“Мы не имеем права сидеть и ждать милостей от государства. Надо научиться зарабатывать самим”

Архив 201726/01/2017

На днях директор Национальной галереи Арман ЦАТУРЯН провел пресс-конференцию, рассказал о деятельности музея, будущих планах и т.д. А также сообщил, что в помещениях установилась далеко не комфортная температура для произведений искусства и для людей.

То же и летом. Короче говоря, ужасные условия: зимой холодно, летом жарко. Нарушается и температурный, и влажностный режим, что в конечном итоге губительно для большинства экспонатов. Информация вызвала немалый резонанс в СМИ, а также в Министерстве культуры. Это явилось неожиданностью для министра Армена Амиряна, что вполне объяснимо: он работает чуть более 100 дней и проблема ему неизвестна. Между тем о ней должны знать в соответствующих структурах министерства, весьма многолюдных. Неловкая ситуация благополучно разрулилась.

 

Я просто хотел привлечь внимание к условиям, в которых пребывают почти 40 тысяч единиц хранения Национальной галереи. Это совсем не новость: вопрос не раз поднимали до меня предыдущие руководители галереи Фараон Мирзоян и Шаэн Хачатрян. Наконец, и я докладывал об этом в прошлом году Асмик Погосян. Вопросы накапливались годами и не получали решения, даже частичного. Так что вопросы превратились в проблему. Назрело…

— В столице говорят о новом помещении для Национальной галереи…

— Так оно и есть. Мы дали заявку на 40 тысяч кв.м. Самое главное даже не квадратные метры, а отопление и температурно-влажностный режим во всех помещениях музея. Лет десять назад был проведен ремонт по программе LINCY – была частично реконструирована отопительная система и обустроена котельная усилиями фонда «Армения». Котельная, хочу отметить, находится на нашем балансе, в то время как обслуживает весь музейный комплекс. Как и система водоснабжения.

— Какие наиболее благоприятные условия должны быть в музее?

— Оптимально 18-20 градусов и влажность 50%. Главное, чтобы не было резких перепадов в залах и в хранилищах.

— Что предприняло министерство после пресс-конференции? Какие будут реальные действия, ведь новое здание – пока еще только идея.

— Министерство выделило деньги для подготовки проекта температурно-влажностной системы. Министр сказал, что действительно есть идея строительства нового здания, так что пока решено пригласить специалистов, которые изучат системы отопления и вентиляции музея и предложат выход из ситуации. Кроме того, думаю, необходимо как можно скорее разобраться с обветшавшими окнами. Некоторые из них были когда-то наглухо заделаны, но из остальных жутко дует, не говоря уже о пыли. Я благодарен нашему министру Армену Амиряну, который решительно взялся за дело.

— Какие еще вопросы актуальны для галереи? Ну самые-самые.

— Прежде всего реставрация и консервация предметов искусства. Не только живописи, но всех других. Наши возможности пока не слишком велики. Еще в прошлом году я вел переговоры с Всероссийским научно-реставрационным центром им.Грабаря, куда мы уже направили двух реставраторов для усовершенствования, и предварительно договорился об организации у нас филиала. Они идею поддержали. Для филиала необходим штат в 50 человек, оборудование, техника, материалы и т.д., которые москвичи возьмут на себя. Для нас это имеет институциональное значение, т.к. вопрос реставрации, причем не только для галереи, будет на долгую перспективу решен.

— Реставрация, конечно, великое дело, но Национальная галерея также должна пополняться, в частности, армянским искусством. Между тем денег на приобретения у музея нет. Даже если есть, то копейки. Сколько денег выделяет министерство, если это не военная тайна.

— Какая там тайна, все знают, что денег на приобретения не дают с 2009 года. А до того давали ежегодно от 20 до 50 млн драмов. Мизер.

— А как быть, если завтра предложат Сарьяна или Минаса?

— Надо идти к министру просить.

— Может быть, Совет попечителей смог бы помочь?

— Если бы его возглавляло высокое должностное лицо, думаю, что да, помогло бы. Многие вопросы были бы решены. К сожалению, многое запущено. Я достаточно долго работал в музыкальной сфере и меня поразила некая замкнутость музейной сферы, всего изобразительного искусства.

