На борту “Армении” — “Афинская школа”

Архив 200919/11/2009

“Армения” плывет при попутном ветре — ни крутых штормов, ни изнуряющей жары. Не потому ли начальник экспедиции “Месроп Маштоц” Зорий БАЛАЯН и весь экипаж настроились на философскую волну…

В портовых городах редко когда захожу в обычные магазины. Но не припомню случая, чтобы, завидя книжный магазин, не заходил бы вовнутрь. Естественно, не для того чтобы приобрести, так сказать, товар. Все-таки иностранный язык. Поглядеть. Ей-богу интересно. Просто-таки фантастическое разнообразие изданий. В первую голову бросается в глаза яркость обложек. Достаточно знать латинский алфавит и пару сотен корневых слов, чтобы догадаться примерно, о чем они. Обо всем. Как правило, по оформлению уже определяешь суть. Не зная языка, тем не менее берешь толстенную книгу в руки и перелистываешь. Время от времени подходит к тебе продавец (чаще продавщица) и предлагает помощь, как это водится везде и всюду. И самое удивительное в том, что, выходя из магазина, ловишь себя на мысли, что получил некоторое представление о том, какая тема превалирует. Чаще всего публицистика. Если на обложке портрет женщины-автора, то это явно роман. Нынче везде первенствуют современные сплошные Авроры Дюпен (Жорж Санд). Романистки. Улавливаешь, что многие книги о политике, о проблемах века, скандальные истории. Такое впечатление, словно заранее известно, что каждая из них имеет исключительно своего читателя. Только не народ. Не масса. Товар и есть товар. Есть деньги — будет книга. Помнится, с Ариком зашли в книжный магазин (я его с силой затащил). Он был в качестве переводчика. Ему надо было всего лишь спросить: “У вас есть книги философов, о философии, о философах?” Я не знаю, или Арик не смог нормально спросить, или для молоденькой продавщицы вопрос показался не от мира сего, но бедняжка только плечами пожал.
Я нисколько не сомневаюсь, что если зайти в тот же магазин, скажем, через год, то там будут совершенно новые (другие) книги. И так по всему миру. Миллионы названий, миллиардные тиражи. Не будем говорить о том, во что это обходится экологии планеты, особенно если прибавить сюда опять же миллиарды газет, журналов. Просто напомним, что атмосфера планеты подпитывается кислородом, выработанным не океаном, а лесом. Но это уже другая тема. Кстати, чрезвычайно актуальная тема.
Часто при встречах в портах интересуюсь одним и тем же вопросом. Читают ли нынче книги? Думаю, социологов могла бы заинтересовать эта работа на судне. Как-никак я собирал материал по белу свету. Не только материки разные, страны разные, но и народы, даже расы разные. Одинаковыми были лишь мои вопросы. Кто читает? Кого читают? Влияет ли печатное слово на общественное мнение? Ответы были интересными. К ним вернусь в книге, иначе я сейчас удушусь в узких рамках репортажа. Но вот о чем бы хотелось поведать в этой связи. Многие мои собеседники (речь в большинстве своем о серьезных, высокообразованных людях), словно сговорившись, подчеркивали в разных частях света одну мысль. Сегодня поэтов читают только поэты. Это ужасно. Желтую прессу читают заказчики и жертва. Скандальное чтиво — только для того, чтобы удовлетворить желание читателя-кляузника тиражировать скандал, особенно если речь о популярных и известных людях. Чаще всего о политиках и артистах. Народ же в широком смысле практически не читает. Есть данные, что большинство из почти пятидесятимиллионного населения Колумбии не читали своего гения Габриеля Гарсия Маркеса. Кстати, многие, оказывается, знают о Маркесе поверхностно из интернета, но вот о философии и философах — мертвая тишина. Это катастрофа. Я просто считаю, что не может быть сильного государства без мудрости, без “любви к мудрости” — именно так переводится с греческого “философия”.
Ребята на судне знают, что я каждый вечер, порой до поздней ночи, презрев погоду, в том числе шторм и дождь (надеваю штормовку), я устраиваюсь на своем постоянном месте в кокпите. И лишь время от времени делаю записи в блокноте, освещая лист сотовым телефоном. (Ночью на палубе нельзя включать свет, чтобы не ослепить вахтенного-штурмана.) Как правило — одно или два слова. Вчера поздно вечером записал два слова — “Демирчян” и “родник”…

