Миссис Деллоуэй и Армянский вопрос

Архив 201201/03/2012

В контексте отмечаемых дат 2012 год со всеми основаниями можно назвать “модернистским”. 25 января исполнилось 130 лет со дня рождения англичанки Вирджинии Вулф. Неделей позже родился ирландец Джеймс Джойс. Летом исполнится 50-летие смерти американца Уильяма Фолкнера. 90 лет назад в ноябре умер француз Марсель Пруст. В своем творчестве они отразили те существенные изменения в общеевропейском миросозерцании первой половины ХХ века, следствием которых явилась в том числе армянская трагедия.

Вершина творчества Вулф — изданный в 1925-м роман “Миссис Деллоуэй”. События романа происходят в середине июня 1923 года в Лондоне и занимают временной промежуток в семнадцать часов. Книга строится как поток сознания и восприятия главной героини Клариссы Деллоуэй. “Поток сознания” — модернистский прием, построенный на непосредственном воспроизведении душевной жизни действующих лиц. Вулф характеризует его следующим образом: “Давайте описывать мельчайшие частицы, как они западают в сознание, в том порядке, в каком они западают, давайте пытаться разобрать узор, которым все увиденное и услышанное запечатлелось в сознании, каким бы разорванным и бессвязным он нам ни казался”. Кларисса Деллоуэй принадлежит к лондонскому высшему обществу, ее муж — влиятельный политик, член парламента от консервативной партии. В день, который описан в романе, она устраивает светский прием. Параллельно линии Клариссы развивается судьба душевнобольного ветерана Первой мировой войны Септимуса Смита, с которым миссис Деллоуэй незнакома. Септимус страдает психическим расстройством с тех пор, как во время войны погиб его близкий друг. До начала приема осталось несколько часов. На некоторое время домой возвращается Ричард Деллоуэй. Он приносит жене цветы. Кларисса счастлива, однако муж покидает ее, спеша по неотложным делам.
“Ему надо идти, сказал он, и он встал. Но еще постоял перед нею, будто что-то решался сказать; и она гадала — что? И зачем? Вот же — розы.
— Комитет какой-нибудь? — спросила она, когда он отворял дверь.
— Армяне, — сказал он; или, может, сказал “славяне”. (…) Сейчас он уже на полпути к палате общин, спешит к своим армянам, к своим славянам, устроив ее на кушетке, лицом к розам. А ведь кто скажет: “Кларисса Деллоуэй — неженка”. Да, ей куда больше нравятся ее розы, чем армяне. Гонимые, преследуемые, истязаемые, окоченелые, жертвы жестокости и несправедливости (Ричард сто раз говорил), нет, ей совершенно безразличны славяне — или армяне? Зато розы ей радуют сердце (ведь и для армян эдак лучше, не правда ли?) — единственные цветы, которые не противно видеть срезанными с куста”. Мысли Клариссы мельком задерживаются на армянах и снова возвращаются к предстоящему приему. Она вспоминает, как двое близких ей людей высмеивали ее приемы. Один считал их ребячеством, другой — тщеславием. “И оба совершенно неправы. Любит она просто жизнь.
— Потому я все это и делаю, — сказала она вслух — жизни.
(…) Больше ей ничего не дано хоть сколько-то стоящего; она не умеет мыслить, писать, даже на рояле играть не умеет. Не в силах отличить армян от турок; любит успех, ненавидит трудности; любит нравиться; городит горы вздора; и по сей день — спросите ее, что такое экватор — и она ведь не скажет”.