— С легкой руки Асмик Погосян изоискусство было загнано в бутылку, причем безнадежно.

— Так получается. Музыкальной сфере оказывалось несравненно большее внимание. Как результат — много лет Национальная галерея пополняет фонды исключительно за счет даров.

— Сейчас много говорят о капитализации во всех областях. Очевидно, и в культуре. Что может предложить музей? Есть варианты заработать деньги?

— Конечно, есть. Мы хотим иметь сувенирную брендовую продукцию с репродукциями или деталями своих известных экспонатов: шелковые платки, сумки, тетради, зонты, майки. Так делают повсюду в мире. В нашем брендбуке — мы, кстати, объявили конкурс на создание нового брендбука, включая сайт музея – будет также проект «100 шедевров Национальной галереи». Любую картину, рисунок из этого списка можно будет заказать через наш сайт, оплатить и иметь дома полюбившуюся картину, отпечатанную на грунтованном холсте. Подобным образом мы сможем увеличить внебюджетные средства, как мы подсчитали, на треть, а это немало. Предполагаем привлечь инвесторов для создания мастерской по изготовлению копий мебели из коллекции музея, в частности стульев.

— А что, есть такие мастера-краснодеревщики?

— Есть, и пока они заняты только реставрацией. Так вот, подобные мастерские есть в Эрмитаже, в американских и европейских музеях. Если получится, думаю, отбою от заказчиков не будет. Музею – прямая прибыль. Мы не имеем права сидеть и ждать милостей от государства. Надо научиться зарабатывать самим.

— Оптимизм ободряет, но вот как обстоят дела с филиалами галереи?

— Так себе обстоят. Они наша головная боль. Некоторые филиалы, созданные 30 и более лет назад, по-моему, изжили себя в таком формате. Каждое решение имеет свой срок годности. Сегодня у нас 13 филиалов, но будь моя воля, я бы упразднил Разданский.

— Тот, что несколько лет назад ограбили?

— Ну да. Огромное здание на окраине города, которое невозможно заполнить, и чрезвычайно малая посещаемость. Людей давно уже ничего не привлекает, все видено-перевидено.

— Насчет видено-перевидено… Как с выставкой Айвазовского? Народ ведь ждет с нетерпением.

— Выставку намечено открыть в мае или июне и на целых шесть месяцев. Из российских музеев получили 16 произведений мариниста, надеемся получить отличную вещь от венецианских мхитаристов. Наших картин покажем 58, а также 31 рисунок, они почти не выставлялись.


Справка «НВ».

Арман Цатурян стал директором галереи летом 2015 года. Окончил Ереванскую Академию художеств. Кандидат искусствоведения. Преподавал в alma mater, был замдиректора СКК. Три года возглавлял ГНКО «Национальный год» («Год Армении во Франции» и «Год Армении в России»). В 2008-2011 гг. – директор Дома камерной музыки им.Комитаса, а в 2011-2015 гг. – директор Национального центра камерной музыки. В течение ряда лет выступал как продюсер крупнейших культурных акций. Заслуженный деятель культуры (2012), имеет несколько наград.

Несколько слов о здании Национальной галереи, точнее, о центральном корпусе, возвышающемся над пл.Республики. Поначалу оно вызвало волны радости, как оказалось, преждевременной. Очень скоро стало ясно, что построено здание, не годящееся для музея. Во всех смыслах. Огромные потери экспозиционной площади, непродуманная схема движения, неудобные и тесные хранилища, множество окон, сквозь которые в залы проникал категорически неприемлемый в подобном музее естественный свет и т.д. Огрехи проекта усугубили строители. В итоге в здании толком не работало отопление, система кондиционирования и проч., и проч. Поднятый еще в советское время вопрос заделки оконных проемов был зарублен на корню. Чтобы реконструировать здание в качестве современного музея, нужны весьма значительные средства. Пока действительно надо ограничиться временными мерами. В будущем, когда Национальная галерея обретет новое здание, нынешнее по логике должно быть занято Музеем истории, также подведомственного Минкультуры. Тогда и необходимо будет осуществить реконструкцию, конечно, с учетом современных требований.