“Мое казненное детство”

Архив 201123/04/2011

Спустя годы после смерти моего отца Григора Закаряна, разбирая папку с аккуратно сложенными газетными вырезками — более 40 лет папа трудился на ниве журналистики — я обнаружила рукопись, написанную знакомым каллиграфическим почерком. Заглавие — “Мое казненное детство” — зацепило глаз, заставив отложить все дела…
“Я появился на свет в Муше в крохотном селе под названием Ализрна в 1905 году. Помню, бабушка рассказывала, что задолго до моего рождения село носило другое название — Артамеч. Переименовали его после того, как в деревню повадился турок по имени Али. Всякий раз, появляясь в Артамече, Али, прищелкивая кнутом, собирал поборы с сельчан — кур, молоко, сыр, яйца… Однажды, чтобы раз и навсегда избавиться от нежеланного гостя, мужчины привязывают Али к дереву, заставив кричать по-ослиному, пока не откажется от поборов…
Запах и краски детства — яйца с ярко-оранжевым желтком, зеленый лук, белоснежный козий сыр, завернутый заботливыми мамиными руками в свежеиспеченный лаваш, навсегда останутся в памяти. Моему беспечному существованию наступил конец в тот зловещий день, когда произошло солнечное затмение. “Не к добру это, лао. Быть беде”, — сказала бабушка, устремив глаза в потемневшее небо. Ее слова оказались пророческими: наутро следующего дня вооруженные до зубов турки, войдя в деревню, перерезали и старого, и малого. Схоронившись в стогу сена, я вижу, как нелюди хладнокровно расправляются с моими родителями, бабушкой, двумя братьями и маленькой сестренкой. Удивляюсь, как я не сошел с ума, оставшись один на белом свете…
В сиротском доме Александрополя приветливая женщина в очках тщетно пытается узнать мою фамилию. А я с упорством маленького дикаря все повторяю имя своего папы — “Закар, Закар”. Не добившись вразумительного ответа, меня занесли в список под фамилией Закарян.
Однажды во время завтрака в столовой мы, сироты, услышали странный рокот, доносившийся откуда-то сверху. Высыпав во двор, задрали головы и увидели, как над нами высоко в небе кружат невиданные стальные птицы. “Самалот, самалот, — восторженно прокричал один из мальчишек. — Он заберет нас отсюда!”. Глядя в безоблачное небо, я вдруг ощутил в душе проблеск наивной надежды: “Наверное, “самалот” заберет и меня, отвезет на родную землю. Туда, где живут мои родители, где прошло мое еще не казненное детство”.