Минас в Италии и наяву

Архив 200930/06/2009

Несколько дней в Ереване пребывал один из крупнейших искусствоведов и критиков Италии Франческо Галло. Он имеет репутацию жесткого и справедливого профессионала.

Интересы синьора Галло в основном простираются в области искусства XX века. Итальянский профи добрался до Армении не случайно. Благодаря счастливому сочетанию планет как-то пересеклись пути-дороги синьора Галло и скульптора Вигена Аветиса, уроженца Армении, последние полтора десятка лет творящего под нежным апеннинским солнцем.
Дальнейшие события логичны и понятны: Франческо Галло заинтересовался армянским искусством, особенно творчеством Минаса. К прошедшей недавно выставке он не успел, так что работы художника в массиве не увидел. Но отлично разбирается что к чему. Минас, понравившийся по альбомным репродукциям, предстал пред очи миланского критика в ином качестве — изумил его. Как говорится, действительность превзошла ожидания. Давняя идея показать искусство армянского художника в Италии укрепилась и обрела более реальные очертания.
Синьор Галло задумал в будущем году масштабную акцию, а именно организацию выставок Минаса в Риме, Неаполе, Венеции и Флоренции. До ста картин, рисунков, театральных эскизов. Работа над новой выставкой началась, ее осуществляет Фонд Минаса в лице Армана и Нарека Аветисянов, а также искусствовед Сона Арутюнян, куратор выставки, недавно прошедшей в Национальной галерее. Дел невпроворот, поскольку итальянская сторона, то есть уважаемый и ужасный Франческо Галло, будет делать каталог европейского класса и требует соответствующего материала. Что ему и обещано.
Впервые приехавший в Армению заморский гость осмотрел, разумеется, музеи. “Он попросил показать Музей геноцида, — рассказывает Арман Аветисян. — Смотрел долго, задал кучу вопросов. Когда мы вышли из музея, он зарыдал, сказал, что с этого мгновения его жизнь изменилась. Мы поехали в Джаджур, на родину Минаса, осмотрели музей. Галло констатировал, что Минас, будучи художником глубоко национальным, будет абсолютно понят европейской публикой. В Джаджурском музее предложил провести выставку молодых художников, а работы потом раздать джаджурцам на время, чтобы прониклись соответствующим настроением…”
Итальянский искусствовед настолько крепко и весомо взялся за дело, что появилась твердая уверенность в успехе. Одно только не дает покоя: то, что проект родился не в результате осмысленной и последовательной работы Министерства культуры, а в общем-то случайно. Если бы не Виген Аветис, если бы не Франческо Галло… Неужели и впредь Минкульт будет уповать на случай, на фатум в пропаганде национальной культуры — вот в чем вопрос.

Синьор Галло не успел увидеть фрески Минаса, хотя и очень хотел. К счастью, ибо очень бы изумился армянской манере обращения с монументальным наследием большого художника. Минас создал несколько выдающихся фресок и росписей в Ереване и Гюмри. Нескольким из них уже много лет угрожает смертельная опасность. С того дня как случилось землетрясение. Правда, тогда они в целом уцелели… Одну фреску из ленинаканского завода Аналитических приборов в начале 90-х болгарские специалисты перенесли в фойе драмтеатра. Другую, “Рождение Тороса Рослина”, — из административного корпуса Электротехнического завода сняли со стены и заново смонтировали итальянские реставраторы (с подачи того же Франческо Галло). Теперь фреска находится в Джаджурском музее, правда, пока, по технологии, в горизонтальном положении. В том же бывшем заводе осталось еще 4 росписи, которым не очень-то уютно. Одна фреска осталась на заводе “Омега”, одна — в дышащем на ладан клубе села Азатан, наконец, “Армения”, самая крупная, самая великолепная — в селе Ваграмаберд, рядом с Гюмри. Шедевру национального искусства явно не позавидуешь, он двадцать лет упакован в “саркофаг” из подножного материала и мается в спертом воздухе своего убежища. Двадцать с лишним лет до него никому дела нет, кроме собственно Фонда Минаса и узкого круга друзей и поклонников. В идеале, конечно, уцелевшую при землетрясении стену с фреской ваграмабердского клуба (она сама по себе памятник истории) нужно превратить в Музей одной работы и соответственно в потрясающий объект культуры. Но это-то в наших условиях, при нынешнем отношении к культуре совершенно нереально. Хотя, конечно, технически несложно. Стало быть, остается снять со стены и перетащить, что недешево и небезболезненно для самой фрески. Так что лучше о шедевре и вовсе не думать — так спокойнее. Да и куда перетаскивать — местов нет. Все места заняты.
Не лучше обстоит и с музеем художника в Джаджуре, спроектированном на дилетантском уровне — без малейшего знания музейной специфики. Он нуждается в профессиональной реконструкции, которую надо провести непременно. Что еще? Арман и Нарек Аветисяны мечтают о реставрации отчего дома художника и сельской церкви начала XX века, так когда-то незавершенной. Джаджур можно превратить в культурную и туристическую изюминку. Можно и нужно. Но только при ином, другого порядка отношении государства к национальному наследию.
Карэн МИКАЭЛЯН