“Мед пил — по усам текло, да в рот не попало”

Архив 201009/10/2010

Если пчеловодство страны не удостоится серьезного внимания, эта поговорка может воплотиться в жизнь
Пчеловоды мира в панике: констатируют факт исчезновения колоний пчел. В США 25% этих насекомых исчезло еще в 2006-2007-м годах. Процесс идет и сегодня. А в некоторых европейских странах дело обстоит еще серьезней. Как выяснилось, не обошла проблема стороной и армянские пасеки. Правда, речь не о поголовном вымирании отечественных пчелиных колоний, а о наличии у них проблем со здоровьем, понятное дело, способных проявиться в будущем. И, конечно, сказаться на качестве меда.

Речь, конечно, не о небезопасности пчелиного продукта. А о нынешнем несоответствии тем стандартам, которые обязательны, чтобы привлечь внимание зарубежного рынка. А последнему, по словам председателя Объединения пчеловодов и апитерапевтов Армении Геворка Караханяна, нужно многое: от соответствия нормативам качества самого продукта, отменных экологических условий его производства до низкой цены. Если первые два условия еще можно привести в соответствие с нормой, то скостить цену едва ли. Уж больно высока себестоимость. Специалисты объединения еще более 5-6 лет назад провели мониторинг и пришли к выводу, что речь идет о 1300-1500 драмах. В последующие годы себестоимость росла. При этом рыночная цена продукта оставалась неизменной: вот уже 15 лет она колеблется в пределах 2500-3500 драмов. Такое несоответствие наводит на грустные размышления. И доказывает тот факт, что ныне пчеловоды сами идут на подрыв здоровья собственных пчел.
Причины хилого здоровья армянских “Щ»Хбх”, в принципе, те же, что у пчел мира: использование для опыления растений пестицидов и прочей химии. Но имеются у них и сугубо свои причины плохого самочувствия. Не хотелось бы оголтело обвинять пчеловодов. Ведь они не виноваты, что природно-климатические условия нашей страны далеки от идеальных для пчеловодства. Но и оправдывать их полностью тоже нельзя. Да, пока российские коллеги пристраивают ульи возле многочисленных плантаций, скажем, возле гречишной, получая одноименный мед, наши мыкаются по всем марзам, дабы застать цветущими цветы и деревья. Кочевой же образ жизни армянского пчеловода стартует в конце зимы, начале весны с Араратской долины и сворачивается в северных Котайке, Гегаркунике, Шираке. Транспортировка ульев при этом влетает в копеечку, больше в последнее время приходится платить и за рабочую силу. Отдельные хозяйства располагают до 500 ульями. И воздержаться от роста себестоимости конечного продукта, конечно, невозможно. Но это все же не оправдание тому, чтобы удержать свою прибыль на прежнем уровне, пускаться во все тяжкие и подкармливать пчелиные колонии сахарно-травяной бурдой.
По словам Караханяна, идут на это не все, но многие пчеловоды. Причем они уверены, что не нарушают норматива и производят натур-продукт. Свои действия аргументируют нормативами из специальной литературы еще советских лет. Тогда как во всем мире “подсахаривание” пчелиного меню уже давно считается недопустимым. Но поскольку в нашей стране на это официального запрета нет, стало быть, подслащение пчел в силе. И вот это и становится причиной того, что пчелы наши мельчают в самом прямом смысле.
Чтобы пчелы родились в ульях крупными и здоровыми, пчеловод должен тратиться, к примеру, на “вощину” — листки из воска, которые вставляются меж рамами (стоимость каждого листка 300 драмов) и из которых лепятся соты. Так вот отдельные пчеловоды, коих немало, не заменяют соты на протяжении десятилетий, при норме в 3-4 года. Пчела же помимо меда откладывает в сотах и яйца. И каждые “роды” загрязняют ячейки. В итоге каждое последующее яйцо не доразвивается и вылупляются из него не пчелы, а пчелки. Малоэнергичные, мелкие и нездоровые…
