Национализм: политика или зоология?

Архив 201109/06/2011

Недавно известный журналист Всеволод МАРЬЯН отметил свое 70-летие. Отметил и другую дату — полувековую работу в журналистике. Уроженец Тбилиси, он учился в музыкальной школе, закончил ГИТИС, Институт журналистского мастерства при Московском институте международных отношений, позднее прошел спецкурс при Академии госслужбы при президенте РФ.

Работал во многих редакциях — республиканских, центральных, всесоюзных. Переcчитать все, что он написал, — невозможно. Кроме этого, он автор нескольких книг, основал и выпускал литературно-публицистический журнал. Некоторое время работал в Министерстве национальностей РФ. Излюбленный жанр — творческие портреты и беседы с деятелями культуры. Весьма интересные и всегда глубокие. Уже много лет Всеволод Суренович является корреспондентом “Литературной газеты” по Закавказью — его публикации всегда актуальны и вызывают широкий общественный интерес.
В поздравительной телеграмме юбиляру зампредседателя комитета Госдумы Б.Хамчиев отмечает: “Вы несомненно одна из самых харизматичных фигур современной журналистики… Такие, как вы, возвышают профессию, делают ее еще более значимой и престижной”. С этим трудно не согласиться. Редакция “НВ” также поздравляет Всеволода Марьяна с юбилеем и желает ему дальнейшей плодотворной работы на ниве журналистики. Предлагаем читателям беседу В.Марьяна с экс-министром РФ по делам национальностей профессором Вячеславом Михайловым и писателем Фазилем Искандером, недавно опубликованную в газете “Московская правда”. Тема беседы более чем злободневна.

Марьян: Отвратительна, но, согласитесь, увы, вполне прогнозируема была вспышка зоологических проявлений антисемитизма в России, когда в сознание ее граждан годами и при полном попустительстве властей внедрялось определение — “лица кавказской национальности”. Как могло случиться, что столь невежественное, по сути жандармско-околоточное именование вторглось в общественное ухо, найдя практически повседневное употребление средствами массовой информации, в особенности телевидением и радио, и обрело в сущности статус государственной терминологии?
Ссылки на чеченские события несостоятельны. Ибо самих чеченцев, как правило, так и называют — чеченцы. Отнюдь не смешивая их с другими нациями. Если же подраэумеваются преступные “лица” или “лица” с рынков и других коммерческих структур, ставшие для россиян символами обирания задолго до демократических преобразований, то эти “лица” как раз менее всего испытывают на себе последствия от такой дикой и беспрецедентной в цивилизованном мире собирательной клички для десятков народов. И если случается, таковых задерживают, бывает, арестовывают и даже порой сажают в тюрьму, то, слава богу, не за их принадлежность к “лицам” несуществующей национальности, а за конкретные деяния, преступления. Страдают же, подвергаясь унижениям, многие тысячи российских граждан, являющихся этническими азербайджанцами, армянами, грузинами, осетинами и представителями многих других национальностей. В том числе родившихся в России и любящих ее как свою Родину. Работающих во всех сферах, в частности, в науке и культуре.
И в этой связи, признаться, я не очень понимаю, почему питомцы и последователи Вахтангова, Таирова, Хачатуряна, Бабаджаняна, Товстоногова, Таривердиева, Окуджавы и других ушедших от нас выдающихся творцов духовности, так обогативших русскую культуру, как и ныне здравствующие сыны и дочери Кавказа, продолжающие эту прекрасную, животворящую миссию на ниве российского искусства, почему, участвуя порой даже в политических дрязгах, они не возвысили голос в защиту достоинства целых народов, оскорбляемых столь бесцеремонно малообразованными или же попросту циничными правоохранителями, градоначальниками и непрофессиональными или безответственными журналистами?
Один лишь зловещий пример порождаемого подобным воздействием на сознание граждан России. Страдают дети. Их унижают не только морально и физически. Избивают. В детских учреждениях, школах, на улице и в других общественных местах. Сверстники. Случается, и взрослые. Все чаще и с большим ожесточением. Только за то, что различают в них “лиц кавказской национальности”. Русские мамы, украинки — в бессилии защитить рожденных ими от мужей кавказцев детей, вынуждены уговаривать их менять при получении паспортов национальность, отказываясь от отцовской. Любой психиатр подтвердит, что подобное не может пройти бесследно, тем более для юной души. Ведь это не что иное, как принуждение к предательству в раннем возрасте. Да еще к какому! Разве нужны России еще сотни тысяч униженных на заре своей жизни, а потому — надломленных и озлобленных граждан?
