“Мечтаю о том дне, когда Карабах будет или в составе Армении, или независимым государством”

Архив 201619/11/2016

Президент Серж САРГСЯН дал интервью генеральному директору МИА «Россия сегодня» Дмитрию Киселеву для Sputnik Армения

В ходе интервью глава государства рассказал о перспективах развития армяно-российских отношений в военной и экономической сферах, поделился своим видением решения карабахского конфликта, затронул проблему армяно-турецких взаимоотношений, сирийского кризиса, говорил о внутриполитических проблемах Армении.

 

«Искандер» является противоядием

Приобретение ракетного комплекса «Искандер» было вынужденной мерой, чтобы каким-то образом сбалансировать военную ситуацию в регионе, сказал президент, отвечая на вопрос Киселева о том, не опасается ли он начала гонки вооружений в регионе.

«Не секрет, что Азербайджан в течение последних нескольких лет регулярно приобретал новейшее вооружение. Мы не имеем таких возможностей, как Азербайджан, я имею в виду финансовые возможности, но мы все время стараемся сбалансировать ситуацию, находя противоядие. Я думаю, что в данном случае «Искандер» является именно таким противоядием. Конечно, гонка вооружений — это нехорошая ситуация, и мы не хотим идти на это, но что делать, если тебе каждый день угрожают войной, физическим истреблением. Ты должен предпринимать соответствующие шаги», — сказал Серж Саргсян, отметив, что у Армении с Россией есть договор о поддержании баланса сил в регионе. «Думаю, Россия, исходя из этого, пошла навстречу нашей просьбе и предоставила нам эту прекрасную в военном отношении систему. Конечно, может быть, человечеству было бы хорошо, если бы таких систем не было, но когда ты вынужден, то идёшь и на такое», — сказал Саргсян.

На вопрос, какова была роль России в остановке апрельских военных действий, Серж Саргсян ответил: «Россия играет ключевую роль в нашем регионе, в том числе в поддержании мира и стабильности. И Россия сыграла ключевую роль в прекращении боевых действий. Я понимаю подтекст вопроса, ведь в армянском обществе неоднозначно была воспринята сбалансированная позиция России, во всяком случае на уровне средств массовой информации, на уровне МИД. Здесь можно понять армянское общество, потому что в Армении подавляющее большинство населения было убеждено, что при возникновении опасности Россия всегда будет с Арменией. Но, как говорится, мечтать не вредно, определенная часть общества поняла, что Россия вынуждена соблюдать баланс, потому что несоблюдение этого баланса могло бы привести к более масштабным действиям. То, что сделала Россия, может быть, было единственным в той ситуации, которая создалась в апреле». На уточняющий вопрос, что сделала Россия, президент Армении ответил: «Во всяком случае начальник Генштаба Армении и начальник Генштаба Азербайджана встретились в Москве, договорились прекратить боевые действия и вернуться к договору о прекращении боевых действий от 1994 года. Я, честно говоря, подробностей не знаю, какой был разговор. Был ли разговор, допустим, президентов России и Азербайджана, министров обороны? Но я точно знаю, что разговор между Владимиром Владимировичем и мной был направлен на мирное урегулирование вопроса, это очень важно».

 

“Возможен ли дипломатический компромисс?”

В ответе на вопрос о том, возможен ли в карабахском вопросе дипломатический компромисс, президент сказал:

“Конечно, в принципе, вся деятельность Минской группы ОБСЕ, в которую входят Россия, США и Франция, направлена именно на это. В 2007 году, тогда я еще был премьер-министром, сопредседатели представили нам предложение о решении нагорно-карабахской проблемы на основе трех принципов. Первый принцип – неприменение силы или угрозы ее применения, второй принцип – территориальная целостность государства и третий принцип – равноправие народов и их право на самоопределение. Эти принципы ни в коей мере не противоречат друг другу, ведь в цивилизованном мире все вопросы решаются без применения силы, тем более между государствами. Я понимаю, что бывают исключения, как раз эти исключения и подтверждают правила. Территориальная целостность. Мы признаем территориальную целостность любого государства, в том числе Азербайджана. Но самоопределение народов никак не противоречит принципу территориальной целостности, потому что территориальная целостность касается отношений между государствами, а самоопределение – столицы и народа, который проживает компактно на своей исторической родине. Если мы отвергаем принцип самоопределения народов, тогда мы не должны были выходить из состава Советского Союза, это же произошло на основе этого принципа. Поэтому эти принципы никак не противоречат друг другу.

