Москва предпочитает не обсуждать новые амбиции Анкары

Архив 201016/01/2010

Россия и ее соседи в 2009 году: внешнеполитические итоги
Война в Южной Осетии и нагрянувший практически параллельно с ним мировой финансово-экономический кризис самым серьезным образом скорректировали общую ситуацию в сопредельных с Россией государствах и сказались на позициях самой России на постсоветском пространстве.

На днях американское аналитическое агентство STRATFOR, занимающееся стратегическим прогнозированием, выступило с оптимистическим докладом относительно позиций России в зоне ее “привилегированных интересов”. Как свидетельствуют американские эксперты, в 2009 году Россия сумела добиться “значительных успехов в некоторых странах постсоветского пространства”, воспользовавшись тем, что США сфокусировали свое внимание на Афганистане и Ираке. Ниже публикуется часть доклада, посвященная Южному Кавказу.

АРМЕНИЯ — ТУРЦИЯ — АЗЕРБАЙДЖАН — КАРАБАХ

Война с Грузией поставила вопросы региональной безопасности в совершенно новом ключе. Фактически Россия во время войны уничтожила американский опорный пункт в регионе, коей являлась база в Сенаки. Уничтожение грузинского флота и перспектива дислокации Черноморского флота РФ в Абхазии открыли дискуссию о соотношении сил в Черноморском бассейне. Очевидно, что в создавшейся ситуации первой же страной, вступившей в эту дискуссию с Москвой, стала Турция. Интенсивный российско-турецкий диалог по Закавказью — один из главных итогов августовской войны, а также характерный фактор развития региональной ситуации в 2009 году.
Ежемесячные внешнеэкономические достижения России, особенно правительства Путина, в отношениях с Турцией не могут укрыть от внимания того, что фундаментом этих успехов служит молчаливое признание Россией кратно возросшей военно-политической роли Турции в регионе. Москва предпочитает не обсуждать новые амбиции Анкары, а вовлекать ее в систему своей оборонительной стратегии в регионе. Но никто еще не спрогнозировал, как именно будет политически выглядеть растущий экономический союз России и Турции. И во всем ли это отвечает не только интересам России, но и возможностям ее дипломатии управлять экономической географией, а не только регистрировать экономико-политические сделки.
Активное и публичное включение Турции в закавказский политический процесс было анонсировано премьер-министром этой страны Реджепом Тайипом Эрдоганом в Москве, как раз под стихающие канонады войны в августе 2008 года. Позднее стало ясно, что инициированная Турцией Платформа региональной стабильности и безопасности обозначает живейший интерес Анкары к перспективам урегулирования нагорно-карабахского конфликта.
Мгновенность реакции Турции на нарушение статус-кво в Закавказье, вероятно, может быть объяснена высокой степенью информированности турецкой стороны (известно ее военное участие в подготовке нападения Грузии на Южную Осетию). Турция за несколько дней до начала войны 8 августа 2008 года — с полным понимаем перспектив будущих событий — перекрыла прокачку нефти и газа из Азербайджана через территорию Грузию, остановила работу нефтепровода Баку — Джейхан и газопровода Баку — Эрзрум. Под турецкую Платформу были подведены и конфиденциальные переговоры о нормализации отношений с Арменией, которые к тому времени шли под эгидой США. В ходе войны были выведены из строя железнодорожные мосты и другие коммуникации, обеспечивающие единственный маршрут снабжения Армении. Существует мнение, что мосты выводились из строя грузинскими военными, дабы исключить возможность подключения к военным действиям дислоцированной в Армении военной базы РФ. Однако главное состоит в том, что Армении была наглядно представлена вся ущербность безальтернативной системы сообщения с внешним миром через территорию Грузии. Переговоры с Турцией стали для Еревана абсолютно неизбежными.
В свою очередь Россия, лишенная возможности осуществлять сообщение с Арменией по оптимальному транзитному коридору, коим является Грузия, была вынуждена вступить с Турцией в переговоры по расширенному кругу вопросов, в том числе и вокруг возможности использования турецкой территории для обеспечения авиасообщения с Арменией и поддержания своей военной группировки в городе Гюмри. Эти усилия Москвы, а также утечка о передаче Армении вооружения на сумму $800 млн вызвали бурную реакцию уже в Азербайджане. В регионе началась вязкая дипломатическая позиционная игра, характеризующаяся плохо скрываемым давлением Турции на Москву с требованием активизировать усилия в карабахском процессе, что позволит Турции ратифицировать армяно-турецкие протоколы без риска испортить отношения с Баку. В свою очередь Азербайджан и Россия демонстрируют степени взаимного сближения с совершенно четко обозначенной целью — блокировать нормализацию армяно-турецких отношений без очевидных сдвигов в пользу Баку в Карабахе. Осознанно или нет, но Россия играет в регионе не в интересах коллективной безопасности в Закавказье, а в качестве группы поддержки Турции и Азербайджана.

