Нарек АХНАЗАРЯН: “То, что я армянин, добавило мне сил и уверенности”

Архив 201126/07/2011

В воскресенье в Большом зале филармонии имени А.Хачатуряна состоялся завершающий сезон концерт Госфилармонического оркестра, посвященный блестящей победе армянского виолончелиста Нарека Ахназаряна на XIV Международном конкурсе им.П.И.Чайковского. Незадолго до выступления мы встретились с “виновником” торжества…

— Начнем с того, что выступление с нашим оркестром планировалось еще задолго до моего участия в конкурсе Чайковского, просто организовать совместный концерт стало возможным только сейчас. По предложению главного дирижера оркестра Эдуарда Топчяна, учитывая то, что я победил в конкурсе, мы решили, что вся программа концерта будет состоять только из произведений Чайковского. В числе остальных я исполню “Вариации на тему рококо”, принесшие мне победу на этом престижнейшем конкурсе.
…Несмотря на то что я не так давно в последний раз выступал в Армении с молодежным оркестром, каждый концерт на родине особенно волнует меня. Тут мои друзья, мои близкие, мои знакомые — тут мой дом! Если представлять Армению за ее пределами — великая честь для меня, то играть для своих к тому же и огромная ответственность.
— Нарек, музыка сопутствовала тебе, пожалуй, с самого рождения. А когда и как ты решил взяться непосредственно за виолончель?
— Вы правы: родители Сурен и Гаяне Ахназаряны — оба музыканты, профессора Ереванской консерватории, а братья: Левон — пианист, Тигран — дирижер.
Мой отец — солист струнного квартета им.Комитаса — хотел, чтобы я стал скрипачом. Но каково же было удивление у всех, когда мама отдала меня в класс виолончели в школу им. Саят-Нова. Дело в том, что на виолончель обычно отдавали детей, которым не удалось набрать достаточное количество баллов по скрипке и фортепиано. Все были в шоке, потому что в моем случае это никак не зависело от набранных баллов, и было исключительно желанием родителей. Все были крайне удивлены, а особенно прославленный педагог, скрипач Петр Асатурович Айказян.
С пятого класса я переехал в Москву, где учился в училище при консерватории, а затем окончил и саму Московскую консерваторию, в которой сейчас, кстати, являюсь аспирантом. Два года я стажировался в Бостонской консерватории, вошел в программу бостонской консерватории Artist Diploma.
— Кроме успехов на конкурсе им. Чайковского, ты уже успел стать вторым призером на Международном конкурсе Geongnam в Корее и первым — на Международном конкурсе молодых исполнителей Johansen в США. Все мы искренне болели за тебя, наблюдая за нынешним конкурсом и, естественно, весьма негативно отреагировали на инцидент с Горинштейном. А бывали ли подобные эксцессы ранее?
— Нет, ничего подобного раньше не было. Да и этот по большей части из пальца высосан и искусственно раздут СМИ. Ну, не сдержался человек, ляпнул не совсем то, что надо. Потом понял и даже принес мне свои извинения. Мне искренне жать, что так получилось, и он был отстранен от участия в конкурсе. Опять же, мне кажется, не стоило возводить эту история в ранг “вселенской катастрофы”.
— А каковы твои впечатления о прошедшем в Москве конкурсе в целом? Ты ведь был в финале и прошлогоднего конкурса, какие впечатления от того и от другого?
— Изменилось очень многое. Самое главное — выведены на новый невиданный уровень не только организация и масштаб конкурса, но и само освещение его по всему миру. Я имею в виду и веб-трансляции, и телепередачи. Конкурс, можно сказать, по классу вышел на уровень Олимпийских игр.
Сегодня по статусу конкурс Чайковского может сравниться с конкурсом королевы Елизаветы в Брюсселе, где играют пианисты и скрипачи, и конкурсом Вана Клиберна, где соревнуются пианисты. Однако по специальности “виолончель” “Чайковский” самый сильный.
В этом году в нем принимали участие прекрасные виолончелисты, все как один — замечательные музыканты. Не могу сказать, что я был уверен в своей победе, потому что конкурс есть конкурс, здесь очень важно мнение зрителей, жюри, и ты никогда не можешь угадать, что им понравится, а что нет. Я сделал все, что от меня зависело, и то, что я армянин, добавило мне сил и уверенности в себе.
— Армяне виртуозно представляют миру как классическую музыку, так и на ощутимо ином уровне музыку, именуемую “рабис”. Тебе приходилось сталкиваться с уже искалеченным представлением об Армении у тех, кто ее не видел, но успел наслушаться “рабиса”?..
— К величайшей моей радости, рабис за пределами Армении слушают только бывшие или настоящие жители Армении. Никто кроме армян не понимает этой музыки и, естественно, не интересуется ею, потому что она неестественна и в большей степени в силу того, что исполняется не теми, кто должен этим заниматься. Это мусульманская и на самом деле очень красивая музыка не имеет ничего общего с армянской многовековой культурой, с нашей национальной музыкой. И то, что наши пытаются исполнять мугам, снабжая это дело армянскими текстами, более чем губительно для нашей культуры!
Что же касается мира, люди, знающие Армению, в первую очередь представляют Хачатуряна, Сарьяна, Сарояна, Азнавура…
— Ты брал мастер-классы у многих знаменитостей мира музыки, среди них Мстислав Ростропович, Давид Герингас, Лоренс Лессер… Вот, например, Ростропович ассоциировал свою виолончель с женщиной. А каково твое мнение на этот счет?
— Я соглашусь с Мстиславом Леопольдовичем. К этому инструменту я отношусь с особенной нежностью. И уж по крайней мере друзей своих я так нежно не касаюсь!
— Кстати, на какой виолончели ты играл на конкурсе?
— Моя виолончель сделана римским мастером Давидом Теклером в 1698 году. Мне ее дали на год. Это из американской частной коллекции. А моя собственная виолончель — китайская “фабричка” за 500 долларов.
Мне кажется, для того чтобы получить инструмент великого мастера в пожизненное пользование, музыкант должен много работать и заслужить право на общение с великим инструментом…
— Говорят, ты уже решил, как потратить полученное на конкурсе вознаграждение?
— Если честно, то я еще серьезно не думал об этом, но скорее всего вложу в новую виолончель…