После того как мы получили предложения сопредседателей, мы, армянская сторона, сказали: это не тот документ, о котором мы мечтали, но мы согласны вести переговоры в рамках этих принципов и вокруг этого документа. Азербайджан долгое время не соглашался. Лишь в июне 2008 года азербайджанская сторона, это была первая наша встреча с президентом Алиевым, дала свое согласие, но после возвращения в Баку они распространили заявление, что такого документа не существует. После парламентских выборов 2008 года мы собрались в Москве и с участием бывшего президента РФ Дмитрия Медведева провели переговоры и подписали единственный документ, который был заключен за эти 25 лет между руководителями Армении и Азербайджана. Мы встречались в Майндорфе, подписали документ, согласно которому проблема Нагорного Карабаха должна решаться только политическим путем. После этого переговорный процесс продолжался, и мы несколько раз были близки к подписанию документа, где все эти три принципа были четко отражены. А именно: армянские стороны, то есть Нагорный Карабах и Армения, оставляют те территории, которые сейчас заняты как зона безопасности, те территории, о которых азербайджанцы говорят, что они оккупированы. Но первым пунктом там четко было записано, что окончательный правовой статус Нагорного Карабаха будет решаться путем свободного волеизъявления населения Нагорного Карабаха. Это свободное волеизъявление имеет обязательную юридическую силу, дальше было прописано, кто участвует, какова повестка. То есть референдум. Это было воплощением принципа самоопределения. Но каждый раз азербайджанская сторона предъявляла новые требования.

В 2011 году вроде бы все считали, что мы уже пришли к финишу, готовы к подписанию документа. Тогда президент США позвонил президенту Азербайджана и мне, пожелал успехов, президент Франции написал письмо президенту Азербайджана и мне с теми же пожеланиями, а президент России участвовал лично в этих переговорах. Но, к сожалению, в Казани Азербайджан отказался от этого принципа. Президенты США, России и Франции были уверены, что мы подпишем документ, но Азербайджан отказался”.

На вопрос, готовы ли вы вернуться к тому документу сейчас, Серж Саргсян отметил, что эти принципы до сих пор существуют, но наша готовность ничего не означает, потому что в таких случаях готовыми должны быть стороны, а не одна сторона. “Кроме того, апрельские события показали, что между сторонами нулевое доверие, нет доверия абсолютно. Мы готовы на основе этих трех принципов пойти на урегулирование вопроса, но только лишь на основе этих трех принципов”, — добавил Серж Саргсян.

В ответ на просьбу дать прогноз, как будут развиваться события в ближайшее время вокруг этой ситуации, глава государства напомнил Киселеву интервью с президентом Азербайджана, в ходе которого последний говорил о том, что Армения должна жить постоянно под определенным давлением, думая, что что-то может случиться. “То есть если угрозы пошли вот так напрямую, о каких прогнозах может идти речь? Это вопрос не ко мне, какая будет ситуация через месяц или через год. Если бы это зависело от нас, я бы сказал, что мы на сто процентов никогда не начнем, и поэтому ситуация никогда не выльется в военные действия. А когда имеешь дело с тем, кто перед собой поставил задачу военным путем решить вопрос, очень сложно говорить или прогнозировать что-либо. Азербайджанское руководство считает граждан Карабаха своими. И вместо того чтобы вести какой-то диалог, иметь какие-то отношения, о чем-то говорить, постоянно угрожает. Как бы вы восприняли, если бы жили в Карабахе, вы бы свое будущее каким-то образом связывали с Азербайджаном? Разве это возможно?” — сказал президент, отметив, что тем не менее для него очень важно, чтобы мир в регионе был достигнут, однако не надо силой кого-то удерживать под своей властью. “Это неправильно, это аморально. Это не соответствует ни международному праву, ни тогдашнему советскому праву. И вообще никаким ценностям”, — добавил президент, напомнив предысторию выхода Нагорно-Карабахской автономной области из Азербайджана путем проведенного в декабре 1991 года референдума.

