“Мир не слышал наших голосов”

Архив 201303/09/2013

Вчера армянский мир отметил 22-й День Независимости Нагорно-Карабахской Республики — Арцаха. Без сомнения, больше всех ликуют сами арцахцы, хорошо знающие цену свободы. Ведь в отличие от бывших союзных республик, в одночасье получивших независимость, Карабах стал суверенным государством в результате вооруженной борьбы в тяжелейших условиях. События той героической поры документально точно и красочно описал их непосредственный участник, писатель и публицист Зорий БАЛАЯН. Его знаменитая книга “Между адом и раем. Карабахские этюды” — яркое свидетельство той войны и становления независимого Карабаха. Предлагаем несколько отрывков из книги.

Тревожное лето девяносто первого года. Каждый день разрушения. Жертвы. Захватывают заложников. Угоняют скот. Поджигают хлебные поля. Это — Поляничко, поднаторевший в Афганистане. Тактика выжженной земли. Через народного депутата СССР от Карабаха Вачагана Григоряна он передал мне, что якобы все делает для пользы армян. Надо же! Сжигает армянские деревни для армян, убивает армян для армян. Похоже, он в одинаковой мере ненавидел и армян, и азербайджанцев. Поляничко умел ловко использовать свои поездки в Кремль. Встречался с нужными людьми, связывался по аппарату ВЧ с руководителями партии и государства: Язовым, Янаевым, Крючковым, Пуго, Громовым и другими военачальниками.
В конце июня мы узнали, что 4 июля 1991 года Горбачев подпишет Указ, который станет сигналом к уничтожению армянского Шаумянского района и продолжением операции в Мардакертском районе. Когда четвертого июля в четыре дня я по “Маяку” услышал текст Указа Президента, то первое, о чем подумал — что Президент сошел с ума или просто не ведает, что делает. Зная, что Шаумянский район, с компактным проживанием армян, не входит в состав НКАО, он подписывает Указ, по которому внутренние войска выводятся из Шаумянского района, ибо там, по его мнению, “нормализовалась обстановка” и Муталибов “обещал не депортировать армянское население”.
Я звонил министру обороны Язову, министру внутренних дел Пуго, Председателю КГБ Крючкову, помощнику Горбачева Дебилову. Все они горячо убеждали меня, что никто не позволит депортировать коренное население. Добавляя при этом, что исключение может быть только для тех, кто заявился туда в качестве боевика. Мол, именно для того и затеяна проверка паспортного режима. Через два дня после Указа были полностью сожжены армянские села Бузлух, Эркедж, Манашид. Танки двигались к крупному селу Веришен.
Мир не слышал наших голосов. Или не хотел слышать. И вот тут на помощь пришел Комитет российской интеллигенции Карабах (“КРИК”), или, как называли его сами криковцы, “Московский Карабах”.
“Московский Карабах” был создан после того, как пятеро членов писательской организации “Апрель” в чрезвычайно тяжелую для нас пору отправились в Степанакерт, чтобы увидеть происходящее своими глазами.
Вернувшись, они (это были Юрий Черниченко, Тимур Гайдар, Андрей и Галина Нуйкины, Валентин Оскоцкий) провели пресс-конференцию и выступили в центральной прессе с материалами, которые привлекли внимание и вызвали сочувствие россиян. Это было, что называется, яичко к Христову дню. Вскоре о драме края, о беде высокогорного села Бердадзор, превращенного в Хатынь, стало широко известно не только в России, но и в мире.
И вот уже к нам летели другие члены “КРИКа”: народный депутат СССР полковник Владимир Смирнов, народный депутат РСФСР Анатолий Шабад, писатели Инесса Буркова, Кирилл Алексеевский и другие. Они открыли в Веришене депутатский пост.
Круглые сутки ереванский кабинет председателя Государственного комитета по специальным экономическим вопросам Григория Арутюняна жужжал как улей. Принимали радиограммы из Веришена, передавали по прямому московскому телефону текст в Москву. Ни минуты не отдыхал аппарат ВЧ. Веришен обстреливали из вертолетов ракетами, не подозревая, что там есть депутаты. Когда я сказал об этом маршалу Язову, он обомлел. Даже не поверил поначалу. Но пришла от Смирнова телеграмма, в которой полковник вызывал маршала на дуэль за обман. Материалы Бурковой, Алексеевского и других проходили в печати и звучали по радио. Приводились имена убитых и раненых. Мир узнавал, что против крохотного села, затерявшегося в предгорье Мравсара, воюет Советская армия. Напуганный командир 23-й дивизии полковник Будейкин через громкоговоритель приглашал полковника Смирнова выйти на переговоры якобы с целью спасти жизнь народным депутатам. Депутаты покинуть село отказались. Так был спасен Веришен. Около месяца Смирнов и его соратники просидели под обстрелами в селе. И выдюжили. Оборванные, исхудавшие вернулись они в Ереван в начале августа.

