Магические импульсы Мушега

Архив 201021/01/2010

Завершающим художественным аккордом минувшего года стала выставка Мушега МХИТАРЯНА. Она экспонировалась в Музее современного искусства — приятный сюрприз для поклонников изящного art-а. 

 

Путь Мушега выбивается из всех шаблонов. Он пошел не таким путем, как все. Другим. Первый шаг был сделан под сильным воздействием деда-краснодеревщика — того самого, что сотворил двери Оперного театра и престижную мебель для присутственных мест столицы. Дедовские инструменты, вывезенные им еще из Карса, красуются на почетном месте в мастерской Мушега. Так вот Мушег чрезвычайно любил возиться с деревом. Несколько лет посещал детскую академию, потом поступил в училище имени Терлемезяна. Учился на живописца, но из училища сбежал — говорит, было неинтересно. Ушел в гончары. Вот, пожалуй, и весь курс обучения. А дальше перешел в автономное плавание и на вольные хлеба. С тех пор ни к каким течениям не примыкает — сам по себе и течение, сам себе автор и сам себе критик. Причем строгий. 
Неведомыми тропами он пришел к коллажу, точнее — к объемным коллажам и аппликациям из различных предметов и материалов. Ограничений — никаких. Мушег — человек, умеющий разглядеть красоту в простейших вещах, часто совершенно банальных. “Мне очень нравятся разные старинные вещи и инструменты. Их фактура. Например, ручка лопаты из крепкой ветви, отполированная трудовыми руками. Красота необычайная…” — говорит он. С этим не каждый согласится, но на то и художник, чтобы почувствовать то, что не чувствуют другие. 
Коллажи Мушега вначале, может быть, складывались случайно, то есть вдохновлял сам предмет или материал. Но со случайностью он покончил давно. Уже много лет его коллажные композиции, арт-объекты и скульптуры — итог долгих и кропотливых разработок. Продумывает, мысленно складывает свои хитроумные произведения, потом фиксирует мысли карандашом. Из множества крошечных рисунков остается один — эскиз. Он-то, то есть идея, и обрастает мясом. 
Искусство Мушега — искусство намека. Очень ненавязчивого намека. Искусство символов и знаков. Искусство ассоциативное. Пластическая, часто весьма брутальная материализация его мыслей и чувств. Часто поэтических и духовных. В ход идет далеко не все, а только крепкие, весомые, выдержавшие испытание временем материалы и предметы. Никаких сюсюканий, мелодраматических ноток и сантиментов. Старое дерево с облезлой краской или без оной; ржавые колеса от испустивших дух транспортных средств; металлические детали, покрытие коррозией; фрагменты опять же изношенной мебельной рухляди; различные сетки и сети; фольга; куски пропотевшей кожи и грубого текстиля; железные гвозди и костыли, коими крепят рельсы со шпалами; помятые музинструменты; совершенно неопознаваемые вещи и их фрагменты. 
Иногда он их как-то не слишком заметно обрабатывает — травит кислотой, шкурит, пропитывает невесть чем, чуть-чуть тонирует. В итоге развалившаяся кресло-качалка превращается в хрупкую бабочку, доски — в “Поцелуй”, а шершавые доски и дырявая жесть — в “Щит”. Мушегу ничего не стоит трансформировать небольшую коническую раковину в подобие библейского храма. Ход его мыслей неуловим и часто парадоксален. Но когда вчитываешься в названия, отходишь на шаг-другой, вновь вглядываешься в работу, то вот оно, прямое попадание. Тогда при известном воображении все становится на место. Вполне диалектическое слияние формы и содержания. Но, повторяем, только для тех, у кого оно есть, это творческое воображение. Но даже те, кто подобной излишней интеллектуальной роскошью не обременен, могут получить удовольствие от игры фактур и текстур, которые создает Мушег в своих опусах. Ни глубине мыслей, ни символике и образности, ни иконности это не мешает. Многие вещи обладают кроме магнетической силы притяжения (хочется подойти и разнюхать, из чего сделаны — типичная комедия любопытства) редкой декоративностью. Они прямо-таки просятся в современные общественные интерьеры. Например, четыре узкие горизонтальные композиции “Горное озеро”. Поразительное свечение озера при предзакатном солнце. Но вот захотят ли иметь подобные вещи обладатели интерьеров и просто денег — трудно сказать. Непременно даст о себе знать полярное понимание красоты. Им подавай только Арараты с Хор Вирапом или что-нибудь куртуазное. Такое вот несовпадение концепций. Что касается концепции Мушега, то она достаточно проста. “Для меня не существует хороших и плохих форм или способов выражения — важны импульсы, исходящие от произведения”. Так вот этих импульсов от его работ исходит мощный поток. К сожалению, далеко не всеми улавливаемый. Для тех он, впрочем, пишет светлые, прозрачные, легкие пейзажи. И тоже с импульсом. 
При любом раскладе Мушег Мхитарян занимает крепкую позицию в армянском искусстве. Он участвовал во многих зарубежных выставках, имеет замечательный раздел в столичном Музее современного искусства. Без него нынешний армянский art был бы неполон.