“Мы должны разобраться, что же мы построили…”

Архив 201023/12/2010

В декабре 1961 года тогдашний советский лидер Никита Хрущев заявил, что в 1980 году в стране наступит коммунизм. “Уже нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме”, — пообещал Хрущев и назвал конкретную дату наступления рая в одной отдельно взятой стране. Коммунизм не наступил, зато ровно через 30 лет после речи Хрущева развалился Советский Союз. 21 декабря 1991 года руководители 11 бывших советских республик подписали в Алма-Ате соглашение о создании СНГ. Почему не исполнилось обещание Хрущева, в чем состояли причины краха величайшей державы мира? Поиск ответов на эти вопросы актуален и поныне.

Из воспоминаний секретаря ЦК КПСС и члена Политбюро Егора Лигачева
Все началось при Андропове. Юрий Владимирович однажды сказал: “Мы должны разобраться, что же мы построили”. Начали разбираться. Специально созданная группа, в которую входили Горбачев, я и Рыжков, анализировала экономику страны. Пришли к выводу: если не принять особых мер, то страна попадет в глубокий кризис. Но еще при Брежневе мы поняли: Советский Союз отстает от Запада в сфере технического прогресса. Представляете, больше 15 лет планировалось совещание по данному вопросу. Но в конце каждого пленума Брежнев заявлял: “Товарищи, на следующем пленуме мы займемся вопросами технического прогресса”. Вот путем такого откладывания и загнали страну в тупик.

Из интервью Михаила Горбачева журналу Der Spiegel (1988)

Мы решили сделать беспристрастный, критический политический и социально-экономический анализ общества, в котором мы живем. Он привел нас к выводу о необходимости глубокой перестройки общества, причем во всех его сферах. Мы увидели, что немало упущено, не все ожидания народа оправдались. На нашем пути были промахи, ошибки, деформации. Для их преодоления необходимо выйти на новый уровень демократизации, открытости, гласности. Наш лозунг — больше социализма. Полностью раскрыть его потенциал через демократизацию. Добиться глубоких перемен нельзя, если не перестроить политический процесс. Первоначальная задача — преодоление командно-административной системы, корни которой уходят к годам Сталина и застойному периоду. Многие оказались вне активного участия в политическом процессе. Сформировался определенный образ жизни, определенная психология. Поскольку человек не получал того, что он должен был бы иметь уже сегодня при нормальном развитии производства и общества, начала процветать вторая, “теневая” экономика. Это также привело к негативным психологическим и моральным последствиям. Трудностей у нас много, далеко не все мы знаем. Но знаем главное — выбор сделан правильный. Никто не может предложить ничего другого.

Из воспоминаний помощника члена Политбюро ЦК КПСС Валерия Легостаева

Назову некоторые из “отложенных” при Брежневе внутренних проблем, позже выросших до убийственных размеров… Согласно имевшимся в ЦК данным, за период 1975-1980 гг. количество хищений государственного имущества увеличилось в стране на одну треть, выявленных случаев взяточничества — почти наполовину, спекуляции — на 40%. О нравственном состоянии самой КПСС красноречиво говорит тот факт, что в общем числе осужденных в 1980 г. советскими судами за взяточничество почти треть составили члены и кандидаты в члены партии. Небывалых масштабов, разумеется, по скромным меркам тех лет, достигли воровство и разного рода злоупотребления в торговле. Это все не являлось секретом ни для Политбюро, ни для аналитиков. В 1985 г., когда я работал помощником члена Политбюро, секретаря ЦК Е.Лигачева, на мой рабочий стол попал в официальном порядке полузакрытый (“для служебного пользования”) аналитический материал о перспективных проблемах советского общества, подготовленный Игорем Васильевичем Бестужевым-Ладой, видным советским социологом, отнюдь не лишенным гражданского мужества… Автор указывал на опасное развитие в СССР “черной экономики”, уже повлекшее за собой сосредоточение в руках ничтожно малой части советского населения значительных денежных и материальных ценностей, не нажитых честным трудом. Далее цитирую:
“От этих нескольких процентов в свою очередь в большей или меньшей мере экономически зависит более широкий круг людей и еще более широкий испытывает деморализующее влияние такого положения вещей. Огромные деньги не остаются просто в кубышках или на сберкнижках. Они пускаются в действие. Один за другим формируются “черные рынки”: квартирный, автомобильный, репетиторский, книжный, конфекционно-обувной, цветочный и т.д. И всюду, сообразно законам функционирования “черного рынка”, создаются иерархии “боссов” со своим аппаратом, канцелярией, телохранителями, неизбежно возникают враждующие друг с другом кланы “мафии”, предпринимаются настойчивые попытки коррупции контролирующих органов и т.д.”…
Следующая из опрометчиво недооцененных брежневским политбюро проблем — это интеллигенция… В конце 70-х вовсе не писатели доставляли главную головную боль политическому руководству страны. Ее доставляла плотная масса способных, хорошо образованных, не занятых полезным делом и жаждущих власти людей, скопившихся в бесчисленных советских НИИ и прочих учреждениях подобного типа, количество которых в стране год от года неуклонно увеличивалось. В какой-то момент этот рост, видимо, превысил некий естественный для государства предел, после чего процесс количественного размножения НИИ принял неуправляемый характер… К 1980 г. в СССР имелось около 1,4 млн научных работников. Что составляло четверть от общего числа всех научных работников мира.