* * *
Вот фрагмент из выступления на митинге в Степанакерте Андрея Нуйкина, члена Комитета Российской интеллигенции “Карабах”, напечатанного потом в “Известиях” тиражом в десять миллионов.
“Договор 1813 года о добровольном вхождении Нагорного Карабаха в состав Российского государства был заключен не на определенный срок, а на “вечные времена” и не раз “ратифицирован” совместно пролитой кровью. Решения же, навязанные русскому народу и карабахцам в 1921 году террористическим правительством и преступной партийной кликой, могут считаться законными не более, чем пакт Риббентропа — Молотова. Да и само азербайджанское руководство, обосновывая право на немедленную независимость возвратом к статусу 1918-1920 гг., практически признало данные решения аннулированными. Тем самым Нагорный Карабах и Россия возвращаются к отношениям, основанным на договоре 1813 года, никем не расторгавшемся.
Но у России и особая вина перед своими старыми друзьями и союзниками. Ее армию, ее военную технику использовали прежде всего для безжалостной депортации армянских сел, для террора над мирными жителями Карабаха. И русский народ, введенный в заблуждение лживой пропагандой, остался, увы, сторонним наблюдателем. Эта вина должна быть исправлена, и свобода жителей многострадального региона должна быть обеспечена всей дипломатической, экономической, интеллектуальной, а в случае новых масштабных попыток геноцида — и военной мощью России, помноженной на ее международный вес и нравственную чистоту поставленных целей”.

* * *
Лето девяносто второго. В Армении прибавилось еще шестьдесят тысяч беженцев. Азеры заняли Шаумянский и большую часть Мардакертского района. Горят придорожные Кичан, Члдран, Дрмбон. “Град” и дальнебойки достают села Банк и Арачадор. Прицельно бьют по монастырю Гандзасар.
Глядя на новую реальную карту, начинаешь думать о новой геополитике края. Такое впечатление, что кто-то сверху так решил. И вдруг гром средь ясного неба. Распространяется по белу свету карта, опубликованная в американской печати. Карта — производная так называемого плана Гобла.

Бывший американский сенатор. Ныне один из деятелей фонда Дейла Карнеги. Политики, небось, давно забыли этого человека. Тем не менее Пол Гобл оказался на первых страницах мировых изданий. Он нашел способ покончить с затянувшимся карабахским кризисом. Фломастером — по карте региона. Словно ножом по пирогу. Отрезал Мегри и кусок от остальной части Зангезура и передал их Азербайджану, то бишь Турции. Зная об аппетите турок, Гобл заодно решил передать им весь Шаумянский район, часть Мардакертского и Мартунинского районов НКР. Все это в обмен на Лачинский коридор. Представляя новоявленного картографа, “специалисты” по карабахскому вопросу вспоминали Андрея Дмитриевича Сахарова. Мол, не забыли ли вы, люди добрые, как в декабре 1988 года Сахаров предлагал реализовать идею обмена территорий: армянские населенные пункты, где живут, скажем, азербайджанцы, передать Азербайджанской ССР, а азербайджанские с компактным проживанием армян — Армянской ССР.
Идея, кстати, не новая. Некоторые большевики (С.М.Киров, например) выступали с ней еще на заре советской власти. И она вполне устраивает теоретиков пантюркизма, которые хорошо понимают, что со временем демографические показатели изменятся в пользу турок, и тогда вопрос решится сам собой. Говорят же: хозяин земли тот, кто обрабатывает ее. Может, впервые эту сентенцию произнес честный человек, но он вовсе не был мудрецом. Он не мог предположить, что когда-нибудь появятся большевики, затем — гоблы, и фломастером решат проблемы живых и мертвых. Не перевезешь ведь с собой, согласно планам Кирова или Гобла, храмы, церкви, кладбища, могильники, крепостные стены с циклопической кладкой.
Однако вспоминать А.Д.Сахарова в связи с этими планами вовсе неуместно. В декабре 1988 года Андрей Дмитриевич вместе с Еленой Георгиевной Боннэр и группой ученых-этнографов и социологов приехали в Армению. Я встречал их в Ереване. Присутствовал на встречах в Академии наук и в помещениях, где разместились сумгаитские и кировабадские беженцы. Мы вместе летали в Степанакерт. Ученые увидели трагедию народа собственными глазами. Я уже писал о том, как из Арцаха мы полетели в зону бедствия. Об этом Андрей Дмитриевич рассказал в своей книге, которая вышла после его смерти. Замечу только, что со второго дня пребывания в Степанакерте Андрей Дмитриевич не касался больше темы обмена территорий. Именно в Карабахе он понял всю тщетность реализации самой идеи, в которую заложена мина замедленного действия.
План Гобла преследовал откровенно утилитарные цели: сделать все, чтобы нефтепровод из Средней Азии провести в Европу через Турцию, минуя Армению и, конечно, Россию и Иран. А тут стоит на пути такой барьер, как Мегринский район, названный бывшим премьером Турции “проклятым клином”. Значит, надо отдать его туркам и получить взамен Лачинский коридор. Вот так остроумно можно разрубить этот гордиев узел XX века.
К подобного рода идеям и планам, мне кажется, следует относиться со всей серьезностью. Не следует полагать, что все это бредни или нелепые замыслы случайных людей. Опасная реакция. Еще в середине семидесятых годов, когда чуть ли не ежегодно сменяли друг друга на посту премьера Турции Эджевит и Демирель, то тот, то другой, улучив момент, ставили этот вопрос, утверждая, что “клин” вообще мешает непрерывной связи Турции с Востоком, со Средней Азией и даже с “родиной предков”.
В начале восьмидесятых годов Г.Алиев ловко использовал широчайшие возможности члена Политбюро ЦК КПСС и первого заместителя председателя Совета Министров СССР, курирующего транспорт и связь. Под знаменем дружбы народов он принялся проводить дорогу от “материкового” Азербайджана к “островному” Нахичевану, который только условно назывался автономной республикой. Все армянское (ради чего и была учреждена автономия) к тому времени перестало существовать на армянской земле. Дорогу через Мегри Алиев начал строить очень активно. И неизвестно, чем бы все кончилось для Армении, если бы не карабахское движение.
И вот в повестке дня вновь Мегри, на сей раз по милости плана Гобла. Кто знает, может, под шумок, пока в России хаос, удастся претворить идею в жизнь?
Первым карту плана Гобла достал советник президента по национальной безопасности Ашот Манучарян. Мы размножили этот документ. Разложили по папкам. Добавили в них материалы, в которых отражалась суть темы. С ворохом папок я отправился в Москву.

