Музей Галенца на улице Галенца

Архив 201029/04/2010

Открылся Музей ГАЛЕНЦА в том самом доме, который замечательный художник построил после репатриации на историческую родину. Открытие музея — поистине знаковое явление, лучший способ отметить 100-летие большого мастера.

Арутюн Галенц прожил, к великому сожалению, не слишком долгую жизнь. Ему было всего 57…

Решение о создании музея приняли еще в 1968-м, однако оно так и осталось на бумаге. Все эти годы идея не угасала — ее всячески поддерживала семья мастера, в первую очередь жена — художница Арминэ Галенц (1920-2007). Государство, Министерство культуры опять же усердия не проявляли, и, казалось, с мыслью о музее можно распроститься. Наконец семья пошла ва-банк — рискнула начать реконструкцию дома, включая мастерскую и небольшой дворик. Строительные работы продлились семь лет и осуществились исключительно за счет фамильного бюджета. Прежде всего благодаря усилиям сына — художника Саро Галенца. Честь им и хвала. Небольшой двухэтажный дом полностью реконструирован, надстроен этаж. Публика увидела помещение вполне музейное с необходимыми в музейном деле удобствами. На втором этаже разместилась экспозиция работ Арутюна Галенца, на третьем — Арминэ.
…Арутюн с малых лет сполна хлебнул лиха. Он родился в семье с древними дворянскими корнями. Когда-то его предки Хармандаряны оставили Ани и осели в небольшом городе Кюрюн в Себастии. В год армянской катастрофы три осиротевших брата, преодолев кровавую беженскую дорогу, добрались до Алеппо. Далее был сиротский приют и детские рисунки. В 1927-м Арутюн оказался в Триполи, где счастливо встретился с художником Клодом Мишле. Судьбе было так угодно. Именно француз оказался тем самым первым учителем и другом, кто сделал из талантливого юноши истинного художника. Они общались до той поры, когда Арутюн принял решение уехать в Армению. Но до этого были Бейрут, выставки, созданная им студия и свои ученики.
Первая громкая слава пришла к Арутюну, когда на нью-йоркской Всемирной выставке он сотворил огромный рельеф, украсивший павильон Ливана. Правительство страны по достоинству отметило успех своего художника. Почти двадцать лет Арутюн перемежал активное творчество с не менее активной общественной деятельностью на ниве искусства.
Родина приняла художника, его жену Арминэ и старшего сына с типичной советской настороженностью. Мало что репатриант, а еще и художник! Идеологический фронт страны вольностей не позволял. В Союз художников Арутюна и Арминэ приняли без особого восторга благодаря достаточно реалистическим, но все же несколько иным, чем надо было, работам. Через три года, в 49-м, Арутюна из СХ исключили. Конечно же, предварительно обвинив в формализме и космополитизме — страшных грехах. Тем не менее можно сказать, что Арутюну повезло, ведь его вполне могли услать в края, где живопись никому не была нужна. Два года спустя его вновь приняли в союз, хотя он вряд ли “исправился”.
Арутюн Галенц работал, совершенно не думая, к какому именно “изму” причислят его картины. Он писал пейзажи, натюрморты и портреты легко и свободно, как, очевидно, учил Клод Мишле. Вскоре же оказалось, что Арутюн Галенц вдохнул в армянское искусство новые силы. Он стал тем самым глотком свежего воздуха, который был так необходим отечественным художникам, маявшимся между Башинджагяном и Сарьяном. Галенц щедро поделился с собратьями своими западными навыками и новым видением мира. К нему потянулись не все, конечно, но наиболее продвинутые молодые художники. Имя Арутюна Галенца стало звучать на всем советском арт-пространстве сразу же, как только в 61-м состоялась его персональная выставка в Москве. Дом и мастерская удивительного мастера, резко выпадающего из стройных рядов соцреалистов, стали знаковым местом Еревана наряду с мастерской Варпета Сарьяна. Он стал своеобразным центром современного искусства Армении. Приезжающие в Ереван известные ученые и поэты, художники и прочие люди культуры валом валили в мастерскую обаятельного Арутюна. Многих гостей он обращал в великолепные характерные портреты. Его картины сочились витражным разноцветьем красок, поражали удивительным проникновением в самую, казалось, душу моделей. Обычные цветы и плоды, природные мотивы преображались им в драгоценные прямоугольники умной, радужной, светлой и радостной, да-да, именно радостной живописи.
Смерть Арутюна Галенца стала драмой не только его семьи, но и всей армянской культуры — уж очень была сильна и энергична магия его искусства. Влияние ее было ощутимым и очень плодотворным. Многие из армянских живописцев испытали его — не будем называть имен. Во избежание…
…В прошлом году был учрежден Фонд Галенц, призванный всемерно поддерживать музей, в частности пропагандировать творчество, приумножать фонды и т.д. Отметим, что к открытию музея Саро Галенцу удалось приобрести у частных владельцев почти полтора десятка работ отца. Пройдут первые суматошные стартовые дни — и старый-новый очаг ереванской культуры займет достойное место в ряду художественных музеев. В том, что он будет привлекателен для публики, сомнений нет — искусство Арутюна Галенца, ставшее классикой нового времени, необходимо и глазу, и уму, и сердцу. Главное — как следует его раскрутить, не дать остыть. Ожидается ретроспективная экспозиция мэтра Арутюна, издание его первого — смешно, но это так — альбома. Планируется выставка в Бейруте, где он работал. Осенью пройдет выставка Арминэ Галенц, посвященная ее 90-летию. Впрочем, замыкаться в одном только галенцовском мире музей не намерен — здесь предусмотрены разного рода акции в сфере современного искусства. Того самого, которому посвятили себя Арутюн и Арминэ Галенц.