Что касается Армении, то она, подписав протоколы с Турцией 10 октября 2009 года в Цюрихе и после этого столкнувшись с жесткими предварительными условиями Турции (и опосредованно — давлением со стороны Баку), весьма нервно следит за российско-турецкими маневрами. Очевидно, что в Ереване опасаются слишком масштабных последствий торга между Москвой и Анкарой, способных резко ослабить основы безопасности Армении, строящейся до сих пор на стратегическом партнерстве с РФ и членстве в ОДКБ.
Таким образом, промежуточным последствием подключения Турции к “умиротворению Грузии” и урегулированию карабахской проблемы можно считать как минимум психологическую эрозию армяно-российских отношений и надежности гарантий, которые ОДКБ может предоставить Армении, зажатой между Турцией, Грузией и Азербайджаном.
При этом сам карабахский конфликт далек от урегулирования. Опубликованные странами Минской группы ОБСЕ базовые принципы, фиксирующие предел уступок Армении, не принимаются Азербайджаном, неизменно угрожающим решить конфликт военным путем. Поэтому военные гарантии Москвы могут быть востребованы Арменией в любой момент, но “стратегический союз” России с членом антироссийского ГУАМ Азербайджаном уже сейчас создает непреодолимый барьер для их выполнения.
При этом, как было отмечено, Турция сопровождает усиление своего политического влияния в регионе развертыванием экономического диалога с Москвой. В частности, Анкара дала согласие на прохождение газопровода “Южный поток” по своим территориальным водам, а также, по всей видимости, согласится на участие РФ в постройке первой в Турции атомной станции. Несмотря на то что итоги соответствующего тендера, в котором победил консорциум, сформированный с участием “Росатома”, были аннулированы, Турция будет использовать проект для углубления отношений с Россией и получения политических дивидендов. Но если для России в регионе партнерство с Турцией безальтернативно, то для Турции экономический союз с Россией — лишь одна из трех сцен, на которых Анкаре принадлежит первая роль. Кроме открывания нового “окна в Европу” для России Турция держит ключи от энергоснабжения Южной Европы, является ключевой страной — участницей проекта NABUCCO, и именно она предложила реальную сырьевую базу для этой трубы, которой может стать Иран. Турецко-иранские договоренности о разработке месторождения Южный Парс в случае реализации могут обеспечить приток в Европу серьезных объемов газа, что тем или иным образом отразится на конкурентоспособности того же “Южного потока”.

Итак, Россия испытывает серьезные сложности в сохранении своего военно-политического влияния в Закавказье, а также прилагает массу усилий для отражения проникающих оттуда на Северный Кавказ угроз и вызовов. Ухудшение отношений России с Ираном, ставшее следствием “перезагрузки” отношений с США, а также стремительное подключение Турции к решению проблем Закавказья сегодня не только не снизили региональную конкуренцию России с внерегиональными игроками, но сделали ее еще более сложной и ожесточенной.