Мятежный мулла против иранского режима

Архив 200910/11/2009

Иранская революция сожрет своего отца?
Невысокий рост, аккуратная белая бородка, характерная для лица духовного звания, скромная манера держаться… По спокойному лицу бывшего кандидата в президенты Ирана Мехди Карруби не скажешь, что в последние месяцы по Тегерану прокатилась волна обысков в его офисах и арестов его сторонников. Его газету закрыли, а в адрес самого Карруби прозвучали угрозы ареста и даже, хотя и в завуалированной форме, смертной казни. Ниже публикуется статья о Карруби, опубликованная на днях в “Нью-Йорк Таймс”.
За четыре месяца, прошедшие после сомнительной победы на выборах президента Махмуда Ахмадинежада и вспыхнувших следом массовых протестов, власти жестоко заглушили голос оппозиции. Ее лидеры Мир-Хосейн Мусави и два бывших президента Ирана, Мохаммад Хатами и Али Акбар Хашеми Рафсанджани, почти не дают о себе знать. Но Карруби, консервативный политик, когда-то близкий соратник аятоллы Хомейни, вдруг превратился в ярого и бесстрашного оппонента иранского режима. Он обвинил власти в коррупции, подтасовке результатов выборов, пытках и изнасилованиях участников протестов. В ответ власти обвинили самого Карруби в подстрекательстве к беспорядкам и пособничестве иностранным врагам Ирана.
Недавно духовный суд начал рассмотрение вопроса о привлечении 72-летнего Карруби к ответственности. Ответ Карруби, опубликованный в интернете, был исчерпывающим: “Я не только не боюсь предстать перед судом, но всем сердцем желаю этого. Так я получу возможность рассказать о своем понимании национальных и религиозных устремлений иранского народа и идей аятоллы Хомейни, а также вывести на чистую воду противников этих устремлений”.
Несмотря на такие заявления, консервативное иранское руководство не торопится отправлять политика в тюрьму, очевидно, опасаясь, что арест одного из основателей Исламской Республики может сделать Карруби символом сопротивления. Специалист по Ирану, сотрудник Колумбийского университета в Нью-Йорке Хамид Дабаши называет возможный арест Карруби “лакмусовой бумажкой, которая будет свидетельствовать о расколе среди высших эшелонов власти в стране и окончательной утрате режимом всякой видимости легитимности”. “Революции нередко пожирают своих детей, — говорит он, — но в этом случае речь будет идти о революционном отцеубийстве”.
Разочарование плодами революции, в победе которой он сам сыграл заметную роль, постигло Мехди Карруби еще четыре года назад — в день, когда Махмуд Ахмадинежад впервые занял кресло президента Ирана. Тогда Карруби также выставлял свою кандидатуру и до поздней ночи после голосования шел на втором месте после влиятельного муллы Хашеми Рафсанджани.
Карруби рассказывает, что лег спать, а когда проснулся, узнал, что занял третье место, уступив Ахмадинежаду и лишившись права на участие во втором туре выборов.
Второй тур принес победу Ахмадинежаду, и Карруби обратился к высшему руководителю страны аятолле Хаменеи с открытым письмом, где привел факты подтасовок при подсчете голосов. Никакого расследования этих обвинений не последовало. Напротив, аятолла Хаменеи подверг автора письма жесткой критике. Карруби не стал упорствовать, однако вышел из состава Совета целесообразности (совещательного органа при аятолле) и создал собственную политическую организацию — “Партию народного доверия”.
В июне этого года ситуация практически повторилась: Ахмадинежад получил 63% голосов, включая 71% в Лурестане, родной провинции Карруби, где он всегда набирал большинство.
Если бы Карруби и теперь ограничился протестами по поводу подтасовок, власть могла бы проигнорировать их. Однако на этот раз он обвинил органы безопасности в изнасилованиях и пытках мужчин и женщин, арестованных за участие в протестах. Вот тогда руководство занервничало, почувствовав угрозу своей легитимности и репутации режима в религиозных кругах. Однако чем чаще звучат призывы к аресту Карруби, тем яростнее становится его критика. “Суд даст мне возможность вновь заявить о преступлениях, затмевающих преступления шахского режима, — говорит Карруби. — Взгляните, какой стала наша страна всего через 30 лет после революции?!”