Мир на основе демократии и защиты прав человека

Архив 201026/10/2010

Демифологизация NABUCCO и перезагрузка Мадридских принципов — ключ к решению карабахского конфликта
Ситуация вокруг карабахского противостояния, обстановка на Южном Кавказе, ход переговорного процесса, интересы ведущих мировых игроков, судьба миллионов людей, испытывающих на себе последствия конфликта, — все эти вопросы вот уже много лет не теряют своей актуальности. Экспертное сообщество, политики и политтехнологи предлагают различные “рецепты”, большую работу проводят посредники Минской группы ОБСЕ.

Становится все более очевидно, что лишь интеллектуальный поиск и нетривиальные находки способны вывести процесс урегулирования из стагнации, придать новый импульс миротворческим усилиям. В этом смысле значительный интерес представляют разработки известного ученого, доктора политических наук РФ, действительного члена Российской Академии военных наук, научного эксперта по контртерроризму (США), руководителя Института национальных стратегических исследований Минобороны республики генерал-майора Гайка Котанджяна. Подходы ученого обобщены в его недавнем выступлении на Гарвардской научно-практической конференции Программы черноморской безопасности в Софии. С незначительными сокращениями предлагаем этот текст вниманию читателей.

Стратегическая оценка возможностей мирного разрешения карабахского конфликта, изучение факторов, влияющих на его динамику, исключает ограничение анализа рамками локально-национальных и региональных процессов. С этой точки зрения Южный Кавказ может быть рассмотрен в качестве фактора, координирующего процесс политической ориентации огромного пространства, по определению американских коллег, — Центральной Евразии, простирающейся от Китая до Турции. Представляет интерес оценка перспективы данного регионального конфликта в контексте коллизий стратегического калибра, в нашем случае — коллизии интересов России и Запада в вопросе удержания Центральной Евразии в сферах своего влияния. Заметим, что иногда значение фактора трансконтинентального транзита центральноазиатских углеводородов через Южный Кавказ рассматривается преимущественно в транспортном и экономико-энергетическом аспекте — вне более широкого геостратегического-безопасностного контекста. Программа NABUCCO в результате смены предварительно обозначенных источников газа и маршрута транзита с Ирана на Центральную Азию и Азербайджан является экономико-энергетическим проектом лишь в первом приближении.
В ближайшем будущем с целью уменьшения ресурсной базы экспорта газа из Баку на Запад Россия будет продолжать покупать определенное количество азербайджанского газа. Однако сама подача газа в Европу по транзитным каналам не может являться приоритетом особой важности на долгосрочную перспективу. Новые изыскания показывают, что уже в среднесрочной перспективе огромные запасы сланцевого газа в самой Европе и наличие эффективной американской технологии по его добыче в значительной мере смогут гарантировать стратегическую автономность системы европейской энергетической безопасности. О мере высокой продвинутости американской технологии свидетельствует то, что в 2009 году около 40% потребленного в США газа было добыто из сланца. Прогнозы свидетельствуют о почти 200 триллионах кубометров сланцевого газа в Европе. Для сравнения — доказанные запасы газа в Туркменистане на начало 2010 года составили около лишь 7,6 триллиона кубических метров, а в Азербайджане — 1,31 триллиона кубометров.
Данные перспективы выстраивания новой архитектуры гарантированной энергетической безопасности Европы в конечном счете предполагают отказ прагматичного Запада от дорогостоящего NABUCCO. Можно предположить, что обсуждаемые инвестиции в $8-10 млрд в условиях кризиса в проект NABUCCO, лишенный будущего уже через 10 лет, будут оценены как невыгодные. Вероятность негативного решения повышается и в связи с отягощенностью проекта сложными геополитическими проблемами пересечения множества границ (когда взамен ожидается выстраивание новой архитектуры европейской энергетической безопасности, самодостаточной в границах ЕС). NABUCCO поэтому в последние годы стал рассматриваться в качестве рычага для решения стратегической задачи более крупного калибра — включения Центральной Азии и Кавказа в сферу влияния Запада. В традиционном видении геополитических приоритетов для Запада именно обеспечение переориентации геостратегического вектора Центральной Евразии является приоритетом особой важности. Для Москвы же приоритетом жизненной важности, с той же традиционной точки зрения, является воспрепятствование Азербайджану в исполнении координирующей роли по исключению геостратегического пространства Центральной Азии и Кавказа из сферы доминирования России. Традиционное парирование данной угрозы экономическим и долгосрочным геостратегическим интересам России предполагает со стороны Москвы лишение Азербайджана возможности выступать в роли одного из главных факторов, содействующих прозападной переориентации Центральной Евразии посредством координации углеводородных потоков из Центральной Азии в Европу. Вместе с тем следует принять во внимание конфликт геоэкономических интересов Азербайджана по транзиту центральноазиатских углеводородов в Европу с интересами не только России, но и такого стратегически важного игрока, как Китай. Понимание истинного калибра данной коллизии является основанием для реалистической оценки места и роли Азербайджана и Армении в долгосрочных стратегических планах глобальных центров силы в условиях традиционной конфронтации или “перезагрузки” отношений между Россией и США.
При традиционном конфронтационном подходе императивы обеспечения региональной стабильности не исключают использование замороженных локальных конфликтов как инструмента борьбы главных акторов, представленных в нашем регионе, за доминирование в их геостратегическом противостоянии. Симптоматическим примером подобного конфронтационного использования регионального конфликта может служить развязывание в 2008 году военной катастрофы в Грузии, Южной Осетии и Абхазии. В случае с карабахским конфликтом среди реально действующих локальных субъектов международной безопасности, обладающих способностью как сотрудничать с международным сообществом в поддержании в регионе прочного мира, так и запустить новый вооруженный конфликт с “эффектом домино” катастрофических масштабов, могут рассматриваться не только Армения и Азербайджан, но и сама НКР. В последнем случае речь идет о непризнанном субъекте, в то же время обладающем всеми атрибутами легитимного, в течение 20 лет успешно функционирующего государства: с демократически избираемыми законодательными, исполнительными и судебными властями. Речь идет о дисциплинированной армии людей с многовековым боевым опытом защиты собственной земли и своих семей. Это основа достаточно эффективной системы обороны, адаптированной к ведению успешной контрвойны в инженерно-обустроенной и хорошо знакомой горно-лесистой местности.
Но налаживающаяся “перезагрузка” в отношениях между США и Россией, формирование предпосылок к их диалогу с Китаем и Индией дают возможность выстраивать качественно новые геополитические перспективы сотрудничества мирового сообщества с государствами Центральной Азии и Кавказа. Речь идет о переориентации приоритетов главных акторов нашего региона от конфронтации в борьбе за сферы влияния к формированию безопасностной среды и сотрудничеству на пространстве Центральной Евразии. Такая перспектива конструктивной интернационализации американо-российской перезагрузки в конечном счете могла бы исключить использование замороженных конфликтов для манипулятивного управления региональными и глобальными безопасностными процессами. Минская группа ОБСЕ, специализируясь в течение 18 лет в вопросах согласования позиций глав государств-сопредседателей и сторон конфликта, доказала свою незаменимую полезность в поддержании диалога между заинтересованными сторонами и продвижении процесса мирного урегулирования. В данном контексте оправдана постановка задачи о перезагрузке также Минского процесса, ныне ориентирующегося на т.н. Мадридские принципы. И признание безукоризненного факта легальности и легитимности референдума по самоопределению Нагорного Карабаха от 10 декабря 1991 года может стать правовой и политической основой для данной перезагрузки, а значит, одним из важных факторов обеспечения долгосрочного мира и устойчивого безопасного развития региона и Центральной Евразии в целом.

