Международная кризисная группа стремится сохранить кризис?

Архив 201110/02/2011

В вопросе Карабаха организация заняла одностороннюю позицию

Опубликован очередной отчет Международной кризисной группы (МКГ) о ситуации вокруг Нагорного Карабаха. Оптимизмом этот документ явно не дышит. А вот некоторые формулировки и сопровождающие отчет “разъяснения” вызывают, мягко говоря, недоумение.

По мнению его авторов, обстановка за последний год ухудшилась, а “возросшие военные возможности сторон сделают новый вооруженный конфликт гораздо более смертельным, чем в 1992-1994 гг.”. Действующее перемирие названо “шатким”, хотя, заметим, длится оно без участия разъединительных сил уже 17-й год. Таких примеров в мире нет. Говорится, что “даже если ни Армения, ни Азербайджан не планируют немедленное тотальное наступление, масштаб мелких столкновений может легко выйти из-под контроля”. Получается, что стороны конфликта одинаково склонны к силовому решению, хотя общеизвестно, что о желательности войны твердит исключительно Баку. Правда, директор проекта МКГ по Кавказу Лоренс Шитс оговаривается: “Перспектива спада в нефтяной промышленности, которая обусловила огромный рост военного бюджета последних лет, увеличивает искушение Азербайджана применить силу, если дипломатия остается заблокированной”. Какие же усилия следует применить дипломатии, чтобы не оказаться “заблокированной”? Если свести противоречивые, достаточно запутанные (возможно, вполне осознанно) рассуждения и рекомендации авторов доклада, а также директора Европейских программ МКГ Сабины Фрейзер к сухому остатку, то становится ясно, что выход видится в безоговорочном признании такого варианта Мадридских принципов, который на руку Азербайджану. Вот что говорит по этому поводу госпожа Фрейзер: “Президент Ильхам Алиев утверждает, что он в значительной степени принял базовые принципы урегулирования конфликта, разработанные в феврале 2010 года, в то время как президент Серж Саргсян придерживается уклончивой позиции”. Упрек серьезный. Однако почему “утверждения Алиева” заведомо принимаются за ту самую чистую монету, которая должна определить цену урегулирования, и в чем именно состоит “уклончивость” армянского лидера? Что за презумпция виновности армянской стороны? Этого Сабина Фрейзер не разъясняет, но из ее рассуждений многое становится ясно. Она считает, что сторонам следует “формально принять” основные принципы урегулирования, причем — “не требовать на данном этапе, чтобы были установлены четкие сроки или были предопределены или исключены конкретные результаты референдума для определения окончательного статуса Нагорного Карабаха”. Это почти дословный перепев требований Баку. Именно азербайджанская сторона требует, чтобы сроки референдума не были определены, но при этом армяне сдали районы вокруг НКР, а беженцы вернулись и в эти места, и в Шуши. На таких условиях они соглашаются на признание “переходного статуса” НКР. Не зря же президент Алиев как-то обмолвился, что “вопрос Карабаха может оставаться нерешенным еще 100 лет”. Такой компромисс для армянской стороны чреват малоприятными последствиями. Помимо всего прочего, перенос референдума в неопределенное будущее означает, что азербайджанцы изменят демографическую ситуацию в крае. Сегодня даже возвращение в Шуши азербайджанских беженцев не даст им более 20-22 процентов от общего населения НКР, поэтому за исход референдума армянская сторона может не беспокоиться. А что будет лет через 30-40? Поскольку ответ очевиден не только для армянского руководства, но и для любого здравомыслящего человека, ничего “уклончивого” в позиции президента Саргсяна нет. Насколько нам известно, Ереван и Степанакерт вовсе не настаивают, чтобы референдум о статусе состоялся уже завтра, но требуют установить фиксированную дату его проведения в разумные сроки. Это логично, но почему-то МГК и ее руководство воспринять эту простую логику не могут. Или, скорее, не хотят. А вот подходы азербайджанской стороны им видятся вполне приемлемыми. И возникает впечатление, что кризисная группа фактически работает не на решение карабахского кризиса, а на его сохранение. Никак иначе ее “рекомендации” воспринять нельзя.