В отличие от своей героини Вирджиния Вулф неплохо разбиралась в социально-политической обстановке эпохи и была в курсе происходящих на Ближнем Востоке событий. Напомним, что действие романа “Миссис Деллоуэй” разворачивается в июне 1923 года, совпав по времени с завершающим этапом Лозаннской конференции (20. XI 1922-24. VII 1923). Созванная по инициативе Великобритании, Франции и Италии с целью “окончательного восстановления мира на Востоке”, она завершилась подписанием мирного договора между союзными державами и Турцией, определившего современные турецкие границы. На Лозаннской конференции был обсужден Армянский вопрос. Был представлен меморандум, которым предлагались три возможных решения Армянского вопроса: создание “Армянского национального очага” на определенной президентом США Вудро Вильсоном территории Армении; расширение Ереванской республики (т.е. Советской Армении) путем присоединения к ней части Западной Армении с выходом к Черному морю; создание “Армянского национального очага” в Киликии. На заседании 12 декабря министр иностранных дел Великобритании Джордж Керзон, касаясь вопроса национальных меньшинств Турции, отметил, что особого внимания достойны армяне — не только в силу пережитых ими жестоких мучений, но и имея в виду данные им со стороны союзных государств обещания. Он обратился к турецкому правительству с просьбой предоставить армянскому народу национальный дом (очаг) в северо-восточной области Турции или на юго-восточных рубежах Киликии и Сирии. В этом же духе высказались представители других стран Антанты. Но турецкая делегация решительно отвергла идею создания какого-либо армянского национального очага на территории Турции, заявив, что она не имеет ни в своих Восточных областях, ни в Киликии такой территории, где бы турки не составляли большинство населения и которую было бы возможно отделить от родины. В последний раз Армянский вопрос был затронут на заседании 17 июля 1923 года и, будучи подменен вопросом об армянских беженцах, был передан на рассмотрение Лиги наций.
Так получилось, что судьба армянского народа решалась в эпоху изменившихся отношений и новых связей между людьми. Трагедия армян преподнесена в “Миссис Деллоуэй” сквозь призму восприятия дамы высшего света и осознается ею лишь как препятствие в достижении трансцендентальной эстетической полноты и завершенности, единственно к которым стремился, подгоняемый безусловными инстинктами, человек эпохи модернизма. Это была красота, исключающая гуманизм.
Вернемся, однако, к тексту романа. Прием наконец-то начался. На него пожаловал цвет английской аристократии. Даже премьер-министр ненадолго заехал. Один из гостей — известный психиатр — рассказывает о происшедшем около двух часов назад самоубийстве своего пациента — молодого человека по имени Септимус Смит, участника войны. Известие производит на Клариссу тягостное впечатление. Ей особенно неприятно, что доктор сообщил о смерти Смита на ее приеме. Второй раз за день в ее “полупрозрачное, светящееся” пространство, нарушая его цельность, врывается существо из мира жестокости и насилия, с которым связана катастрофичность современной жизни. Они так несовместимы: ее прием и сумасшедший самоубийца — жертва Первой мировой, ее розы и армяне — жертвы геноцида. Ведь реальность, утверждала Вулф, — это не вера в факты, это вера в эстетику и метафизику. А эстетические категории исключают моральные. И вот Кларисса спешит обратно к гостям. Она уже почти забыла о несчастном самоубийце, разглядывая небо над Вестминстером.
“В нем — хоть это глупая мысль — была и ее частица. (…) Ударили часы. Тот молодой человек покончил с собой; но она не жалеет его; часы бьют раз, два, три, — а она не жалеет его, хотя все продолжается”.
Роман кончается своеобразным примирением с жизнью, и уже не важно — одна это смерть или полтора миллиона. В 1941-м Вирджиния Вулф покончила с собой, поняв, что “гораздо легче кончить себя, чем историю”.
Писатель Э.М.Форстер, один из друзей Вирджинии Вулф, в свое время заметил о ее творчестве: “Как дриада, приросшая к своему магическому дереву, она протягивает руку, чтобы выловить из потока повседневности, убегающего в прошлое, отдельные фрагменты, и из этих фрагментов строит свои романы”. Первая половина ХХ века была отмечена многими бурными, судьбоносными событиями, так или иначе определившими дальнейшее развитие мировой истории. Вулф “выловила из потока” исторической мешанины геноцид армян. В романе всего лишь несколько строк, касаемых армян, но поверьте, в модернистском произведении эти строки стоят “Сорока дней Муса-Дага”. Вполне возможно, сама Вулф не придавала особого значения появлению армян в своей книге, хотя в гениальном произведении — а “Миссис Деллоуэй” безоговорочно является таковым — нет и не может быть ничего проходного и незначительного. Армянский вопрос не потерял своей жизненности и общественного звучания, некоторым образом разрушив модель мира и человека, созданную Вирджинией Вулф.