“Мародер”, собиратель и спаситель русского авангарда

Архив 201324/09/2013

Имя литературоведа и историка Николая Харджиева (на снимке) стало легендой среди знатоков и любителей русского искусства. Его знаменитый архив по истории русского изобразительного и литературного авангарда большинство экспертов оценивает от 150 миллионов долларов до бесконечности. Харджиев был коллекционером поколения первооткрывателей, собиравших со страстью, которая граничила с одержимостью. Этим летом минуло 110 лет со дня рождения русского интеллигента армянских кровей Николая Харджиева.

История, которая стара как мир: жил, жил человек, а потом внезапно разбогател. Причем под самый конец жизни. Тут тебе, казалось, и обеспеченная, спокойная старость, но получилось совсем наоборот: большие деньги отняли у Николая Харджиева покой, радость, да и вообще смысл существования.
О Николае Харджиеве слава как до, так и после смерти ходила все больше дурная. Его обвиняли в воровстве и стяжательстве. Описывали как плебея с претензией на интеллигентность. Харджиев и хамом был, и лжецом, и невеждой, и убийцей без пяти минут… А все началось с Надежды Мандельштам, у которой Харджиев попытался умыкнуть архив мужа: “Харджиев (сукин сын) евнух и мародер”. Евнух, потому что мало интересовался женским полом. А вот насчет мародера… Харджиев был красив и в 90 лет, что уж говорить о молодом возрасте. Он умел быть до невозможности обаятельным и очаровывал тех, кто обладал хоть чем-то, имеющим существенное отношение к русскому авангарду. Чтобы получить доступ к архиву Велимира Хлебникова, он женился на его сестре. За историей болезни Михаила Врубеля лазил по пожарной лестнице на верхний этаж психиатрической лечебницы. Ночевал под окнами Лили Брик, чтобы заполучить переписку Маяковского. Когда искомое имущество попадало в руки Харджиева, вернуть его обратно родственникам покойного поэта, писателя или художника уже не представлялось возможным. Одной Надежде Мандельштам удалось вернуть рукописи мужа, которые она передала Харджиеву для подготовки сборника: трое мускулистых мужиков взломали его дверь и пообещали разнести квартиру и сломать шею. Харджиев испугался и отдал, но при этом умудрился не вернуть примерно трети самых ценных документов. Малоизвестный факт: Ильф и Петров списали Остапа Бендера (времен “Золотого теленка”) с Харджиева. Особенно внушительной была коллекция живописи Харджиева. Точнее, собрание: коллекционером как таковым Харджиев не был, также и архив его коллекцией можно называть с натяжкой. Он никогда не покупал картины — авторы сами дарили их человеку, который, как никто, понимал их творчество. Наибольшую ценность в харджиевском собрании представляли работы Казимира Малевича.
Николай Харджиев родился в Каховке в 1903 году. Отец — армянин. Мать — гречанка из Смирны. Окончил юридический факультет Одесского университета, но юристом не стал. Писателя из него тоже не вышло. В 27 лет принял окончательное решение посвятить себя изучению русского авангарда. Харджиев был лично знаком со всей русской поэзией XX века. Он был первым, кому Мандельштам прочитал свое “Путешествие в Армению”. По его просьбе Малевич написал свою автобиографию. Ахматова называла его своим единственным верным другом. После ареста Мандельштама он, рискуя свободой, приютил в своей комнатушке его жену Надежду, которая спустя годы чуть ли не прокляла Харджиева. Сам едва сводя концы с концами, на последние деньги собирал передачи Льву Гумилеву в “Кресты”. Удивительно, но за 93 года своей жизни Харджиев ни разу не служил в советских учреждениях, пробавляясь отрывочными литературными заработками. Он годами ходил в заштопанной одежде, ветхой обуви, приучив себя жить на рубль в день. Иногда ему подкидывал за экспертизу богатый коллекционер Костаки, но Харджиев презирал этого шофера-нувориша за невежество и алчность и консультировал его неохотно и лишь при крайней нужде. Харджиев голодал и холодал, но сохранил для потомства часть культурного наследия русского народа.
Харджиева не тронули ни в 37-м, ни в 38-м. Он был очень умен и увертлив, умел быть невидимым и неслышимым. Не вступал в конфликты с искусствоведческой номенклатурой, вел отшельнический образ жизни. И НКВД проморгало странного, растрепанного литературоведа, увлеченного сбором старых бумажек и нелепой мазни.
Своеобразной броней Харджиеву служила репутация глубокого специалиста по Маяковскому, о котором у него написано больше всего книг и статей. Поэтому, когда в первые дни оттепели Харджиев предложил организовать в музее Маяковского серию выставок художников, в то или иное время иллюстрировавших великого пролетарского поэта, ему поверили. Проводимые в одной-двух неприспособленных комнатах, эти экспозиции стали для москвичей настоящим культурным шоком. Впервые после 20-х годов зритель увидел работы Павла Филонова, Казимира Малевича, Михаила Ларионова, Натальи Гончаровой, Эль Лисицки и др. На эти выставки Харджиеву не выделили ни копейки казенных денег. Известный поэт Геннадий Айги — в те годы младший сотрудник музея, бескорыстно помогавший Харджиеву, — вспоминал, что все экспонаты они возили в общественном транспорте: денег на такси не было. Экспозиции прервались на Шагале. Во-первых, директора музея разгневал обман Харджиева: Шагал Маяковского не иллюстрировал. Во-вторых, на Шагала явились органы. Выставку закрыли без объяснений. Пригласительные билеты уничтожили.
Последнюю четверть века жизни Харджиев со своей женой Лидией Чага жил в маленькой убогой московской хрущевке, переполненной уникальными картинами и документами. Жил в плохих бытовых условиях, в полной изоляции и постоянном страхе перед ограблением и убийством. Он долго вынашивал план выезда за границу, где рассчитывал на большее к себе уважение. Выехать удалось в Голландию в 1993 году под предлогом участия в праздновании юбилея Маяковского. Архив перевозили частями, нелегально. Большую часть удалось доставить без проблем, но последние чемоданы с документами задержал на таможне милиционер Коваленко. Прокуратура открыла дело по попытке контрабанды, а Коваленко получил 50 долларов премии за проявленную бдительность. В дальнейшем Харджиев вступил в переговоры с тогдашним замминистра культуры Михаилом Швыдким, предлагая взамен арестованного архива одну абстрактную композицию Малевича. Но представителям министерства этого показалось мало, и переговоры зашли в тупик. В Амстердаме Харджиев с женой получают обещанные миллионы взамен нескольких картин Малевича и покупают трехэтажный дом в тихой части голландской столицы. В 1995 году в амстердамской Торговой палате был зарегистрирован фонд “Харджиев-Чага”, которому и были переданы все сохранившиеся у Харджиева ценности. Харджиев умер в июне 1996 года. После его смерти архив стал мало-помалу распродаваться. Отдельные работы, рукописи до сих пор всплывают на антикварных рынках Лондона, Парижа, Москвы. В 2011 году в результате многолетних переговоров в Российский архив литературы и искусства была передана литературная часть коллекции Харджиева, принадлежавшая фонду. Ее живописная часть, вернее, то, что от нее осталось, до сих пор находится в Голландии.

На снимках: работы из коллекции Н. Харджиева. Б. Григорьев, фрагмент “Портрета Хлебникова”; М Ларионов, “Фантастический балет”; К.Малевич, “Зимний пейзаж”.