ВЗГЛЯД НА ВОЕННОЕ РАЗВИТИЕ
КАРАБАХСКОГО ПРОЦЕССА

Для безопасности Армении, Азербайджана, региона Южного Кавказа в целом и главных внешних игроков одной из ключевых является проблема разрешения конфликта мирными демократическими средствами с позиций защиты индивидуальных и коллективных прав человека. С учетом заблокированности Договора об обычных вооруженных силах в Европе и отсутствия противодействия мирового сообщества демонстративной гонке вооружений с многократным превышением потолков ДОВСЕ, навязываемой региону Азербайджаном, нельзя исключить перерастание милитаристских призывов главы соседнего государства в новую войну. Непрерывные обстрелы позиций, диверсионные рейды, отказ от предложения сопредседателей МГ ОБСЕ по отводу снайперов с линии огня повышают уровень напряженности. Катастрофическое воздействие такой политики на региональную стабильность и безопасность очевидно — на примере трагических событий 2008 г. в Грузии. Перспектива погашения военного пожара в регионе по той же модели получила новое договорно-правовое подкрепление с недавним подписанием армяно-российского соглашения о взятии Россией на себя ответственности за совместное с Арменией обеспечение ее военной безопасности. Армянская сторона внимательно отслеживает процесс интенсификации подготовки Азербайджана к новой войне. Реагируя на открытую подготовку Баку к силовому возвращению Карабаха, Армения вынуждена разрабатывать гарантированную систему эффективного противодействия подобной попытке. Армянская сторона имеет все основания для предупреждения, что развязывание новой войны в Карабахе вынудит ее нанести Азербайджану неприемлемый урон. Здесь, проводя параллель с главным безопасностным приоритетом Израиля, следует принять во внимание, что Армения и диаспора предпринимают соответствующие меры и не остановятся ни перед чем для предотвращения второго в течение последних ста лет геноцида армянского народа. Этой мобилизации ресурсов диаспоры, состоящей в основном из потомков жертв геноцида, в значительной мере способствует политическая пропаганда Азербайджана, активно участвующего в борьбе их турецких партнеров против признания геноцида.