Но это еще полбеды. Пчела, как известно, насекомое, не знающее роду-племени и дороги до родного улья. Она запросто может поселиться в улье совершенно другого пчеловода. Будучи больной, особь способна перезаразить его обитателей. Воспрепятствовать этому, по идее, должен санитарно-врачебный контроль. Но он искоренен еще с советских времен. И, по сути, обитатели улья не проверяются на наличие “заразы” и транспортируются в другой регион без специального на то разрешения.
Меж тем, как пояснил Караханян, пчеловоды, в прямом смысле подслащивающие жизнь своим питомцам, забывают, что технология получения сахарного песка, как правило, предусматривает его промывание H2SO4. В результате воздействия серной кислоты на сахар в крупинках остается радикал SO3. Для человека он не опасный. Но для пчел этот стойкий химический элемент пользы не несет. Они могут запросто отравиться и погибнуть. Кстати, массовые случаи гибели имели место в Армении в 90-х годах, когда пасеки исчезли поголовно. Причиной стал завезенный в республику сахарный песок с желтоватым оттенком, видимо, обильно сдобренный H2SO4. В последние годы от массовых пчелиных отравлений бог миловал. Но даже если сахара в меню пчел менее 100 граммов, радикал все равно попадает в их тельца и те травятся медленно, но верно.
Самое неприятное, что сахарным сиропом пчел потчуют у нас круглогодично. Лишь самые ответственные пчеловоды воздерживаются от сахарной дозы в зимнее время, закладывая пчелам на зимовку мед. Но их немного. Остальные не берут в расчет, что потеря поголовья чревата впоследствии еще большими расходами. Так, улей средней силы — 6 рамок с 2,5-3 килограммами пчел — стоит ныне 25-30 тысяч драмов. Сам же улей (то есть пчелиное жилище) можно купить за 40-45 тысяч драмов. Немалы и побочные расходы. Увы, донести до представителей сферы, что сахар наносит им больше вреда, нежели пользы, и хоть как-то выправить положение можно разве что на государственном уровне. Но все обращения Объединения пчеловодов и апитерапевтов в Минсельхоз не увенчались успехом. Ответ один: “Сейчас есть проблемы поважнее!”
Недавно к Караханяну обратились хорватские специалисты, жаждущие отовариться в Армении медом. Однако, узнав, сколько стоит кило сладкого продукта, ретировались — больно накладно. Иных зарубежных купцов смущает качество продукта. Причем основной минус даже не излишняя сахаризация, а… наличие в меде антибиотиков. Обходиться без пенициллина и иных препаратов многие наши пчеловоды, к сожалению, не могут. Кто-то лечит реально болеющих пчел, кто-то уверяет, что проводит таким образом профилактику.
При отсутствии сухого улья и при низком иммунитете пчелы запросто подхватывают разные гнильцовые заболевания. Если же с ульями порядок, то подводит варуатоз — наличие клещей, которые высасывают лимфу и приводят к гибели пчелы. Варуатоз, по словам специалиста, поголовно наличествует в армянских ульях: в 80-х он был завезен посредством импортированных с целью размножения зарубежных популяций. И с тех пор пчеловоды не в состоянии одолеть клеща. Последний мучает пчелиное население во всем мире, но легче ли нам от этого? Ведь внимания иноземных купцов сей факт не привлекает. А реализовать мед в урожайный год лишь на внутреннем рынке порой бывает непросто.
По словам Караханяна, в такие годы излишки меда в наших закромах обнаруживаются довольно часто. Можно, конечно, закатать продукт и хранить какое-то время. Но уже спустя два года в меде распадаются эфирные масла, витамины, ферменты и прочее. Все то полезное, ради чего человек и потребляет это лакомство-лекарство. То, ради чего в марте этого года Европейский союз запустил проект под названием Bee-Doc. В рамках проекта 11 ученых из 9 стран уже ломают головы над диагностикой пчелиных заболеваний, стратегии их предотвращения и, наконец, определения более безвредных способов опрыскивания растений, исключая химикаты. Как скоро удастся достичь результата, не ясно. Но то, что они будут — однозначно. Вопрос в другом: как скоро их донесут и применят к армянским пасекам. Да и применят ли?..