“Мы оба лидеры, оба с горячей армянской кровью”

Архив 201219/05/2012

Артисты цирка — дрессировщики Карине и Артур БАГДАСАРОВЫ — награждены орденом “За службу России”. Это никого не удивило, оба, несмотря на свою молодость, признаны одними из лучших дрессировщиков страны. В цирке они с младых ногтей — они представители знаменитой династии, их отец Михаил Багдасаров давно вошел в российскую цирковую элиту.

Начинал свою карьеру Миша, сын Ашота Багдасарова, 13-летним мальчиком в родном Бакинском цирке еще в 1958 году. Потом стал униформистом в цирке, где работали выдающиеся дрессировщики хищников Назарова и Константиновский. Вскоре Маргарита Назарова включила его в свою группу, проработали вместе почти десять лет. В 73-м Михаил Багдасаров начал выступать со своей программой. Первый крупный успех пришел, когда он представил свой новый аттракцион “Давид Сасунский”. Под музыку хачатуряновского “Спартака” он выводил на манеж львов, тигров, пантер, леопардов и пум. Двадцать лет назад Михаил создал “Тигры-шоу” и работал с 18-ю полосатыми красавцами. Главным помощником была дочь Карина, и вскоре в шоу стал работать и сын Артур. Несколько лет назад народный артист Армении, народный артист России Михаил Багдасаров ушел с манежа, и перед публикой выступают его дети, теперь уже заслуженные артисты. Когда они, в частности красивая и жгучая брюнетка Карина, выходят на манеж, зал зашкаливает от восторга. Предлагаем интервью с дрессировщицей московского журналиста Александра Славуцкого.