ПОВТОРНЫЙ РЕФЕРЕНДУМ В КАРАБАХЕ — ПУТЬ К ТУПИКУ И ВОЙНЕ.
ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКТ ЛЕГИТИМНОСТИ
РЕФЕРЕНДУМА 1991 ГОДА

Развитие процесса по урегулированию конфликта показывает, что одним из принципиальных препятствий на пути его продуктивного продвижения является привнесение в 2005 г. в Минский процесс идеи повторного референдума. Именно это предложение, находясь в противоречии с юридическим фактом легитимности референдума 1991 г., завело процесс в тупик. Этот подход, будучи в основе Мадридских принципов, удерживает поиск мирного разрешения конфликта в контрпродуктивном формате “угрозы возобновления войны”. В значительной мере этим можно объяснить, что Баку в качестве “основного компромисса” представляет свою “готовность не возобновлять военные действия”. Известно, что покойный президент Азербайджана Гейдар Алиев, ведя конфиденциальные переговоры по Карабаху, принимал факт проведения 10 декабря 1991 г. референдума в НК в соответствии с действовавшим тогда советским законодательством. Это означало готовность к совместному поиску компромиссов на основании признания юридического факта законосообразного прекращения административно-иерархических отношений между Нагорным Карабахом и Азербайджаном в 1991 г. Речь идет о легитимном референдуме, приглашение к участию в котором азербайджанское меньшинство тогда отвергло по указке Баку. Этому предшествовало декларирование в 1991 г. Азербайджаном своей независимости без проведения референдума по вопросу о выходе из состава СССР. Независимость Азербайджана была провозглашена без удовлетворения права населения НКАО и других районов компактного проживания армян на свободный и самостоятельный выбор своего политического статуса — в нарушение действовавшего тогда Закона СССР “О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР”. Нагорный Карабах, реагируя на данный акт в соответствии с действовавшим законом, вышел из состава Азербайджанской ССР, используя законодательный механизм прямой демократии — путем референдума. В ответ на вооруженную агрессию, развязанную президентом Аязом Муталибовым весной 1992 г., НКР, будучи непризнанным, но легитимным государством, в соответствии с 51 статьей Устава ООН воспользовалась своим правом на самооборону и обеспечила безопасность карабахского армянства. Таково было понимание политико-правовой сути конфликта, лежавшее в основе Соглашения между его тремя сторонами — Азербайджаном, НКР и Арменией — в 1994 г. о прекращении огня и поиске выхода из тупика конфронтации в область диалога и долгосрочного мира между двумя независимыми государствами, созданными на территории бывшей Азербайджанской ССР. Этот подход отражал логику четырех резолюций СБ ООН по Карабаху и волю глав трех государств — сторон конфликта.

ПРЕДПОСЫЛКИ ДЛЯ ПЕРЕЗАГРУЗКИ МАДРИДСКИХ ПРИНЦИПОВ:
ВЫХОД ИЗ ТУПИКА

Перспектива прекращения завышения оценок места Азербайджана в региональных процессах объективно обусловлена предстоящей потерей им ранее предполагаемой роли координатора транзита газа из Центральной Азии в Европу — в связи с выстраиванием новой геостратегии и архитектуры энергетической безопасности Старого света. В этих условиях демифологизации NABUCCO и роли Азербайджана главным инструментом введения миротворческого процесса в тупик с угрозой возобновления войны является контрпродуктивная идея повторного референдума — при наличии безукоризненности юридического и политического факта законосообразности референдума 1991 г. Контрпродуктивны какие-либо предложения, в первую очередь в связи с вопросом о землях и возвращении беженцев, без объективного ответа на коренной вопрос об основе мирного разрешения конфликта, а именно — о легитимности карабахского референдума 1991 г. В этом один из главных изъянов Мадридских принципов. Основой для конструктивного применения триединства принципов “неприменения силы, свободного самоопределения и территориальной целостности” может стать признание Азербайджаном и сопредседателями Минской группы юридического факта легитимности выхода в 1991 году Нагорного Карабаха из состава Азербайджанской ССР.
Таким образом, для вывода урегулирования из тупика сторонам конфликта и главам государств — сопредседателей МГ ОБСЕ целесообразно в качестве основы для перезагрузки Минского процесса и мирного разрешения конфликта:
1. Изъять из портфеля карабахского урегулирования предложение по повторному референдуму.
2. Признать юридический факт проведения законосообразного референдума в Нагорном Карабахе 10 декабря 1991 г. — до официального роспуска СССР в соответствии с Алма-Атинской декларацией от 21 декабря 1991 г. — и создания на территории бывшей Аз.ССР двух независимых государств: Азербайджана и НКР.

Гайк КОТАНДЖЯН