А теперь о Демирчяне и роднике. Это было в 1982 году. Шестидесятилетний юбилей образования СССР. Руководство “Литературной газеты” запланировало в течение года в месяц раз-два печатать беседы с первыми секретарями республиканских компартий. Пришла и моя очередь. Долгая история — как недели две мы работали с Кареном Серобовичем. Чаще всего по ночам. Ему больше всего нужно было прежде всего показать успехи республики за годы советской власти, а я, соглашаясь с ним, настаивал втиснуть в текст какую-нибудь философскую притчу, которая иллюстрировала бы мудрость в решении сложных вопросов. Мой собеседник отнесся к предложению без восторга, но от идеи не отказался, мол, посмотрим, что ты там предложишь. А я предложил сюжет о том, как в некоем селе родник в скале был слишком хиленьким. Испокон веков шла струйка с палец. Всех удовлетворял родной родник и даже привыкли к тому, что целых две-три минуты надо ждать, пока кувшин наполнится. И вот в один прекрасный день нашелся в селе активный умник (нет ничего опасней), который решил расширить отверстие в скале. В этот самый момент проходит мимо мудрый старец (философ, конечно) и предлагает парню подумать сначала, мол, кто знает, глядишь, нарушатся потоки подземных вод и тогда беды не миновать. Именно в это время из отверстия ударил фонтан. Старца осмеяли. Парень стал героем села. Даже решили родник назвать его именем. Проходит время. Год-другой. И сельчане вдруг стали замечать, что не тот уже дебет воды. Не та уже струя. Через некоторое время родник высох совсем. А вскоре “высохло” и само село. Вспомнили бедного философа, но было уже поздно. Материал наш тогда в “Литературной газете” вывесили на доске “Лучший в номере”.
Я, например, убежден, придет время и люди обязательно вспомнят одного в общем-то уже забытого многими философа-пророка по имени Йосиф Дицген. Этот немецкий журналист и философ слишком капитально и долго изучал нравы и политику США. И выразил еще в середине позапрошлого века поистине пророческую мысль: “Если наш народ скоро не соберется с силами и основательно не разделается со своими притеснителями, тогда мы, недалек час, будем свидетелями того, как вся Европа станет забавной игрушкой в руках у американцев”. Собственно, это время пришло уже.
Для меня настоящий философ — это просто человек, который предупреждает беду. Он не королевский шут, которому позволяется прилюдно сказать выученную “правду”. Не жрец. Не шаман. Он, если хотите, государственное достояние, в котором нуждаются и государство, и сам государь, и сам народ. Все европейские коронованные особы в конце XVII и начале XVIII веков кровь из носу добивались встречи с гениальным философом, физиком, математиком, богословом, юристом, дипломатом Готфридом Лейбницем, чтобы тот помог решить сложные государственные, в частности дипломатические, проблемы. При этом знали они о несносном характере философа. Кстати, о характере. Мое поколение хорошо помнит знаменитое молодежное движение во Франции в 1968 году. Движение возглавлял легендарный философ Сартр. Полиция обратилась тогда к президенту де Голлю, чтобы арестовать Сартра. Говорят, де Голль ответил: “Такими философами Франция не разбрасывается”. Тогда же я прочитал где-то удивительное по своей тонкости толкование президента: “Ради порядка во Франции я готов идти на любые жестокости”. Но я не могу наказать человека, который дает нам знать, что “если человечество вдруг исчезнет, то оно в самом деле убьет своих мертвецов”.
О, как я хотел бы пригласить на борт “Армении”, в наш гостеприимный кокпит, всех философов, в том числе, может, в первую очередь армянских. Убедились бы они, что во время бушующего шторма и тропического ливня обречены, собравшись в один кулак, решить прежде всего самую приоритетную задачу — безопасность. Безопасность Родины и народа. Напомним, что “Армения” в открытом океане — наша Родина. Безопасность “Армении” и ее экипажа. Это тоже философия.
“Армения”
Атлантический океан