Мясная лавка “Конгресс”, шашлычная “Версаль” и другие

Архив 201418/09/2014

Мясная лавка “Конгресс” в Ереване такая же глупость, как памятник Гейдару Алиеву в Мехико. Объяснить аборигенам, по причине чего изваяние дважды Героя социалистического труда и члена Политбюро ЦК КПСС нарисовалось в их славной столице, очень трудно. Чуть проще, но не так, чтобы совсем уж легко, понять и ономастический идиотизм наших граждан (некоторых, разумеется). Это — когда куда ни ткни, одни “Манхэттены”, “Берлиозы”, “Парадизы”, “Лувры” да “Сенаторы” и дальше тому подобное, включая уже отмеченную выше мясную лавку “Конгресс”. Зачем, почему, что случилось, с какой стати? Своего не хватает, что ли? Едва ли. Не хватает вкусовой гигиены.
Момент, удививший автора на заре обретаемой независимости, и если вы спросите, чем удививший, то автор ответит: именно тем и удививший, что все происходило в то время, когда армяне дружно уходили в отрыв от советской империи, но вдруг прислонились к Соединенным Штатам, которые в своих империалистических порывах тоже не девочки. Правда, пришли мы к заокеанским стандартам не по сути, что было бы не так уж плохо, а лишь по форме, отчего становилось и смешно, и грустно.
Вспомните, с каким задором борцы за нашу и вашу свободу крепили стикеры с американским флагом на лобовые стекла автомашин, а в дни рождений упоенно заводили “Happy Birthday to you…”. Ну, ладно, то было давно с непривычки и по наивности. А сейчас-то зачем?..

Немного из ненаучной фантастики. Представьте себя, уважаемый читатель, в кресле ответственного работника ереванской мэрии, а некоего безымянного гражданина в роли держателя ну, например, шашлычной под названием “Версаль”. И вот в один прекрасный день, проходя мимо аппетитно пахнущего заведения, вы входите в его дверь и приглашаете этого самого держателя на душевную беседу. И говорите ему так.
— Друг, дядь, брат, родной, — говорите вы ему, — все у тебя хорошо, все — лучше не бывает, объясни только — почему “Версаль”?
Держатель окидывает вас оценивающим взглядом и, не найдя признаков интеллектуального превосходства, говорит.
— А почему нет? Кому нравятся свиные хрящики, а кому мясо на косточках. Мне, например, нравится Версаль. Чем плохо, объяснить можешь? Вот видишь, не можешь…
Но вы сдаваться не немерены и, продолжая гнуть свое, говорите.
— Могу, друг, товарищ, брат, апер, могу. Вот слушай. Среди всех наук, о которых не мне тебе рассказывать, есть одна — ономастика называется. Она, как ты знаешь, включает в себя исторический, географический, этнографический, культурологический, социологический и даже литературоведческий компоненты, помогающие выявлять специфику именуемых объектов и традиции, связанные с их именами.
Что из этого получается, друг, товарищ и брат? Из этого получается то, что ономастика выходит за рамки собственно лингвистики и становится дисциплиной, тесно связанной с комплексом гуманитарных наук, а также наук о Земле и Вселенной. Таким образом, — продолжаете вы, пытаясь закольцевать мысль и вывести из нее резюме… — но держателю шашлычной уже невтерпеж и он, покрутив пальцем у виска и приняв вас за идиота, отвечает словами, которых француз не поймет, вы же, поняв, не обидитесь, поскольку по всем показателям чистокровный армянин, а оказавшись в “Версале” исключительно из ономастических побуждений, знали, на что шли.
Далее, все еще надеясь на успех, вы пытаетесь втолковать владельцу, что чужестранное “Мама мия!” ничуть не лучше нашего родного “Вай, мама джан!..”, или просто “Клянусь мамой…”, либо в конце концов “Мать твою за ногу!” (особенно для заведений, где подают хаш). Но нет, никто не хотел понимать.
Короче: теперь, когда стало ясно, что метод убеждения не работает, стоит вспомнить, что вы ответственный работник мэрии, а значит: “Не можешь — научим, не хочешь — заставим!” Чтобы не было мучительно больно за бесцельно утекшее время, в котором грамотный родной язык мало-помалу забывается, английский так и не стал родным, а русский вроде бы свой, но одновременно, надо же, как бы и чужой.

Такие вот думы посетили автора по пути в аэропорт “Звартноц”, напоминающему дорогу из Арабских Эмиратов в неарабские. — Хорошо, — размышлял он про себя дальше, — богатый нефтью Азербайджан пытался выкупить за пять миллионов долларов право водрузить в далекой Мексике своего Алиева, пристроив его в окрестностях статуй Мартина Лютера Кинга и Махатмы Ганди. А нам-то, богатым не природными ресурсами, но умом, нам-то зачем на своей родной земле выставляться смешными? Пусть даже за бесплатно.