 

“Ставите ли вы целью улучшить отношения с Турцией?“

В ответе на этот вопрос президент отметил, что еще в 2008 году мы предложили туркам обнародовать тот переговорный процесс, который вяло проходил, и уже к 2009 году пришли к подписанию двух протоколов, которые были подписаны в Цюрихе. “Но, к сожалению, через определенное время стало ясно, что турки не готовы ратифицировать эти протоколы и фактически не готовы установить с Арменией отношения без предусловий. И они начали выдвигать предусловия: Армения пусть уговорит Нагорный Карабах, чтобы Азербайджану передали хоть один оккупированный район, как они их называют. То есть часть зоны безопасности. И тогда турки будут готовы установить отношения, открыть границы. Так как мы договорились и в документах, в двух протоколах, это очень четко зафиксировано, что мы устанавливаем отношения без каких-то предварительных условий, наш ответ был таким: “Извините, об этом нужно было говорить до подписания, то есть во время переговорного процесса”. И после этого у нас никаких отношений с Турцией не существует. Просто если мы где-то встречаемся на международных форумах, здороваемся и все”, — сказал Серж Саргсян, отметив, что от нас ничего не зависит в плане продвижения отношений с Турцией.

 

О новом премьере и правительстве

Говоря об ожиданиях от нового правительства, глава государства отметил, что верит в премьера Карена Карапетяна и его команду. “Первая задача, поставленная перед правительством – повысить эффективность управления. И далее провести анализ состояния нашей экономики с тем, чтобы выявить препятствия и проблемы и, устранив их, ускорить темпы роста ВВП Армении. За последние пять лет наша экономика выросла на 20 процентов. Прирост составляет в среднем четыре процента в год. Наши исходящие показатели ни в коей мере не устраивают ни нас, ни граждан Армении. Они требуют большего, и мы тоже хотим большего. Поэтому я очень надеюсь и думаю, что мы к этому идем, что новое правительство с честью справится с этой задачей. Я в этом почти уверен. Вот здесь я могу делать прогнозы, так как имею дело с людьми, поведение которых можно спрогнозировать. Здесь, я думаю, на самом деле наш стабильный рост ускорится”, — отметил Серж Саргсян.

 

В чем национальная идея?

На вопрос о большой мечте, какой вы хотите видеть Армению, глава государства ответил коротко — “хочу, чтобы наши национальные идеи воплотились”. На уточняющий вопрос, в чем заключается национальная идея, он пояснил:

“В чем национальная идея?! Стать сильным государством. Крепким государством. Не иметь проблем ни с Азербайджаном, ни с Турцией. То есть я мечтаю о том дне, когда Карабах будет или в составе Армении, или независимым государством. Молодые ребята вернутся в казармы или домой. И мы не будем каждый день думать, каким образом смягчить боль родителей погибших молодых ребят. Я хочу, чтобы наша граница с Турцией была открыта. Хочу, чтобы турецкая молодежь понимала, что она не виновата в том, что в Османской империи был осуществлен геноцид армян. Потому что на самом деле в чем вина сегодняшней турецкой молодежи? Понимаете? Я хочу, чтобы люди из Европы приезжали в Армению, как сегодня мы с удовольствием ездим в Европу и удивляемся, какой же там все-таки большой рост и в науке, и в технике, и в социальной сфере – и за короткий период. Я хочу – это, наверное, самая неосуществимая мечта, – чтобы все армяне собрались в Армении. Много будет, понимаете. Когда реально они собираются, у них четыре мнения по одному и тому же вопросу. Но зато комфортно. Зато мы вместе сильны”.