции случилась смена приоритетов, и писателю было велено сбавить обороты, но выйти из пике трудно не только самолету. Вернуть писателя в меняющуюся реальность заставили две вещи. Газета “Правда” поместила статью шефа сталинской пропаганды под скромным, но многообещающим заголовком: “Товарищ Эренбург упрощает”, а главное, отец народов, отвечавший на все письма Ильи Эренбурга, вдруг перестал на них отзываться. Таким образом, мэтру советской литературы было указано на то, что мавр сделал свое дело и мавр может уходить… Пока за ним не пришли из НКВД. Вопрос: а надо было так сильно расшибаться в лепешку, чтоб потом получить по лбу?

История нашего времени. Известный бакинский вокалист Полад Бюль Бюль-оглы, возглавляющий ныне дипломатическую миссию в городе Москве, петь с чужого, т.е. главного, голоса своей страны обязан по определению. Получая сигналы откуда надо, посол должен переправлять их куда надо, и если рулада дошла до нужного уха, то и слава богу, то и зарплата, видит бог, выписывается не зря. Сигналы же из Баку в последнее время идут чрезвычайно серьезные, можно сказать пугающие, начиненные сильнодействующим взрывчатым веществом, который, если перевести его в соответствующий эквивалент, будет звучать почти по поэту В.К.Тредиаковскому: “Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй”.
Понятно, что при таком раскладе оставаться аленьким цветочком из новогоднего “Огонька” Бюль Бюль уже не может, но он может и обязан не переходить грань, отделяющую служебный ретранслятор от самостоятельного игрока на политической сцене. В данном же случае сладкоголосый взял на себя функцию оперативно-мобилизационного штаба Министерства обороны, чем наверняка смутил многих оглы и не меньшее количество кызы, привыкших воспринимать Бюля как аналога прикаспийского соловья. Словом, как ни хочется угодить хозяину, а нести в народ склочное, скверное и огнестрельное не стоит даже послам.
А тут еще другая напасть. Очень хотелось бы промахнуться, но автор боится вот чего. Недавний зажигательный спич грузинского президента скорее всего вдохновит отдельных представителей тбилисского бомонда творчески развить и усовершенствовать услышанное, чтоб отличиться, напомнить о себе и быть отмеченным главой государства лично.
“Каждый город, дом, улица и семья, — заявил Михаил Саакашвили, — должны стать оплотом сопротивления, мы должны все быть готовы к войне, и в случае необходимости нам надо иметь полмиллиона человек, которые будут готовы встать под ружье, боеприпасов и вооружения нам на всех хватит. Мы никогда не отдадим никому нашу родину. Какие бы пропагандистские заявления ни делались, как бы нам не угрожали, мы никого не боимся”.
Тут есть от чего возбудиться, выстрелить, чтоб попасть в “яблочко”. Главное, не получилось бы как с главным сталинским запевалой Вано Мурадели, тоже не избежавшим опалы. Любил его вождь, холил, баловал, и на тебе…
…Из диалога двух главных композиторов того времени.
— Вано, — сказал ему как-то раз Василий Соловьев-Седой, — ты не композитор.
— Почему же, Вася, я не композитор?
— Потому что фамилия — Мурадели. Вместо “ми” у тебя “му”, вместо “ре” — “ра”, вместо “до” — “де”, вместо “ля” — “ли”. Ты же, Вано, не попадаешь в ноты!
Впрочем, если по справедливости, то Мурадели никакой не Мурадели, а самый натуральный Мурадян. Но сути дела это не меняет.
Москва