Национальный вопрос

Архив 200918/06/2009

Мальчик Петя, девятилетний отрок, завершив начальный курс обучения уму-разуму в ближнем Подмосковье, отправился на постоянное место жительства в Париж.

Вместе с ним помимо мамы с папой отбыли обе няни, русская и украинка, отвечавшие за правильное физическое развитие и здоровое питание мальчика соответственно, а вот кому будет доверена интеллектуальная составляющая Пети, нам, по правде говоря, неизвестно.
На Рублевке этим занималась выписанная из Англии специальная гувернантка. Милая англичанка исполняла свои обязанности не только не покладая рук, но, можно сказать, не покладая и ног, так как после уроков словесности лихо гоняла с Петей мяч. В итоге с футбольными делами у мальчика получалось недурно, с английским несколько хуже и уж совсем скверно выходило с хорошими манерами: на день отбытия из России мальчика Петю так и не отучили пулять из рогатки по охранникам и приветствовать взрослых зычным “Здорово!” Как мальчик станет раскланиваться с парижанами и насколько хорошо будет знать теперь уже французский — проблема новых воспитателей, англичанка же, завершив свое, отбыла в Мадрид продолжать дело с кем-нибудь из местных Педро.
Таким образом, помимо сжатой характеристики из вышесказанного вытекает, что мальчик Петя рос в компактной интернациональной среде. Ведь помимо русской, украинки и англичанки в доме трудилась еще и таджичка. Эта немногословная женщина отвечала за чистоту и порядок на даче, и если вы хотите знать, что это такое в натуре, то было бы не лишне прийти в гости в дом к мальчику Пете. Однако, собравшись нанести визит по названному адресу, гостю уместно хотя бы вкратце ознакомиться с демографической обстановкой на Рублево-Успенском шоссе и в его окрестностях.
По этому поводу автор имеет сообщить следующее. Тридцатикилометровое шоссе делит на две части самые дорогие земли в Европе, не потерявшие в цене даже в наше кризисное время. Например, весьма скромненький особняк на двенадцати сотках в Барвихе выставлен на продажу за сто тридцать миллионов рублей, и, по признанию продающей стороны, смотреть его приходят по пять раз в неделю. На, условно говоря, “Золотой миле”, облюбованной людьми, над которыми не принято смеяться вслух, расположены и самые дорогие на всей Руси магазины, рестораны, клубы и открывшийся совсем недавно отель, где в двух шагах от опять же самого современного концертного зала Европы жил Шарль Азнавур.
Понятно — чтоб содержать в порядке Рублево-Успенские владения, требуется не одна и даже не две тысячи рабочих рук с преимущественно трезвой головой, и если вы думаете, что гастарбайтерам на “Золотой миле” делать нечего, то сильно ошибаетесь. Очень сильно. Строят, ремонтируют, чистят, охраняют все это дело как раз гастарбайтеры, главным образом таджики.
Пройдясь утром по дачным поселкам Рублевки, незнакомец мог бы подумать, что он оказался где-нибудь в кишлаке: крепкие смуглые парни, переговариваясь по-своему, с утра пораньше косят траву, метут дорожки, выгуливают здоровенных псов. Выгул производится под таджикскую национальную музыку, которая даже немецкими овчарками воспринимается уже как родная. Женщины в этнически узнаваемых одеждах поливают газоны, стригут клумбы и, перекликаясь на своем языке, делают другую полезную работу. После такого непонятно, почему посредь села стоит не мечеть, а церковь.
Между тем “понаехавшие” с аборигенами живут бесконфликтно, во всяком случае внешне. Здесь каждый молится своим богам, не навязываясь друг к другу в душеприказчики. Почему при растущей безработице в прирублевских селах нанимают не местных, а приезжих, вопрос не к приезжим. На грязную работу за более чем умеренную плату свои, как правило, не нанимаются, а приехавшие соглашаются без вопросов. Местных работодателей и иностранных наемников это устраивает в равной мере. Вот и вся арифметика. Сохранению межнационального мира помогает и то, что своих работников не дают в обиду крутые домовладельцы, с которыми не хотят связываться ни милиция, ни исполнители кричалок “Россия для русских!” Вопрос: почему в масштабах отдельно взятой Рублевки мирно сосуществовать можно, а по всей России нельзя?
Возвращаюсь к сюжету с мальчиком Петей, чтоб от частного перейти к общему. Вслед за будущим полиглотом из дачного поселка уехала и вся многонациональная обслуга. Провожая подруг, Марья Семеновна из соседнего коттеджа сказала слово, которое многое объясняет в национальном вопросе.
— Вас нам будет сильно не хватать, — сказала Марья Семеновна.

…Когда в СССР началось великое переселение народов, мало кто думал, что пройдет время и уехавших будет не хватать: русских в Грузии, грузин в России, молдаван в Москве, москвичей в Кишиневе (и, что самое интересное, армян в Армении).
Когда дети разных народов живут на одной земле долго, иногда кажется, что люди друг другу мешают. Но вот все разбежались, и ты испытываешь смутное беспокойство, как в случае “было, да сплыло…” И если понимаешь, что оно, это беспокойство, оттого, что тебе недостает уехавших — русских, грузин, таджиков, армян, — то это и есть самый правильный ответ на национальный вопрос.
Сергей БАБЛУМЯН
Москва