— Карина, скажи, кем для тебя являются тигры?
— Они для меня как любимые дети, потому что воспитаны мной и братом. Чаще всего к нам попадают полугодовалые детеныши, вскормленные материнским молоком. Они крепче и сильнее, чем выращенные на искусственном питании, а когда начинают играть, мы выпускаем их на манеж и наблюдаем за ними. Таким образом, становится ясно, кто из них на что способен, ибо в дрессуре используем то, чем их наградила природа. Мы никогда не подавляем своих воспитанников.
— Как ты считаешь, что самое сложное в твоей работе?
— Я даже не задумывалась об этом (после минутного раздумья)… Наверное, выступать, когда плохо себя чувствую. Тиграм нельзя дать понять, что ты сегодня слабее, чем обычно, потому что как только они это почувствуют, сразу же начинают “проверять на вшивость”. Перестают слушаться, отказываются выполнять трюки, которые делали до этого много лет, и так далее.
— Ты должна быть сильнее тигра? И уж тем более его не бояться?
— По крайней мере слабее его быть никак не могу. Что касается страха, то чувство боязни за собственную жизнь должно присутствовать всегда. Как только человек перестает бояться, у него притупляются реакция и острота восприятия.
— Как заставить тигра делать то, что тебе нужно?
— Это большой, ежедневный труд. Это терпение, любовь, долгие репетиции. Сначала тигру необходимо объяснить, что он должен делать. И, как понимаете, это очень непростая задача.
— Существует некий стереотип дрессировщиков с хлыстами и палками, истязающих животных.
— Элемент насилия присутствует даже тогда, когда мы приучаем собаку дома не гадить, когда кошка пытается драть мебель, а хозяин ее наказывает. Где проходит грань между насилием и воспитанием? К примеру, если человек колотит свою собаку за провинность, это насилием не считается, а когда ты работаешь с огромными тиграми, которые могут в любой момент на тебя наброситься, это уже насилие. Может быть, лучше по-другому назвать? Мы никогда зверей не мучаем и не унижаем. Недаром у нас они живут дольше, чем в природе. Кстати, я сотрудничаю с Фондом дикой природы WWF, я являюсь участником нескольких их проектов, в том числе по сохранению амурского тигра.
— Как распределяются ваши роли с Артуром в тигровой программе?
— Он как мужчина берет на себя главную роль, а я, как умная женщина, разрешаю ему это делать. Все-таки мужская энергия — жесткая, направленная на подчинение и подавление, а женская — более мягкая. Хотя если меня разозлить, будет несладко всем.
— С Артуром часто ссоритесь?
— Бывает, что и ссоримся, потому что оба лидеры, оба с горячей армянской кровью. Нередко у нас бывают моменты, похожие на фильм “Мимино”, где Мкртчян с Кикабидзе вначале ругаются, а уже через минуту говорят, как добрые приятели. Точно так и мы общаемся с братом: покричали, покричали друг на друга, а после идем вместе пить кофе. Единственный, кому я разрешаю на себя кричать и даже прощу крепкое слово в свой адрес, — это мой отец. Папе я прощаю все, потому что он — авторитет, неоспоримый ни в чем. К тому же я его безумно люблю.
— Да, отец у тебя человек громкий, шумный, с очень сильной энергетикой. Он не подавляет вас с братом?
— Если б не подавлял, не воспитывал, мы бы не стали теми, кем стали. Он очень мудрый человек и долго нас подводил к тому, чтобы мы остались работать без него. Правда, бывает нами недоволен, постоянно нас критикует, ему все время кажется, что мы делаем не то. Я думаю, любому отцу сложно признаться, что сын его превзошел. На мой взгляд, Артур очень хороший дрессировщик. Из всех дрессировщиков своего поколения мой брат самый профессиональный.
— Что было особенного в вашем детстве?
— У нас было очень сложное детство, да и детства, как такового, не было. Я и Артур с разрывом в пять лет появились на свет в Нижнем Новгороде. Родители вспоминают, что на первые свои “гастроли”, кажется, это был город Ульяновск, я выехала в возрасте 20 дней. Так первые годы жизни я ездила из цирка в цирк, пока не оказалась в Бакинском хореографическом училище, которое закончила с отличием. У Артура все детство прошло в репетициях, он с 10 лет работал наравне с ассистентами. И тут папа был с ним очень строг. Может быть, и по сей день у Артура остались какие-то обиды на отца. Но опять же не был бы папа с нами так резок в детстве, из нас ничего бы не получилось. Честно скажу: после училища я мечтала попасть в танцевальный ансамбль Игоря Моисеева. Но когда приехала в Москву, папа вручил мне совок и отправил к клеткам убирать за тиграми. Мне пришлось пройти через многое, где-то даже преломить себя, но я совершенно не жалею о том решении, которое принял за меня отец.
— Ты ощущаешь себя частью большой династии?
— Конечно, и эта принадлежность эмоционально меня подпитывает. Я приезжаю в любой цирк и чувствую себя там хозяйкой, потому что на этом манеже когда-то выступали мой отец или дедушка. Например, на манеж Цирка на Цветном бульваре, в котором мы сейчас работаем, до и после войны выходил мой дед, а сколько раз здесь выступал мой папа, и не сосчитать. Мы с братом цирковые дети, родившиеся в опилках. К сожалению, сейчас все меньше остается династий, в цирк приходят люди из совершенно других областей, например из спорта. К сожалению, новое поколение артистов без трепета относится к этому пятачку в 13 метров. Для них это площадка, на которой они зарабатывают деньги, а для нас это храм. Каждый раз, когда я вхожу в этот магический круг, то испытываю сильные ощущения.