Михайлов. Мне вспоминается заседание правительства, на котором выступил человек, которого я очень уважаю — Анатолий Сергеевич Куликов, тогда — министр МВД. Так вот, анализируя криминогенную ситуацию, он классифицировал преступность, в том числе и по этническому принципу и этническим группировкам. Я задал ему несколько вопросов и не согласился с таким подходом. Мне представляется, что и с научной точки зрения, и тем паче с политической и государственной он, мягко говоря, очень спорный. Кроме того, терминология сугубо милицейская, в особенности, когда она не укладывается в общепринятые цивилизованные языковые, речевые рамки, то представляет собой скорее специфический жаргон, не должна выноситься за стены служебных помещений правоохранительных органов. Хотя и там употребление подобных формулировок считаю неоправданным, нецелесообразным и даже вредным.
Вы, наверное, знаете, что мы получили в ответ на “лица кавказской национальности”, да? — Морды!
Искандер: Я думаю, с одной стороны это действительно происходит из-за невежества, необразованности и бескультурья. Тех, кто “сочиняет” и произносит такие “формулировки”. Не говорят же нигде — и слава богу! — “лица славянской национальности”, “лица балканской национальности” и так далее. Глупость и безграмотность. Но не всегда. Вполне очевидно, что определенным силам очень нужно постоянно отвлекать общественное внимание от подлинных проблем. И самым заскорузлым, примитивным, но, к сожалению, остающимся действенным и по сей день способом создавать образ врага. Во многих случаях это дает и конкретную выгоду — тем, кто греет руки на конфликтах. В других — как бы смещает акценты напряженности с подлинных точек на ложные. И незаметно, втихую получается, будто главное не то, что ежедневно убивают людей, а то, что это делают “лица кавказской национальности”. Понимаете, какая подлая штука выходит?! Ведь, когда объявляют о выдающемся открытии или произведении искусства, не говорят же, что их автор — “лицо кавказской национальности”. А вот убил, ограбил, пожалуйста. Это и есть на самом деле своеобразное психическое воздействие. Не скрою, впервые в жизни мне самому пришлось носить с собой паспорт. Я же не артист, не певец и не политик. Благодарю Господа и судьбу, что у меня много читателей. Но они знают мои книги, а не меня в лицо.
Михайлов: Парадокс в том, что преступники практически никакого значения национальности не придают. Вы помните, вся Москва была взволнована случаем похищения грузинского мальчика, которого, приковав к радиатору, продержали несколько суток, требуя у родителей выкуп. Бандиты, оказавшиеся чуть ли не его родственниками.
Искандер: Бандит есть бандит. Если он способен убить человека из-за денег, национальность для него ничего не значит. Хотя сегодня националистическую риторику скандально известных политиканов стали использовать для прикрытия своих деяний даже бандиты. Но, простите, что это за нововведение взялось — преступника называть по национальности? Тогда давайте всех. Почему только лиц “кавказской национальности?” Может быть, они большинство преступлений совершают?
Михайлов: Конечно, нет.
Искандер: Так в том-то и подлость, что в процентном отношении далеко не первые строчки занимают в статистике преступности.
А что касается протеста со стороны коллег, мне трудно сказать, почему они молчат по этому поводу. Многие из нас не раз выступали в защиту гонимых и унижаемых. Но то были конкретные люди. Быть может, причина отсутствия реакции кроется в том, что сложно осязать, тем более человеку культуры, такой размах невежества или недобросовестности — одним клеймом из трех слов пометить сразу десятки народов.
Михайлов: Кому-то выгодно ссорить людей, нации. Кто-то это делает по глупости, неграмотности. Но я убежден, что не указы президента или правительственные постановления, а культура, в том числе народов Кавказа, высокое искусство, юмор, сатира — помогут изжить из нашей повседневности подобные проявления. Вот в Ингушетии начали снимать 100-серийный телефильм об истории, культуре, национальных традициях и достойнейших представителях ее народа, чтобы показать по российскому телевидению. Такая реакция, я думаю, будет наиболее эффективной и плодотворной.
Марьян: Вы уже касались этой проблемы, но она настолько “благоухает” в общественной атмосфере, что, наверное, стоит рассмотреть ее повнимательнее: почему в России, за редким исключением, власть и богатство так сильно искажают людей?
В 1980-х годах мне довелось работать в одном журнале, где членом редколлегии был известный специалист по социалистическому реализму. Если и одаренный, то разве что способностью различать и сближаться с “нужными людьми”. Правда, в то время еще не очень высокого круга. Вдруг Ельцин назначает его на руководящую должность. И с той же внезапностью этот человек обретает манию величия. У него даже походка и манера речи изменились. Он стал говорить и вести себя, как Муссолини. И это особенно смешно сегодня. Но до смеха ли становится, когда приходит осознание того, кто может нынче оказаться во власти?
