“Мы любим говорить о гении Нарекаци, но где он, Нарекаци?”

Архив 201103/03/2011

“Мы любим говорить о гении Нарекаци, но где он, Нарекаци?” Скоро кинорежиссеру, заслуженному деятелю искусств и лауреату Госпремии Овику АХВЕРДЯНУ исполнится 75. Он попал в кино после того как проучился на геолога в Госуниверситете. Работал недолго на “Арменфильме”, потом на студии “Ереван” с того дня, как она появилась на свет в конце 60-х. Автор множества фильмов и телеспектаклей. Доцент Института театра и кино. Его знаменитый цикл “Матенадаран” явил миру сокровища армянской культуры. Это один из лучших фильмов армянской документалистики. Цикл пока не завершен.

“Как ни странно, но “Матенадаран” не удалось завершить ровно после того как мы стали суверенным государством. А казалось бы… Была советская власть, диктатура, пропаганда, идеология и все такое прочее. Но кесарю кесарево. Система работала четко: снимали идеологически выдержанные пропагандистские фильмы — кто этого не знал? Но мы снимали и все другое. Спрашивают, как появился “Матенадаран”? Скажу: если бы идея родилась в Ереване, “Матенадарана” точно бы не было, но инициатива пошла из Москвы. Сюда приехал председатель радиотелекомитета Лапин, повели его, конечно, в Матенадаран, где он и спросил, почему, мол, нет фильма о нем. Тогда только вышла картина об Эрмитаже, что, наверное, навело его на мысль. Вот так все и началось”.
Фильм поручили делать Овику Ахвердяну, нужен был соавтор-сценарист. Желающих, в том числе поэтов и писателей, объявилось немало. Но нужен был опытный автор. Профессионал. Как-то Ахвердян увидел книгу “Орел и меч” Кима Бакши, заинтересовался, навел справки и позвонил в Москву. Предложение было немедленно принято. Бакши прилетел в Ереван, и началась кропотливая работа над сценарием.
“Фильм надо было делать без промедления и быстро. Написали сценарии нескольких фильмов цикла. Было трудно, не скрою. Дело в том, что про Матенадаран вроде бы знают все, но на деле он неизвестен. Огромный фонд, разные области знаний, множество еще необработанных, неизученных рукописей, доступных только узкому кругу специалистов. Другое дело Эрмитаж: великолепный художественный музей, понятный людям. Мы работали два года, пока родили сценарий. Решили сделать цикл фильмов, конечно, связанных, но чтобы каждый был бы самоценным”.
Удалось, конечно, но, к великому сожалению, процесс прервался. Последний, 20-й, сняли в 93-м в Иране и застряли… “Подвижки есть, ценой немалых усилий удалось оцифровать все 20 фильмов, сделать английский вариант. Очень скоро появятся четыре CD с пятью фильмами на каждом. Насколько было возможно, откорректировали цвет. Первые десять картин мы снимали в Армении, в Ереване. Вторая десятка снималась в Венеции, Париже, Бейруте, Вене, США — там, где есть собрания армянских рукописей, без которых обойтись было нельзя — картина была бы неполной. Но вот в Иерусалим, где хранится второе по значимости собрание после Матенадарана, попасть не удалось. По разным причинам, от съемочной группы не зависящим. То это, то другое, то десятое…”
Таким образом осталось два фильма об Иерусалимском Матенадаране, а также два или три фильма, посвященных наиболее ценным, красочным армянским рукописям, особенно привлекательным для зрителя. И еще один, последний, о Матенадаране как о научном центре. Впрочем, нет худа без добра. Осенью будет завершено строительство нового корпуса Матенадарана, что кардинально поменяет общую ситуацию. Так что последний фильм цикла представит миру качественно новый Матенадаран. “Там сейчас много замечательной молодежи, их привлек Грачья Тамразян. А для Иерусалима денег много не надо. Самое затратное — добраться до места небольшой группой, все остальное сделаем в Ереване. Что мешает?.. Самое сложное — вновь раскачать остановившийся механизм. Трудно. Сколько лет прошло… Мы выбились из колеи”.