— Но, с другой стороны, принадлежность к знаменитой династии возлагает на вас с братом большую ответственность.
— Конечно. На нас с Артуром всегда лежала серьезная ответственность. Кто-то может себе позволить опоздать на репетицию или на парад-алле, надеть помятый костюм, а мы никогда. Папа нам всегда говорил: “Вы мои дети и поэтому не имеете права ни на одну ошибку. Если у вас что-то будет не так, то я не смогу сделать замечания и мне скажут: а посмотри на своих детей… Мы всегда должны соответствовать самому высокому уровню”.
— Будет ли у вашей династии продолжение?
— Конечно, будет. Но для этого необязательно, чтобы мой сын работал в цирке. Ты даешь ребенку фамилию, стартовую площадку, а как он дальше будет прославлять твой род — это другое дело. Главное для меня, чтобы Никита стал профессионалом. Пока особого стремления к работе в цирке я у него не вижу. Мы с Артуром дневали и ночевали в цирке, здесь было очень много детей, а сейчас они играют в компьютер, многое другое, но только не в цирк. Никита хорошо учится в школе, ему легко даются точные науки, так что, возможно, он будет директором шапито.
— Как изменилось твое мироощущение с появлением ребенка?
— Если раньше для меня мир делился на черное и белое и я рубила сплеча: либо да, либо нет, то сейчас у меня появились нюансы и полутона, я полюбила мягкий запах духов, в чем-то стала сентиментальна. Ну и, конечно, появилась очень большая ответственность. Я знаю, что ребенка должна поставить на ноги, и это важнее всего. Стараюсь ничего не запрещать, даю право выбора. Внушаю, что он должен быть ответственен за свою жизнь, поскольку у человека в любой ситуации случается несколько вариантов, и тут важно не ошибиться.
— Есть что-то общее между дрессурой и воспитанием ребенка?
— Наверное, нет. Потому что звери устроены намного проще, они работают на инстинктах и рефлексах, у ребенка есть душа, мышление, он может обижаться или радоваться, может по-разному воспринимать жизнь. Тигру ты сказал: лежать, сидеть, ко мне, прыжок и так далее. А у ребенка огромное количество ниточек, за которые очень непросто дергать.
— Неужели сына воспитывать сложнее, чем дрессировать тигра?
— Конечно, сложнее. Важно понимать, кого ты хочешь воспитать. Для меня важно сохранить взаимопонимание, дружбу, чтобы ребенок вырос гармоничной личностью. Очень важно разглядеть в нем то предназначение, ради которого он послан на землю. У меня есть подруга, творческая и тонкая натура. Ее бабушка танцевала в Большом театре, а мама хотела, чтобы она зарабатывала деньги и занималась бухгалтерией. И она послушалась маму, поступила в Финансовую академию, закончила ее с отличием. Была замечательным коммерческим директором крупного банка, все складывалось успешно, не считая того, что два раза в год ложилась в психиатрическую клинику лечиться от депрессии. В конце концов она порвала с этой работой, и звонит мне такая счастливая: “Карина, я больше не бухгалтер”. Сейчас занимается детьми, потрясающе шьет, вяжет, создала свою коллекцию одежды, и у нее творческая студия. Слава богу, что это случилось в 35 лет, а не в 80.
— Вы с Артуром работаете вместе, у вас одна профессия, но так получилось, что вы оба в разводе. Это случайное совпадение или нет?
— Мы с ним не только коллеги, брат и сестра, но у нас есть и общие убеждения. Мы считаем, что в семье надо жить хорошо или сразу же расходиться. Человек послан на землю искать свое счастье, а если у тебя не складывается семейная жизнь, не нравится жить с этим человеком и нет общих интересов, то для чего тянуть эту бодягу? Ты несчастна, и он несчастен, и ребенок в этом браке тоже несчастен. Ребенку даже хуже, у него развивается множество комплексов из-за того, что маме плохо, папе плохо. Жить надо вместе только тогда, когда есть любовь.
— Может быть, дело в том, что у тебя слишком сильный характер или ты чересчур строга к партнеру?
— Сегодня я ехала на такси, и шофер мне говорит: “Вы в цирке работаете дрессировщицей? Вас, наверное, мужчины боятся и перед вами на задних лапках стоят”. Подобного рода стереотип меня бесит. Как будто можно подойти к зверю, дать ему по башке, и он все сделает. Да ничего он не сделает, только порвет тебя и все. Точно так же и с мужчинами. Я бы не сказала, что в браке была строга или требовательна. Наоборот, я расслабила своего бывшего мужа, решая многие вопросы сама. Мне хотелось его от всего оградить, чтобы он занимался только творчеством. Была виновата и в том, что перестала оставаться загадкой, женщиной, которую хотелось завоевывать. В итоге, когда мне это все надоело, я натолкнулась на удивленный взгляд мужа, которого приучила к тому, что со всеми проблемами справляюсь сама. Научить мужа себя любить заново, так, как мне надо было, я уже не могла. И мы расстались.

На снимках: Михаил Багдасаров; Багдасаровы-младшие с детьми