* * *
Из “Сообщения военного коменданта” района чрезвычайного положения Аркадия Вольского.
“…В 9.30 в районе населенного пункта Кичан (арм.) в результате заложенного в полотно взрывного устройства подорвалась машина ЗИЛ-130, следовавшая в колонне. В машине находились 6 азербайджанцев… У села Неркин Оратаг (арм.) тремя лицами армянской национальности была забросана камнями колонна машин, следующая по маршруту Кельбаджар — Мир-Башир… Армянские террористы обстреляли из автоматического оружия пост у въезда в Степанакерт… Час спустя было совершено вооруженное нападение на другой пост… В ходе розыска участников преступных акций задержаны несколько человек. В их числе Бабаян, Сачиев, Григорян, Осипов, Петросян…”
В течение всего режима чрезвычайного положения армянские партизаны провели более двухсот операций. Взрывали мосты и участки железнодорожного полотна, особенно когда пошли поезда со строительным грузом по специально построенной ветке в Ходжалу; обстреливали колонны машин с оружием и брали азербайджанцев в заложники, чтобы обменять на родных и близких, которых пытали в Шуши; поджигали объекты, где размещались приезжие азерские омоновцы. Прямым попаданием ракеты в кабинет Поляничко поставили точку над i Председатель Оргкомитета понял, что он недооценил карабахцев. С тех пор Поляничко отправлялся в аэропорт в сопровождении нескольких бронетранспортеров.
Исследуя сроки операций, проведенных подпольщиками, нетрудно выявить одну закономерность. Едва ли не каждая из них проводилась в ответ на провокацию, организованную руководством Азербайджана, комендатурой района чрезвычайного положения. Средства массовой информации выражали удивление по поводу того, что в последней декаде апреля девяностого года партизанские операции совершались чуть ли не по всей территории НКАО. И невдомек им было, что подполье проводило серию операций в знак протеста против серии указов Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР “О частичных изменениях в административном территориальном делении всех районов НКАО и г.Степанакерта”. Чтобы было понятнее, о чем речь, приведем некоторые примеры: село Ходжалу, в котором по переписи населения 1989 года проживал 1851 человек, указом от 21 апреля 1990 года отнесли к категории городов районного подчинения, образовав при этом Ходжалинский городской совет (упразднив сельский). Это значит, в течение дня можно было завезти туда десятки тысяч людей и создать город. А жилье, как мы уже знаем, строилось бешеными темпами.
Или: небольшой квартал Степанакерта, население которого составляли армяне и азербайджанцы (приблизительно поровну), тем же Указом за подписью спикера парламента Кафаровой относили к “категории поселка городского типа с созданием самостоятельного Кркжанского поселкового совета”. Представить бы реакцию азеров, если бы тогдашний Председатель Президиума Верховного Совета СССР А.А.Громыко жилой район “Арменикенд” в Баку отнес бы своим указом к категории отдельного города с прямым подчинением Москве. Или: в райцентре Мартуни, где на окраине за последние годы расстроился жилой массив с азербайджанским населением, определить этот массив как самостоятельный Ходжавендский сельсовет. В районах НКАО в одночасье было создано около двадцати новых государственно-административных единиц. А это значит, в новоиспеченные “города” и “поселки” тотчас же прибудут соответствующие правоохранительные службы, имеющие право ношения оружия. И все — на фоне тотальной проверки паспортного режима в армянских селах с целью разоружения и выселения из них мужчин от шестнадцати до шестидесяти лет. Что было делать карабахцам? Наверное, именно то, что делали в создавшихся условиях подпольщики.