Ахвердян после “Матенадарана” при содействии архиепископа Месропа Тащяна снял три замечательных фильма о Западной Армении — завораживающе интересное и прочувствованное путешествие по некогда армянской земле. “Смерть Тащяна — большая потеря для национальной культуры”, — говорит Ахвердян. Одна из лучших его работ — фильм “В поисках Нарекаци”, органичной составляющей которого стал Концерт для хора Альфреда Шнитке. “Мы любим говорить о Нарекаци, по праву гордимся его гением, но где он, Нарекаци? Великий Шнитке заразился им и создал великое произведение XX века. Он, чужестранец, искал и нашел своего Нарекаци и вдохновил меня. Ну и что? Один раз показали по ТВ, еще раз — в Доме кино, в центре “Нарекаци” — вот и вся наша киноарифметика. Повторяют как заклинание слово рейтинг. Какой, к черту, рейтинг может быть у моего Шнитке вместе с Нарекаци? Никакой. Рейтинг будет у сериала, у “32 зуба” и прочих подобных поделок. Рейтинг — это деньги. И все. Рекламу помещают именно в “рейтинговые” передачи и сериалы. Эти типично даже для Общественного телевидения. Так, “Матенадаран” показывали глубокой ночью, когда самый сон. Когда я спросил, как же так, мне ответили — “рейтинг”… Потом говорят — уровень зрителя невысок. Но как же ему быть высоким, если людям показывают этот самый “рейтинг”? …Как учится сегодняшняя молодежь? У меня внуки, я ужасаюсь при виде их учебников — имею в виду прежде всего литературы и истории. Они не возбуждают интереса, не вызывают любовь к предмету. Писать учебники — это особая специальность. Учебники когда-то писали Туманян, Агаян. Сегодня ученый-историк создает учебник истории. Скучно, мудренно, мертвый, искусственный язык”.
Опытный кинематографист смущен тем, что армянские фильмы до зрителя не доходят. Хотя едва ли не косяком идут на различные кинофестивали. “Фильмы делают не для своего зрителя, а для фестивалей, для жюри… Сложная проблема, трудноразрешимая. Есть определенный международный уровень, для достижения такого уровня нужны большие деньги, нам недоступные. Любой наш фильм, даже шедевр, не окупит вложенные средства — это ясно всем. Даже русские фильмы не окупаются, у нас же обстоит намного хуже. Ну, сняли мы несколько неплохих фильмов. И что? Их невыгодно показывать в кинотеатрах. Одним словом, культура пребывает в незавидном положении. Часто говорят, что государство не должно вмешиваться в культуру. Должно. А кто если не государство? Спонсоры? Для нас это дело государственной важности и государственной безопасности”.
Он преподает режиссуру документального кино в Институте театра и кино, имеет курс. Убежден, что в кино должны приходить зрелые, достаточно сформировавшиеся люди, а не юнцы со школьной парты. С сожалением констатирует, что в режиссеры идут те, кто провалился в других вузах. Тут и плата поменьше, и поступать менее трудно и т.д. На его курсе восемь человек, есть пара весьма способных ребят. “Что с ними будет, не знаю. …Многие не видят перспективы. Если без профобразования можно снимать сериалы, то зачем учиться — так они думают. Они видят невнимание государства и отвечают тем же. В итоге трудно представить полноценного киношника, если он мало читал и мало что видел, будь то фильм, спектакль или серьезный концерт. Этакая “табула раза”. Духовность должна воспитываться с самого нежного возраста — простая истина, которую мы забываем. Мы же получаем множество ограниченных, неосведомленных людей с простейшими культурными запросами. Ни “Спартак”, ни “Аида” не становятся органичной частью жизни. Мы выпустили в этом году более ста киношников разных специальностей, но куда они денутся? Да, мы снимаем фильмы, подчас очень хорошие, но кинематографа в целом как явления не имеем. Парадокс, правда?”
…Что бы снял Овик Ахвердян как режиссер-документалист, если б была возможность? Прежде всего фильм о Ереване со всеми его достоинствами и недостатками. Светом и тенью. А еще сделал бы фильм о селе как модели общества. О нелегкой жизни крестьян. Хорошо бы.