Далее. В ГИТИСе, на несколько курсов младше меня, учился довольно скромный, малоприметный юноша, к сожалению, никак и ни в какой области творчества в дальнейшем заметно себя не проявивший. Окончил ГИТИС, по существу ведущий в стране многопрофильный вуз искусств. Почему я это подчеркиваю? Потому что спустя много лет, не обучившись даже на бухгалтера, он стал едва ли не самым главным банкиром нарождающегося капитализма. А вскоре, примерно столь же “обоснованно”, появился на арене СМИ. И арендовав, а затем и прикупив кое-какие из них, объявился чем-то вроде российского Шпрингера. Ну и понесло: охрана — больше чем у главы правительства, шумные пресс-конференции, громкие политические заявления, нескрываемая уверенность в своем праве и способности управлять общественным мнением, если не сказать — манипулировать им. И только конфликт с высшим эшелоном власти прерывает эту фантасмагорию. Как относиться к подобным явлениям в нашей жизни?
Искандер: Да, очень грустно и тревожно то, что вы рассказали. Не случайно в народе говорят “Если хочешь узнать человека — сделай его начальником”. А теперь можно еще и добавить — “или сделай его богатым”. Я не оговорился, сказав “сделай”, потому что в нынешних условиях в России можно стать богатым самому — исключительно бандитскими способами: убив, ограбив, обманув и присвоив. А остальных — богатыми “делают”: по родству, по знакомству, по сговору и т.д. Как, впрочем, зачастую и руководителями. Я сам не перестаю удивляться, когда объявляется очередное высокое назначение. Часто не вижу в нем никакой логики. И остается лишь теряться в догадках.
Вот почему и происходят с ними в дальнейшем метаморфозы, о которых вы упомянули. Гипертрофированность такая. Ведь, к несчастью, поднимаются наверх не те, кто необходим стране и кого нужно искать, находить и приглашать в руководство. А те, кто рвется туда любыми путями.
Люди с повышенной степенью самомнения и амбиций, при наличии к тому же неудержимой наглости и нахальства, но не способные из-за своей заурядности пройти на первые роли в чем бы то ни было ни при прежнем строе, ни при цивилизованном капитализме, воспользовавшись растерянностью перед происходящим действительно одаренных, но совестливых, вырвались на поверхность. Что-то быстренько урвали. Что-то украли. Чего-то “достигли” — по родству или по знакомству. Попросту присвоили себе лидирующую роль в различных сферах или же часть ранее именовавшегося у нас “народным достоянием”.
Иногда мне кажется, что наступил некий “час Нахала”. Причем наделенного, как вы верно подметили, безмерной манией величия. Порой возникает ощущение, что это больные люди в определенном смысле. И их “всплывает” все больше. А от нахала, да еще невежественного, до бандита почти никакой дистанции. Вот и получается: сегодня — выскочка во власти, завтра — мафиозо; сегодня — нувориш, завтра — руководитель оргпреступности. Или наоборот. И никакого отношения к настоящей демократии все это не имеет.
Михайлов: К сожалению, во многом вы правы. Идет своеобразная гонка. И гонка не только амбиций, но и амуниций, я бы сказал. Помните, был период, когда советский человек, приобретя то, чего нет у других, стыдился и побаивался. И даже в дом остерегался приглашать кого-нибудь: вдруг увидят, что у него есть нечто такое, чего нет у других. И спросят: “Откуда?”
Я хочу сказать, что было какое-то сдерживающее начало, люди стыдились излишеств. Хотя по нынешним меркам все это было более чем скромно. А сегодня читаю в одной из газет: кто из чиновников в какие рестораны ходит регулярно? То есть целый перечень фамилий, кто в какой ресторан любит ходить. И в связи с этим задумываешься: как можно регулярно ходить в ресторан, когда один поход туда обходится примерно в месячную зарплату? Причем никто этого не стесняется. Быть богатым престижно. И это неплохо, но если согласуется с понятиями морали, чести, достоинства, дружбы и товарищества. Ради власти готовы терять старых друзей, менять свою психологию и всю структуру поведения. И появляется новый тип руководителя. Который, как в известном изречении, имеет: много амбиций, но никаких амуниций.
Разные психологии. Но есть еще и тип людей особый, мне кажется. Совершенно неожиданно возникший. Вот, условно говоря, Фазилю и мне сказали бы сейчас — стать летчиками. Ну ясно же, что мы бы отказались — не можем быть летчиками.
Искандер: Да, это ясно.
Михайлов: А политика — такая сфера, в отличие, скажем, от летчика-испытателя, что далеко не каждый способен понять, может ли он это бремя взять на себя или нет. Многим ведь кажется — ничего мудреного. Главное, чтобы назначили, а потом все само пойдет. К сожалению, на демократической волне распространилось такое представление.