Машина времени

Архив 200907/07/2009

Ованес Минаевич Багдасарян, острослов, жизнелюб и просто хороший человек, упоение властью определял доступно, но честно. “Должность, — всего-то и говорил Ованес Минаевич, — хорошая вещь”, и он знал что говорил. Попробуйте не согласиться с тем, кто большую (и лучшую) часть жизни провел во власти, а то, что была она советской, а сегодня — нет, мало что значит. Власть, она и в Африке власть.

Парадокс всякого времени. Те, которые не у руля, больших начальников, как правило, не любят, но стоит им оказаться в “дамках”, так сразу: “Народ и партия — едины!” То есть, пока одни топчутся на тротуаре, а другие с мигалками и вперед, в гробу мы их видели. Но как только с мигалками мы, которым на тротуарах — наш пламенный привет и счастья в личной жизни. Мы же летим дальше. Со свистом в ушах и мигалками на крыше.
Другая несуразица. Власть никогда не жалела сил на то, чтоб ее не любили и эти усилия не пропадали даром. Шли к нелюбви разными путями. Один из лучших стимуляторов всенародной аллергии — неадекватная серьезность, с которой властители относятся к самим себе. Хотя от великого до смешного — всего шаг, и это тоже все знают.
Теперь о том, как один Очень Большой Начальник (ОБН) совершал такие шаги не раз, не два, а целую неделю. ОБН, приехавшего в Джермук подлечиться и попить водички, разместили по чину — в спецприемнике для особо важных персон. Санаторный корпус особого назначения был хорошо спрятан от посторонних, однако ОБН любил выходить в народ. Выглядело это нестандартно.
Заложив руки за спину, Очень Большой Начальник неторопливо шел по бульвару, рассказывая прикрепленным товарищам о чем-то значительном и между делом зыркал по сторонам: узнают, сволочи, или нет? Узнавали, конечно… Время от времени ОБН резко тормозил, и тотчас как вкопанные останавливались и прикрепленные. Прием, которым филигранно владели руководящие советские товарищи, практиковался с целью подчеркивать значимость слов, от которых должны замирать люди, время, а возможно, и круговращение земного шара. (Понятно, что тот же прием в исполнении нижестоящих обречен на провал.) Завершая ударный фрагмент монолога, ОБН стартовал дальше, и так до следующего “стоп-кадра”.
Но это было лишь частью цирка. Коронным же номером выступал роскошный черный автомобиль. Он неотступно следовал за ОБН, останавливаясь ровно там и ровно настолько, где и насколько останавливался Очень Большой Начальник. По завершении променада машина разворачивалась и неспешно возвращалась обратно. То предположение, что авто могло понадобиться при ненастье, отметалось по причине устойчивой ясной погоды.
Потешное представление продолжалось ровно неделю, а могло и дольше, и кто бы посмел сказать ОБНам о глупости: кто начальник, а кто дурак, известно всем и на долгие времена вперед.

…Ничего нового в том, как народ соотносится с верхами, будь то во времени прошлом или нынешнем, в России или Армении, не было и нет. Но вот момент, который отмечает известная российская правозащитница Людмила Алексеева.
“Любой человек, — говорит она, — поверьте мне, любой, как только приходит к власти, сразу же первым делом норовит нарушить права человека. Все европейские лидеры, все эти люди с хорошим университетским образованием, с хорошей политической культурой, выросшие в демократическом обществе и хорошо знающие правила приличий по сути своей стремятся нарушить права. А чтоб этого не происходило, люди не должны безмолвствовать, они должны добиваться свобод, своих прав и иметь чувство собственного достоинства”.
Вот на это и надо обращать внимание.
Москва  Сергей БАБЛУМЯН