Межсирийские переговоры в Астане испытают на прочность союз России, Ирана и Турции

Архив 201724/01/2017

23 января в Астане начались переговоры представителей Дамаска и вооруженной оппозиции. Речь идет только о тех представителях вооружённой оппозиции Сирии, которые присоединились к договоренности о прекращении огня от 29 декабря 2016 года. Пока в составе оппозиционной делегации числятся 14 группировок, хотя их больше. На переговоры были приглашены спецпосланник ООН Стаффан де Мистура и администрация вступившего в должность президента США Дональда Трампа.

По всем признакам, главным пунктом, вокруг которого будет разворачиваться дискуссия, станет закрепление режима прекращения огня и, возможно, сдача оружия отрядами. Ясно и то, что, как заявлял президент России Владимир Путин, Астана «может дополнять женевские переговоры».

 

В этой связи оптимистически настроенные эксперты утверждают, что «переговоры в Астане могут иметь четкие очертания и результат: известен примерный состав делегаций сторон длящегося уже несколько лет конфликта, а также стран-гарантов соглашения о перемирии в стране, имея в виду прежде всего «тройку» Россия – Турция — Иран. Пессимисты, наоборот, видят «расщелину» в ситуации, так как за столом переговоров в Астане будут находиться представители вооруженных оппозиционных группировок, в то время как в Швейцарии собирались и намерены собраться так называемые «политические» оппозиционеры, живущие за пределами Сирии. Вопрос вопросов: если, к примеру, в Астане будет достигнуто какое-либо соглашение, то передадут ли в дальнейшем представители сирийских вооруженных оппозиционных группировок свои полномочия оппозиционным политикам?

Не случайно спецпосланник ООН по Сирии де Мистура связывает начало межсирийских переговоров в Женеве с результатами встречи в Астане. По его словам, «в прошлом у нас были подтверждения, и здесь надо быть очень прагматичным, что необходимо быть гибкими, если мы рассчитываем на какой-то шанс успеха». Кроме того, в Астане предполагаются прямые переговоры между делегациями сирийского правительства и оппозицией. Раньше же в Женеве шел только опосредованный диалог — представители ООН проводили консультации с Дамаском и политической оппозицией по отдельности. Поэтому в принципе нельзя исключать того, что Астана и Женева могут стать самостоятельными переговорными площадками, только отчасти дополняющие друг друга, а при необходимости открывающие новые «окна возможностей» для маневров дипломатического и даже военного свойства — в отдельности или вместе.

Поэтому повышенное внимание уделяется потенциальным возможностям альянса Россия – Турция — Иран, который в Астане выступает в роли гаранта соглашения о прекращении огня, а также ООН. Так, Россия в период нахождения Ирана в режиме международных санкций из-за его ядерной программы то сближалась с ним, то несколько отдалялась, но никогда не разрывала с ним торгово-экономическое и другое сотрудничество. Почти аналогично вела себя в отношении Ирана и Турция. После подписания венских соглашений по иранскому ядерному досье США и их западные партнеры имели шанс разыграть в своих интересах тегеранскую «карту», но они выставили Тегерану неприемлемые условия, особенно в отношении проведения им региональной политики на Ближнем Востоке в целом и в отношении Сирии в частности.

На сирийском плацдарме интересы России и Ирана совпали. Что же касается Анкары, то она, по мнению турецкой газеты Yeni Safak, «стала первоначально превращать Сирию в некую шахматную доску, на которой двигались новые «фигуры» и делались новые ходы». Когда США открыто сделали ставку на сирийских курдов, то в Анкаре заговорили об угрозе «балканизации юга страны». Не оправдала себя и ставка на ИГИЛ (структура, запрещенная в России), тем более что в отношении Турции джихадисты стали использовать тактику бумеранга. Не без колебаний и внутриполитических катаклизмов Анкара решила перетасовать карты, занять ревизионистскую позицию в отношении администрации Барака Обамы и стала дрейфовать в сторону России. В итоге фактом стало то, что вся «тройка» — Россия – Турция — Иран — присутствует в Сирии в военном отношении, хотя — если рассуждать с точки зрения фундаментальной основы — Москва, Анкара и Тегеран имеют несколько разные взгляды на урегулирование сирийской проблемы.

Тем не менее, как пишет американское издание The Huffington Post, «тройка» разработала для Сирии дорожную карту, в которой не были учтены прежние соглашения, призывавшие к смене режима в Сирии посредством создания переходного правительства, а арабские страны были исключены из сирийского процесса — особенно страны Персидского залива, у которых были особые отношения с Турцией». Кстати, это издание констатирует и развал другого трио — Турции, Саудовской Аравии и Катара, что, в принципе, должно устраивать Иран.

Но в дальнейшем многое будет зависеть от новой ближневосточной повестки Вашингтона: либо это будет широкий альянс Путин — Трамп в борьбе с ИГИЛ (структура, запрещенная в России), либо Вашингтон станет перетягивать на свою сторону Анкару, идя на уступки по курдскому вопросу, отталкивая Иран в сторону России. То есть Вашингтон дает понять, что намерен провести экспертизу альянсу Россия — Турция — Иран, считающегося «результатом переходного периода между двумя администрациями», когда «Путин привел Россию на Ближний Восток через те самые ворота, через которые прорывались прежде многие американские администрации». В этом и сенсационный парадокс, лежащий в основе альянса Россия – Турция — Иран: историческое геополитическое соперничество обуславливает, как выясняется, не только конфликты между ними, но и сотрудничество. Многое решится в среднесрочной перспективе, когда в «игру» активно вступит Вашингтон, и всей «тройке» «предстоит пройти испытание на прочность.

REGNUM